Психологическая теория правового воздействия : Теоретико-методологический анализ (стр. 24 )

Сказанное свидетельствует не только о важности, но и нерешенности данной проблемы, об актуальности для современной юридической науки изучения наследия , предложившего оригинальную концепцию правопонимания, в рамках которой нашла соответствующее решение проблема принуждения в праве. 

Подводя итоги анализа, проведенного в настоящем параграфе, необходимо сделать ряд выводов:

Во-первых, концепция права находится в оппозиции с теорией принуждения в праве, рассматривающей в качестве основного элемента механизма правового воздействия санкционированные государством правовые нормы, исполнение которых обеспечивается его принуждающей силой.

Во-вторых, согласно , механизм правового воздействия не сводится к принуждению, имеет более сложный характер и формы. Гарантией исполнения правовой нормы является соответствующее качество правосознания и правовой культуры, которое гарантирует то эмоциональное состояние, которое свидетельствует об ущемленности либо личных, либо иных прав.

В-третьих, не норма права как таковая, а переживание содержания данной нормы – вот, что является гарантией правового поведения. Поэтому центральным элементом механизма правового воздействия является атрибутивное переживание права, обусловленное интуитивным правом, реализующемся в форме нормативно-правового факта.

§ 3. Правовые ценности и нормы права в структуре

правового воздействия

Следует отметить, что проблема правовых ценностей, несмотря на теоретическую изученность многих ее аспектов, остается актуальной не только в силу пробелов, существующих в фундаментальной теории права, но и в силу практической необходимости их совершенствования в соответствии с задачами развития правового государства и гражданского общества, институтов демократии, создания необходимых юридических условий защиты и реализации интересов граждан. Учитывая важность аксиологического компонента права, как в процессе его формирования, так и функционирования, ее актуальность связана также и с тем значением, которое они имеют в контексте правовой политики государства, направленной на развитие гражданского общества и укрепление правового государства161 в соответствии с правовой законностью и принципом верховенства права.

Как показывает юридическая практика, решение этих задач предполагает выход на более высокий уровень теоретического обобщения, преодолевающего формально-юридическую нормативистскую интерпретацию права, обращение к ценностному аспекту, который в качестве таких факторов, как правовая культура, правосознание и, соответственно, правовые ценности определяет его содержание и сущность162.

Поэтому необходимо согласиться с тем, что «Обобщение и изучение тех особенностей, которые характеризуют правовой порядок общества с ценностно-ориентационных позиций, приводит к тому, что теоретическое значение такого подхода состоит в возможности сопряжения ценностей с правовыми институтами и, следовательно, рассмотрения правового порядка не в абстрактном социальном пространстве, а в реальной связи с действующими правовыми инструментами и структурами»163.

Между тем, учитывая важность изучения именно ценностного аспекта права, приходится констатировать, что в современной юридической науке достаточно редко появляются фундаментальные работы, предметом которых выступает исследование правовых ценностей в контексте формирования и функционирования права. Поэтому выглядит эвристически значимым обращение к изучению данного аспекта права в психологической теории , который в своей критике юридического позитивизма делал акцент именно на аксиологическом контексте интуитивного права, рассматривая мотивацию поведения, обусловленную именно данным исторически изменчивым элементом.

Однако в теории изучение правовых ценностей не было самоцелью. Эта задача входила в комплекс задач, обусловленных целью выяснения форм и механизмов воздействия права на индивида, обеспечивающих его правомерное поведение. И в данном контексте правовые ценности, наряду с правовыми нормами, выступают в качестве объекта исследования, направленного на выяснение природы правового воздействия. Обращение же к проблеме правовых ценностей было обусловлено теми противоречиями современной ему правовой теории, которые неизбежно возникали в ходе интерпретации правового воздействия посредством теоретического анализа правовых норм, их функциональной роли в данном процессе. Апелляция же к правовым ценностям в контексте критики такого подхода выглядела закономерным теоретико-методологическим шагом на пути разрешения указанных противоречий.

Предваряя анализ правовых ценностей и норм права в структуре правового воздействия в контексте психологической теории права , с целью выяснения его значения для современной фундаментальной правовой науки, необходимо рассмотреть вопрос о том, какие подходы к данной проблеме существуют в современном теоретико-правовом дискурсе.

Нужно сказать, что длительное время проблема правовых ценностей в отечественной правовой науке не рассматривалась. Советская теория государства и права исходила из того, что аксиология является проявлением идеализма и не является наукой. Тем не менее, учитывая важность аксиологического контекста правовой действительности, официальная правовая теория исходила из того, что ценности социалистического общества сформулированы в моральном кодексе строителя коммунизма164, а значит, проблема их определения и теоретического исследования не может рассматриваться актуальной задачей правовых и политических исследований.

В то же время, правовая аксиология, возникшая как направление правовых исследований во второй половине XIX века, должна быть признана в качестве достаточно зрелой научной дисциплины. В России же она получила распространение на рубеже XIX–XX веков, прежде всего в рамках философско-правовых исследований школы возрожденного естественного права. Однако сама проблематика аксиологических правовых исследований была злободневной для большинства школ правопонимания, сформировавшихся в России того времени. Как уже указывалось, это объяснялось необходимостью оценочного подхода к правовой действительности, как в контексте инструментализма, так и других направлений, включая даже нормативизм и позитивизм, которые не могли игнорировать вопрос о сущности права и приоритетов его развития, связанных с реализацией ценностей и идеалов.

Закономерно правовая аксиология становится актуальной в новой России после принятия Конституции 1993 года, основанной на совокупности ценностей либерального толка. А вторая статья Основного закона прямо указывает на то, что именно является основной ценностью российской правовой системы – «человек, его права и свободы».

Философия права как научная и учебная дисциплина, которая по сути дела есть не что иное, как правовая идеология, в 90-е гг. прошлого века акцентировала внимание именно на этой слабо разработанной составляющей отечественного теоретико-правового знания, определяя место правовых ценностей в праве, формулируя ценностные приоритеты правового развития, указывая на антиправовой характер ценностей советского правового этатизма.

Пожалуй, в данном контексте, в первую очередь, следует упомянуть фундаментальные труды и , которые, хотя и культивировали разные подходы к данной проблеме, были солидарны в оценке значения правовой аксиологии в праве, которое несоизмеримо возрастает в период модернизации политической и правовой систем на основах гражданского общества и правового государства.

Так, видит значение философии права именно в обосновании его аксиологии. Отождествляя школу естественного права с философией права, он полагает, что «Философское видение правовых явлений – это и есть их рассмотрение под углом зрения естественного права»165. А этот «угол зрения» в тех или иных интерпретациях обусловлен ценностным отношением к правовой действительности на основе критериев предзаданных позитивному праву разумом, религиозно-этическими нормами, которые так или иначе связаны в идеей свободы как основополагающей ценностью. Поэтому именно свобода выступает в качестве этого основополагающего критерия, а философия гуманистического права становится той интеллектуальной средой, в которой лишь и возможно прогрессивное правовое развитие, перспективой которого является правовое государство. При этом свобода, понимаемая, во-первых, «…как основополагающее определение человеческого бытия, самой его сути; во-вторых,… как источник восходящего развития человечества»166, «может быть отнесена к «замыслу природы»… И с этой точки зрения вполне оправдано утверждение о разумности свободы – о том, что ее «человеческий смысл» раскрывается в единении с разумом»167.

Поэтому феномен советского права, которое в своей основе является антигуманистическим есть не что иное, как антипод права. Это объясняется тем, что «…свобода как таковая по всем данным не может «произрастать из ограничений»; напротив, она отличается качеством абсолютности, ущемление которого неизбежно ведет к ее разрушению. Это помимо всего иного подтверждается практикой советской действительности, где как раз реализовывалась, да притом в обнаженной, в строго классовой интерпретации, идея свободы, построенной на ограничениях (свобода в условиях «дисциплины», свобода для трудящихся, отсутствие свободы для эксплуататоров, угнетателей, спекулянтов и т. д.)»168.

Позиция во многом совпадает с концепцией , в первую очередь в части оценки значения ценностей в правовой действительности. Однако, в отличие от , делает акцент на роли правовой аксиологии в оценке позитивного права, включая эту проблематику в теорию государства и права. Он полагает, что «предметная область и основная проблематика юридической аксиологии – это проблемы понимания и трактовки права как ценности (как цели долженствования, императивного требования и т. д.) и соответсвующие ценностные суждения (и оценки) о правовом значении (т. е. ценностном смысле – с точки зрения права) фактически данного закона (позитивного права) и государства. Юридическая аксиология, как и философия права, и юридическая наука в целом, включает в предмет своего исследования наряду с правом также и государство в качестве именно правового явления – как правовой организации (правовой формы организации) публичной власти свободных членов данного общества»169.