Cемантико-синтаксические отношения между компонентами терминологических словосочетаний (на материале терминологии английской системы образования) (стр. 14 )

Словосочетания с ‘s структурной модели Kn’s An , где n’s в позиции верхнего индекса – имя существительное в притяжательном падеже, составляют всего лишь 0,4% от общего числа двухкомпонентных ТС: parents’ weekend, Friends’ school, women’s studies.

Наименее типичными для данной терминосистемы оказались сочетания имени числительного с существительным Anum Kn, где num в позиции верхнего индекса – числительное. Они составляют 0,3% от общего числа двухкомпонентных ТС: sixth form, second mistress, first degree, third session.

Обратимся теперь к многокомпонентным ТС. В терминологии английской системы образования нам удалось выделить 25 структурных моделей трехкомпонентных ТС (15,3% от общего числа ТС), самыми продуктивными из которых стали сочетания типа ‘прилагательное + существительное + существительное’, – 47,1% от общего числа трехкомпонентных ТС (initial teacher education, immediate memory span, divisional education officer), ‘существительное + существительное + существительное’ – 15,1% (teacher education day, word recognition test) и ‘прилагательное + прилагательное + существительное’ – 9,2% (primary mental abilities, special educational provision). Остальные структурные модели составили 28,6% от общего числа трехкомпонентных ТС.

Наименее типичными для исследуемой терминологии являются четырехкомпонентные и пятикомпонентные ТС (0,7% от общего числа ТС) например: attention deficit hyperactivity disorder, local authority secure unit, special educational needs co-ordinator.

Завершая обсуждение структурных особенностей ТС изучаемой терминологии, остановимся кратко на проблеме тождества термина, поскольку в ходе отбора фактического материала для данной работы мы столкнулись с проблемой варьирования языковых средств, используемых для выражения того или иного понятия. Учитывая несомненную важность вопроса для количественного анализа, представляется уместным описать критерии, по которым подобные терминологические единицы рассматриваются как тождественные или как разные, хотя и служащие для обозначения одного и того же понятия.

Изучение лингвистической литературы, посвященной варьированию материального аспекта термина [Авербух 1986; Бабанова 1994; Гринев 1993а; Коршунов 1995; Лейчик 1975; Мальковский 1966; Татаринов 1996; Толикина 1971], показывает, что даже на проблему формально-структурного варьирования, не говоря уже о проблемах синонимии, дублетности и эквивалентности, существуют диаметрально противоположные точки зрения. Так, [1996], считает, что формально-структурное варьирование, не связанное с какими-либо смысловыми различиями в содержании термина, не выходит за пределы тождества термина и выделяет следующие группы вариантов: фонетические, акцентные, графические. В отличие от , [1993а] полагает, что различие даже в одной букве является признаком того, что это разные самостоятельные термины.

В этом вопросе мы склонны присоединиться к мнению [1996]. Терминологические единицы, имеющие признаки формально-структурного варьирования, рассматриваются в данном исследовании как тождественные ТС. Это, как уже было сказано:

1.  фонетические варианты: school master [|ma:st ] – school master [|m st ], alternative assessment [ :l |t :n tiv] – alternative assessment [:l |t :n tiv];

2.  акцентные варианты: compensatory education [k mp n|seit ri] - compensatory education [k m |pens |t :ri];

3.  графические варианты: enquiry learning – inquiry learning, ideographic approach – idiographic approach.

Все остальные случаи изменения материальной структуры термина свидетельствуют уже о наличии разных терминологических единиц, которые тем не менее используются для обозначения одного и того же понятия:

1.  аффиксальное варьирование: ungraded school – nongraded school, unselective school – nonselective school;

2.  композитное варьирование, в котором при сохранении структуры происходит изменение компонентного состава ТС: experiential teaching – experiential training, achievement test – attainment test, computer-assisted instruction – computer-aided instruction;

3.  синтаксическое варьирование: educational philosophy – philosophy of education, discovery learning – learning by discovery;

4.  эллиптическое варьирование: secondary grammar school – grammar school, iconic mode of representation – iconic representation. Уточним, что в рамках данной работы рассматриваются лишь сокращенные до двухкомпонентных многокомпонентные термины.

Итак, статистический анализ атрибутивных ТС терминологии английской системы образования показал, что большую их часть составляют двухкомпонентные сочетания (84% от общего числа ТС), представленные семью структурными моделями: Aa Kn, An Kn, AVing Kn, AVed Kn (AN-Ved Kn), Kn prep An, Kn’s An, Anum Kn. Наиболее частотными являются ТС первой модели, т. е сочетания ‘прилагательное + существительное’, что свидетельствует о ведущем месте имени прилагательного в выражении атрибутивной функции. Почти такие же показатели демонстрируют и ТС второй модели, т. е сочетания ‘существительное + существительное’. Наименее характерны для терминологии английской системы образования ТС, построенные по моделям Kn’s An и Anum Kn. Удельный вес трехкомпонентных единиц – 15,3% от общего числа ТС. Четырехкомпонентные и пятикомпонентные ТС являются большой редкостью (0,7% от общего числа ТС) и указывают на нетипичность таких сочетаний для рассматриваемой терминологии.

2.3. Семантико-синтаксические отношения между компонентами терминологических словосочетаний английской системы образования

В иерархической системе языковых единиц словосочетанию отводится особое место. Оно является и номинативной, и синтаксической единицей одновременно. Как пишет -Минасова, словосочетание может быть названо “ключевой языковой единицей, которая раскрывает сложную диалектику языка и речи, номинации и предикации” [1981: 22]. Именно такая его многогранность и делает возможным изучение семантико-синтаксических отношений между компонентами ТС через сопоставление их с соответствующими предикативными структурами – метод исследования, достаточно широко используемый (в той или иной форме) отечественными и зарубежными лингвистами. Обращение к нему находим среди прочих в трудах таких ученых, как [1965], [1969], [1975а, 1975б], [1966], Б. Уоррен [1978], В. Адамс [1973].

Наиболее релевантным для рассмотрения выбранного нами языкового материала считаем преобразование словосочетаний в предложения методом трансформационного анализа по образцу, предложенному в работах [1970] и [1988], который с некоторыми изменениями и был положен в основу данной диссертации. Уточним, что объектом изучения являются словосочетания литературного языка, – словосочетания из области ветеринарной медицины.

и опираются в своих исследованиях на теорию парадигматического синтаксиса, разработанную в трудах [1971а, 1971б, 1976а, 1976б, 1986, 2000]. Под парадигматическим синтаксисом понимает “описание синтаксической системы языка в терминах деривационной иерархии предложенческих структур, точнее семантико-синтаксических моделей предложений” [1971а: 41]. Фундаментом парадигматической концепции синтаксиса являются понятие ядерного (базового, глубинного) предложения, т. е. исходной парадигматической предложенческой конструкции, построенной по принципу глагольно-валентного структурного минимума, и понятие синтаксического преобразования предложения (трансформации). Последнее, как отмечает ученый в статье “Об истоках понятия синтаксического преобразования

предложения” [1976б], из синтаксиса проникло в широкое поле изучения семантики языка безотносительно к ее категориальному статусу, распространившись, в частности, на исследования словосочетаний и содержательной связи между их компонентами, поскольку среди словосочетаний имеются конструкции полной номинативной силы, по своему потенциалу непосредственно соответствующие предложениям.

Отметим, что многие лингвисты высказывают мысль о непосредственной связи атрибутивных и предикативных отношений. Так, Г. Суит определяет атрибутивное отношение как подразумевающуюся, скрытую предикацию, или, как он его называет, “ассумпцию” [Sweet 1925: 17], а предикативное отношение – как усиленную, развернутую ассумпцию. Г. Пауль [1960] полагает, что атрибутивное отношение восходит к предикативному и что определение является результатом деградации сказуемого. [1925] пишет о том, что всякие атрибутивные отношения могут мыслиться и предикативно.

Вопрос о том, присуща ли предикативность только предложению или же она имеется и в словосочетании, связан прежде всего с интерпретацией термина “предикативность”. Одни ученые [Ахманова 1969; Бархударов 1951, 1965, 1973; Гак 1998; Иванова, Бурлакова, Почепцов 1981] определяют предикативность как выражение отношения содержания высказывания к действительности, составляющее грамматическую основу предложения, связывающее грамматическое подлежащее и сказуемое и выражающееся в категориях предикативности – времени и наклонении. Другие [Старикова 1974] – как функционально-семантическую категорию, имеющую пропозитивное значение, т. е. выражающую событие или факт, утверждая, что в таком понимании предикативность может быть присуща не только высказыванию как актуализированной языковой единице, но и словосочетанию и отдельному члену предложения, обладающему пропозитивным содержанием. Добавим, что в лингвистике существует еще и термин “пропозициональность”, который “охватывает отношение между семантическим субъектом и предикатом (агенсом и процессом) независимо от формы их языкового выражения” [Гак 1998: 126]. Оставляя в стороне вопрос об уместности использования данных терминов, скажем, что словосочетание не имеет коммуникативной автономности, подобно предложению, но способно обозначать событие или факт, быть знаковым заменителем этого события или факта.