Психологическая теория правового воздействия : Теоретико-методологический анализ (стр. 12 )

В России юридический позитивизм имел некоторые особенности, но в целом соответствовал его общему направлению, как в методологии, так и в концептуальных выводах, касающихся вопроса о роли государства в правообразовании, соотношении государства и права. Так, некоторые позитивисты полагали, что реальные связи и отношения в обществе, которые определяют его целостность, могут и не быть юридическими, но социальными. Само государство может рассматриваться и в контексте социальной общности, где право выступает в виде связи с реальным полем жизнедеятельности, наполняясь содержанием. Тем не менее, право остается сугубо государственным феноменом, не имея иных альтернатив, отождествляясь с законом – законноустанавливающей деятельностью государства61. Следствием этого может быть признана социальная и юридическая двойственность государства, которая характерна не только для его изучения, но и для понимания, в основе которого лежит формальность его юридической конструкции.

В частности, с этим столкнулся и , разрабатывавший свой психологический метод исследования права с целью ее преодоления, так как понимание права в качестве императивно-атрибутивной эмоции соединяет, по мысли , позитивное право как установление государства и его реальное функционирование на уровне сознания индивида. 

Именно формально-догматическая основа государства была главным предметом исследований позитивистов, а изучение правовых норм, их теоретическое отражение и догматизация составляли главную цель правовых исследований, определяющих и соответствующую совокупность задач.

При этом следует подчеркнуть формально-логическую методологию юспозитивизма, которая, по сути дела, не имела альтернативы, в рамках которой именно формальная непротиворечивость правовой конструкции рассматривалась в качестве необходимого и достаточного гаранта истинности получаемого вывода.

Таким образом, само государство представляло собой некую рациональную модель, ничего не имеющую общего с реально существующими типами государства и функционирующим в них правом. А сами правовые нормы имели подчиненный характер и в совокупности образовывали конструкцию данной модели. То есть, основная задача, решение которой определяло исследовательскую деятельность позитивистов, сводилась к разработке общих юридических понятий, которые в своей совокупности образовывали инструмент анализа юридической практики. Сама же юридическая практика выходила из поля зрения позитивистов, а фундаментальные для современной правовой теории вопросы, касающиеся социальной природы права и правовых норм, правоотношений, могли вызвать лишь недоумение у представителей этой школы правопонимания. 

Рассматривая теоретико-методологические предпосылки теории права , в контексте юридического позитивизма в этом параграфе хотелось бы обратить внимание на учение К. Бергбома, который на рубеже веков наиболее полно и рельефно выразил позитивистскую правовую доктрину в своем труде «Юриспруденция и философия права». По его мнению, единственно реальным может быть признано лишь право, отраженное законом и соответствующей совокупностью норм, которые он закрепляет. Поэтому именно норма является и началом, и концом права и за пределом закона не может быть никакого права. Отсюда вывод о том, что право всегда является логически завершенным, в нем отсутствуют какие-либо пробелы. Задачей же судьи является логическое толкование текста закона и вынесение на основе этого логически же непротиворечивого решения62.

Здесь необходимо обратить внимание на несомненные достоинства юридического позитивизма, которые, очевидно, и привлекали на его сторону многих сторонников. А именно, речь идет о формальности его подхода, его методологии, которая, естественно, имея концептуальные границы, тем не менее, позволила достичь совершенства в юридической технике, в толковании правовых норм на основе применения логических, грамматических и систематических приемов. Кроме того, догматизм этого направления следует признать другой положительной стороной, так как именно разработанная позитивизмом догма права способствует осуществлению правоприменительной практики, которая сегодня немыслима без нее.

Среди российских представителей юридического позитивизма в первую очередь необходимо назвать , чья правовая теория отличалась наибольшей последовательностью. По его мнению, именно принуждение является отличительным признаком права и, соответственно, лишь государственная власть способна обеспечить соблюдение его норм, являющихся содержанием законодательного акта. Поэтому закон и есть право, а право есть государство63.

Вероятно, именно данное положение стало отправной точкой всей критики юридического позитивизма в России рубежа XIX и XX вв. Основная проблема, которая обсуждалась в ходе этой критики, есть проблема о роли принуждения в праве, которая стала для отправной точкой анализа соотношения государства, закона (позитивного права) и реальных правоотношений, участники которых далеко не всегда мотивированы принуждением.

Существенную роль в критике юридического позитивизма в России играло и социологическое направление в праве, которое отрицало справедливость положения позитивистов о том, что государство должно рассматриваться в качестве высшей цели эволюции (этатизм). Утверждая, что право как нормативная система имеет социальную природу, поскольку нормы права, регулирующие общественные отношения, социальны в своей сущности, рождаются из социума и в социум же возвращаются. Так, по мнению , критикующего правовой инструментализм и позитивизм, «соблюдение требований права не ведет к непосредственному осуществлению никакой материальной цели. Право только определяет рамки осуществления разнообразных интересов, составляющих содержание общественной жизни. Вместе с тем соблюдение юридических норм признается обязательным для всех, независимо от желательности для них той или другой отдельной цели. И, наконец, содержание права не есть только логически необходимый вывод из законов природы, что ясно уже из самого факта разнообразия и даже противоречия существующих в разное время и в различных странах юридических норм»64. Социальная же сущность нормативности заключается в том, что реализация интереса личности возможна лишь в контексте отношения с другими личностями, которые тоже являются носителями своих интересов. А значит «…интересы, определяющие содержание человеческой деятельности, складываются под влиянием не одних только личных условий, а может быть, еще в большей степени под влиянием общественных условий и потому значительная их доля имеет не индивидуальный, а социальный характер. Поэтому человеку по необходимости приходится сообразовываться не только со своими собственными интересами, но и с интересами других людей, без общения с которыми он не может существовать»65. При этом необходим общий эталон оценки взаимодействия интересов, поскольку нравственная оценка здесь не может быть признана эффективной, она субъективна и не в состоянии объективно разграничить интересы. Так, если нравственные нормы предполагают безусловный нравственный долг, то правовые нормы предполагают обусловленные друг другом права и обязанности. Значит «Право есть именно обусловленная соответствующей обязанностью другого лица возможность осуществлять данный интерес в установляемых юридическими нормами пределах. Юридическая обязанность есть обязанность, вытекающая из чужого права требования, соблюдать установляемые юридическими нормами границы сталкивающихся интересов. Поэтому, в отличие от нравственного долга, юридическая обязанность сохраняется только до тех пор, пока существует чужой интерес, ради которого она установлена»66.

Такое понимание правовых норм, существенно отличающееся от позитивистского, обусловлено особенностями понимания социальной сущности права и задач правовой теории. полагает, что «Движение и развитие права имеет свое основание в элементах естественных житейских отношений. Теоретик же из этих отношений и из порождаемого ими практического права извлекает общие понятия. Таким образом, и теория права зависит от реальных отношений, а не наоборот. Деятельность теоретика должна быть направлена к тому, чтобы понять практическое право и реальные людские отношения как одно связное целое, этот общий организм разложить на его отдельные органы и элементы, определить их соотношение и взаимодействие, нормы и цели их действия, а также назначения как целого, так и частей»67.

подчеркивает то, что теория права еще не сформировалась в качестве самостоятельной научной дисциплины. Такого же мнения придерживался и , полагавший, что она должна сформироваться в результате синтеза многих наук, предметом которых в той или иной степени является право. Важно еще и то обстоятельство, что теория права рассматривалась как дисциплина прикладного характера, но не в том смысле, что она должна непосредственно воздействовать на право, а в том смысле, что она должна раскрывать закономерности его возникновения, развития, функционирования и воздействия на общественные отношения. 

Каждый теоретик права в той или иной мере в те годы был включен в дискуссию основных школ и направлений правопонимания. Задачей такой дискуссии являлась не негативная критика юридического позитивизма, но критика, снимающая его отрицательные стороны при сохранении положительных достижений.

выступил в качестве умелого ниспровергателя классических идей, еще в Германии разгромив инструменталистскую правовую доктрину Рудольфа Иеринга, трактовавшего право как юридически защищенный практический интерес, в дальнейшем обосновывая несостоятельность позитивистской догматики и методологии изучения права, предлагая психологическую альтернативу в правоведении как молодой развивающейся отрасли знания.

В отношении юридического позитивизма следует отметить, что все его критики были единодушны во мнении о несостоятельности методологии, неверной оценке права как объективного образования и возможности применения к его познанию естественнонаучной методологии. Однако единодушие в оценке методологии разрушалось как только речь заходила о проблеме соотношения государства и права, которое юридический позитивизм трактовал в этатистских традициях. Так, консервативно настроенные правоведы, как правило, разделяли этатизм юспозитивизма, в то время как либерально мыслящие теоретики отвергали его. В связи со взглядами следует отметить, что он строил свою критику позитивизма, во многом опираясь на идеи естественного права, в то же время критикуя и эту школу правопонимания. Здесь нет концептуального противоречия, поскольку он противопоставлял формально-нормативистской позитивистской доктрине подход, основанный на введении в правовую действительность не только институционных образований, но и неинституционных, связанных ценностным пониманием правовых норм, о чем подробно будет сказано в последующих разделах диссертационного исследования.