Cемантико-синтаксические отношения между компонентами терминологических словосочетаний (на материале терминологии английской системы образования) (стр. 9 )

[1980] анализирует субстантивные конструкции, встречающиеся в научных текстах, опираясь на синтаксическую теорию, согласно которой предложение как синтаксическая единица рассматривается в аспекте его поверхностной структуры (ее элементарные единицы – компоненты предложения, вычленяемые на основе синтаксической связи) и в аспекте его глубинной структуры (ее элементарные единицы – синтаксемы, функционирующие в позициях компонентов предложения). Типы синтаксем в позиции зависимого компонента конструкции изучаются с помощью трансформации как метода эксперимента и метода моделирования. При этом, по мнению автора, количество синтаксем намного превышает количество выделяемых семантико-синтаксических признаков, что свидетельствует о том, что “синтактико-семантическое содержание компонента S2 субстантивной конструкции S2 S1 значительно богаче тех 16 – 17 значений, которые обычно выделяются исследователями” [1980: 147].

[1984] предлагает распространить положения теории поверхностных и глубинных синтаксических структур в предложении на поликомпонентные атрибутивные словосочетания, утверждая, что между компонентами последних складываются те же отношения, что и между членами предложения. Она считает, что за бесконечным разнообразием употребляемых в речи словосочетаний скрывается “ограниченное количество функционально значимых синтаксических отношений” [1984: 39]. Наибольшее внимание в исследовании уделено сложным прилагательным, образованным в результате стяжения свободных синтаксических сочетаний и выступающим в роли препозитивных определений к существительным.

[1986] дает подробную характеристику атрибутивных словосочетаний в свете явления именной синтаксизации, под которой она понимает “особый способ функционирования именных (атрибутивных) словосочетаний … , а также именных (номинативных) предложений и просто имен существительных, при которых перечисленные единицы выступают в качестве центровых, строевых единиц речи и являются структурно-семантическими организаторами ее построения” [1986: 2]. В ее работах подчеркивается, что структура и семантика всего словосочетания коренным образом зависят от семантического типа ядерного компонента. У каждого из типов словосочетаний определяются виды признаков. Для подтверждения правильности определения некоторых семантических отношений используются элементы трансформационного анализа.

В диссертации [1987] поставлена задача раскрыть семантические структуры атрибутивных словосочетаний посредством лексико-семантического анализа составляющих. Автор выделяет ряд категорий имени существительного (человек, существительное, обозначающее абстрактное понятие и т. д.) и имени прилагательного (параметрические, субъективной оценки и т. д.) и указывает на сложное взаимодействие семантики этих компонентов словосочетаний, а именно на практически постоянную зависимость денотативного и коннотативного компонентов атрибута от семантической структуры определяемого существительного.

[1987] проводит мысль о возможности распространения методики семантического синтаксиса на исследование содержательных характеристик именных групп с препозитивными атрибутами. Для полного описания семантической организации словосочетания лингвист настаивает на различении ситуации действительности (референта) и речемыслительного концепта (денотата). На референтном уровне выявляется структура отражаемой ситуации. В основу первичного деления словосочетаний положен семантический тип предиката: предикат свойства, состояния, отношения или действия. На денотативном уровне анализа выделяется посредством относительной конструкции определенный предмет и его признаки: the man’s house à the house that belongs to the man. Относительная конструкция используется также в качестве диагностирующего средства при установлении типа семантических отношений в словосочетании в пределах выделенных ранее классов. Таким образом, делает выводы о характере зависимости между содержанием, формой и функционированием именной группы и о том, что ее совокупное значение определяется особенностью отражаемой ситуации действительности и способом типизированного осмысления этой ситуации.

Обратимся теперь к опыту зарубежных лингвистов. Заметим, что представления ученых (как зарубежных, так и отечественных) о статусе определенных языковых конструкций весьма различны: часто одна и та же языковая единица рассматривается одними исследователями как сложное слово, а другими как словосочетание. Естественно предположить, что отношения между компонентами этих образований не зависят от того, считаем ли мы их сложными словами или словосочетаниями. Такого же мнения придерживаются, в частности, Б. Уоррен [1978] и [1984, 1986]. Исходя из этого, уместно остановиться в предлагаемом ниже фрагменте на научных изысканиях Ш. Балли [1955], [1966], Г. Марчанда [1960], В. Адамс [1973], Б. Уоррен [1978] и [1994], которые определяют выбранные ими языковые конструкции как сложные слова.

Мысль о наличии базисных отношений между предложением и словом в зарубежной лингвистике была, вероятно, впервые выдвинута Ш. Балли, который полагал, что всякое производное – синтагма и поэтому может быть представлена предикативным словосочетанием или целым предложением: “Любая совокупность знаков, отвечающая формуле AZ, называется синтагмой; следовательно, синтагмой является как предложение, так и любая большая или меньшая группа знаков, которую можно свести к форме предложения.” [1955: 115]. Заметим, что под A понимается тема, или субъект, под Z – повод, или предикат, который заключает в себе связку.

Однако заслуга в разработке фундаментально нового подхода на основе этой идеи, согласно которой все сложные слова могут быть преобразованы в предложения, принадлежит [ Lees 1966]. По его мнению, все сложные слова представляют собой производные от восьми ядерных предложений, которые характеризуются такими скрытыми грамматическими отношениями компонентов как, например: субъект – предикат, субъект – объект, глагол – предложный объект, объект – предложный объект. описывает семантику сложных слов, руководствуясь только грамматическим критерием, что вызывает критику, в частности, со стороны другого известного лингвиста Г. Марчанда [Marchand 1960], который, в отличие от , рассматривает сложные слова и предложения не просто как синтагмы, а как два отдельных, хотя и родственных, связанных между собой вида синтагм. Данное заключение приводит к необходимости показать не только, как они связаны, но и объяснить их различия. Другое положение, вызывающее несогласие Г. Марчанда, – мнение о возможности анализа сложных слов как результатов трансформов. Особенно же негативно Г. Марчанд реагирует на утверждение о том, что разные сложные слова восходят к одному и тому же ядерному предложению, как, например: “apple eater, apple eating, eating apple à the man eats apples” [Marchand 1985: 50].

Как следует из предлагаемого выше фрагмента, идеи Г. Марчанда свидетельствуют о значительном интересе этого лингвиста к явлениям словообразования и синтаксиса. Размышления о соотношении сложного слова и предложения приводят ученого к мысли о том, что морфологическая синтагма представляет собой редуцированную форму эксплицитной синтагмы, т. е. предложения. Г. Марчанд разделяет сложные слова на две группы по факту наличия или отсутствия в них глагольного элемента. Сложные слова с глагольным элементом в качестве части детерминанта (например, house-keeping) он называет “номинализированными предложениями” [Marchand 1985: 35]. Впоследствии, находясь под впечатлением от книги “Грамматика английской номинализации”, Г. Марчанд пересматривает свои взгляды и ставит перед собой задачу описать все языковые образования, к которым применим термин “номинализированное предложение”. Влияние сказывается и в выборе метода описания. арчанд считает, что важную роль в анализе сложного слова играет не только структурное значение, но и семантическое содержание.

По словам Б. Уоррен [Warren 1978], она использует термин “сложные слова” в широком смысле, относя к ним и такие языковые образования, как leather band и garden gate, которые с точки зрения других лингвистов являются словосочетаниями. В своей работе она пытается определить, существует ли конечное число возможных типов семантических отношений, или, как она предпочитает их называть, “participant roles” [1978: 46], между компонентами сложных слов, и в результате исследования делает вывод о наличии шести типов семантических отношений, представленных с помощью ряда обобщенных глаголов и глагольных сочетаний: источник – результат или результат – источник (с глаголами to be, to be made of, to consist of), часть – целое или целое – часть (to have, to contain, to be part of), место – объект, время – объект, происхождение – объект (to go, to work, to live in, at), отношения назначения (to be for verbing in, at, on (place / time); to be for verbing with), деятельность – деятель (to be habitually concerned with), отношения сравнения (to resemble, to be of type). Заметим, что каждый из типов отношений распадается на ряд подтипов, а список глаголов гораздо шире указанного в данном обзоре. Значительный интерес также представляет описание случаев неоднозначной интерпретации отношений между компонентами некоторых лексических единиц, которые более подробно разбираются в разделе данной диссертации, посвященном ТС двоякой интерпретации.

В работе В. Адамс [Adams 1973] находим несколько иную классификацию языковых образований структурных типов ‘существительное + существительное’ и ‘прилагательное + существительное’. Как и Б. Уоррен, она определяет их как сложные слова и также признает, что употребляет этот термин в более широком смысле, чем другие лингвисты. Исследователь выделяет одиннадцать типов отношений между компонентами анализируемых единиц, из которых для нас особый интерес представляют следующие: субъектно-предикатные (субстантивный элемент – агент действия, обозначенного глагольным элементом), предикатно-объектные, (один из элементов – объект действия, второй – название этого действия), аппозициональные (отношения типа “комбинация А и B”), ассоциативные (где все отношения могут быть выражены притяжательным падежом), инструментальные (субстантивный элемент обозначает интструмент, вовлеченный в действие, другой элемент может быть как глагольным названием действия, так и существительным, указывающим на некий объект или понятие, ассоциируемое с этим действием), локативные (включают в себя и отношения времени, и отношения места), отношения подобия, отношения состава, формы и адъективно-субъектные отношения.