Психологическая теория правового воздействия : Теоретико-методологический анализ (стр. 26 )

3. Представления релевантных, юридических фактов.

4. Представления нормативных фактов»180.

Однако правовые переживания имеют существенные особенности. Выстроив данную схему правовых представлений, указывает на то, что она представляет собой интеллектуальный состав правовой жизни. Между тем реальное право имеет эмоциональную природу. Поэтому «Специфическая природа явлений права… коренится не в области интеллектуального, a в области эмоционального, импульсивного в нашем смысле их состава»181. То есть, «в конкретных правовых переживаниях разные из указанных категорий представлений могут отсутствовать. Не говоря уже о представлениях нормативных фактов, которые вообще существуют лишь в области позитивного права и отсутствуют в области интуитивного права, и о представлениях юридических фактов, которые участвуют только в гипотетических и отсутствуют в категорических правовых переживаниях, отнюдь не следует думать и относительно представлений субъектов обязанностей, субъектов прав, объектов обязанностей и объектов прав, будто они имеются во всяком правовом переживании»182.

Таким образом, по мнению , правом признается то, что приобретает черты нормативности в психике человека. При этом очевидно, что источники нормативности могут быть разными. Так, одним из источников может быть авторитет в указанных формах. В этом случае право выступает в виде нормативных фактов, то есть тех представлений о должном поведении, которые основаны на авторитетном мнении, законе, традиции и т. д.

Здесь необходимо заметить, что вопреки высказываемой, порой, точке зрения о том, что отрицал существование позитивного права, признавая лишь интуитивное, является очевидным обратное. Он полагал, что позитивное право является частью правовой действительности, но оно не сводится к действующему законодательству. Выше уже неоднократно отмечалось, что согласно его концепции право как императивно-атрибутивная эмоция выходит далеко за рамки писаного закона. Об этом свидетельствует и категория нормативного факта, как той нормативности, которая признается психикой индивида.

Таким образом, нормативные факты представляют собой как писаные, так и не писаные правила поведения, которые в сознании человека формировали соответствующий шаблон поведения, закрепляя права и обязанности за субъектами правоотношений. В контексте сказанного нельзя согласиться с мнением, высказываемым , согласно которому следует отождествлять правовую норму и нормативный факт183.

Во-первых, если под правовой нормой автор понимает норму, закрепленную законодательством, то, очевидно, что категория нормативного факта охватывает значительно более широкий диапазон норм, которые, по мнению , характеризуются императивно-атрибутивным переживанием, а значит, также являются правовыми.

Во-вторых, нормативным фактом становится лишь та норма, которая вызывает соответствующие императивно-атрибутивные переживания. Так, можно предположить, что не все нормы могут вызывать подобные переживания, а лишь те, в которых усматривается правомочие. В современном научном дискурсе такое явление рассматривается в контексте легитимности законодательства, государственной власти и пр.

В-третьих, нормативный факт должен рассматриваться в качестве источника массовых переживаний. Так, заявления о неправовом характере закона могут оказывать влияние на правомерность поведения населения. И, наоборот, раскрытие правового содержания закона, его ценностного характера могут оказывать противоположное действие.

Очевидно, для прояснения позиции в отношении нормативных фактов следует упомянуть и о проводимом им разделении права на официальное и неофициальное. Дело в том, что государство не производит право, а выполняет служебную функцию по отношению к нему. Поэтому не только и не просто подразумевается существование неофициального права, но само официальное право включает также и интуитивно-правовые явления, так как «не только различные виды позитивного права, но и интуитивное право в различных областях, в различных формах и под различными наименованиями имеет официально-обязательное значение в государстве и применяется судами и другими органами государственной власти»184.

Речь идет о некоторой совокупности правовых аксиом, которые настолько очевидны, что не требуют ссылки на авторитет для того, чтобы соответствующие правила поведения исполнялись. Такие аксиомы, касаясь юрисдикции официального права, и входят в позитивное право, ими руководствуются суды и органы государственной власти. В совокупности такое интуитивное право является важным компонентом официального права.

Кроме того, интуитивное право действует в судебном праве, когда речь идет о применении меры наказания, предусматривающей варианты минимальной и максимальной границ наказания. Как правило, интуитивным правом руководствуется и суд присяжных, который выносит решение о виновности или невиновности подсудимого.

приводит и множество других примеров, свидетельствующих о включенности интуитивного права в состав официального.

Однако так или иначе, нормативный факт рассматривается в качестве позитивно-правовых эмоций, предполагающих ссылку на авторитет, в контексте которого он и приобретает форму должного и вызывает соответствующие императивно-атрибутивные эмоции.

Учение о нормативном факте, играющем важнейшую концептуальную роль в его правовой концепции, позволяет выяснить целый ряд обстоятельств, имеющих существенное значение для выяснения роли, которую играют правовые ценности и нормы права в структуре правового воздействия.

Во-первых, очевидно, что, объявляя правовые нормы «фикциями» и «фантазмами», он имеет в виду не то обстоятельство, что они не играют никакой роли в правовой жизни общества, но делает акцент на том, каким образом они обуславливают правомерное поведение индивида. С его точки зрения, не сами нормы как объективные материальные образования, но отношение к ним (к позитивному праву) играет решающую роль в правовом воздействии.

Во-вторых, отношение к правовым нормам имеет психологический характер и представляет собой императивно-атрибутивную эмоцию, обусловленную чувством должного посредством ссылки на авторитет и осознание правомочия, что и превращает то или иное правило поведения в нормоустанавливающий принцип поведения (нормативный факт).

В-третьих, помимо нормативных фактов императивно-атрибутивные эмоции вызывает и та совокупность правил поведения, которые являются очевидными (интуитивное право) в соответствующем контексте правового сознания.

В-четвертых, императивно-атрибутивные эмоции как переживания, выражающие отношение к праву, имеют ценностную основу и определяются содержанием правосознания и правовой культуры.

В контексте сделанных выводов следует подробнее обратиться к понятию правового сознания и правовой культуры, которые, как видно из выше приведенных тезисов, играют важную роль в определении роли и значения правовых ценностей и правовых норм в структуре правового воздействия.

В связи с этим необходимо обратить внимание на то, что данные категории в произведениях не имеют концептуальной нагрузки, не используются в категориальном анализе права. Тем не менее, очевидно, что в контексте произведений правоведа вполне сформировались эти понятия, из чего можно заключить, что он сознательно устанавливает связи и рассматривает отношения между ними и рядом других понятий, используемых им в анализе.

В отношении правосознания в научной литературе, посвященной правовой концепции , сложилось две точки зрения. Согласно одной из них, правосознание отождествляется им с интуитивным правом185. Другая точка зрения сводится к расширению феномена правосознания до уровня отражения (переживания) всей правовой действительности.

Последняя точка зрения, по нашему мнению, наиболее близка к истине. По мнению , «…понятие правосознания в его современном определении не тождественно понятию интуитивного права. Это означает, что концепция интуитивного права, вопреки существующему в юридической литературе мнению, не является теорией правосознания. Правосознание, с точки зрения психологической теории права, представляет собой совокупность психологических (чувства, ощущения, эмоции, воля и т. д.) и интеллектуальных (идеи, теории, взгляды и т. д.) процессов, происходящих в сознании индивида в отношении права (интуитивного и позитивного)»186.

Между тем, соглашаясь с такой оценкой, следует сделать некоторые уточнения, свидетельствующие о более глубоком понимании этого правового феномена.

Прежде всего, следует сказать, что понятие правосознания отождествляется у с императивно-атрибутивным сознанием, отражающим содержательные особенности, как индивидуальной, так и коллективной импертивно-атрибутивной психики. Правовед вводит данное понятие в связи с характеристикой правовой психики народов, стоящих на ранних стадиях ее развития, индивидов, сознание которых характеризуется низким уровнем развития187.

В этой связи ученый выделяет два уровня (области) правосознания, характеризующиеся разной содержательной и функциональной нагрузкой в отношении правового поведения. Так, «в первой области правосознания, как можно убедиться путем самонаблюдения, дело идет вовсе не о каких-либо внешних проявлениях уважения или благодарности, a именно о самом уважении, о самой благодарности, как таковых, как внутренних состояниях; соответственные представления имеют чисто психологическое содержание без примеси образов каких-либо телодвижений; во второй области, напротив, предметами акционных представлений являются именно определенные внешние действия, телодвижения, как таковые, так что наличности подлинного уважения, действительной благодарности и т. д. не требуется»188. Это очевидно, свидетельствует о справедливости уровнего деления правосознания, первый из которых можно назвать эмоционально-психологическим, второй – интеллектуально-теоретическим.

Однако очевидно, для прояснения представлений о правосознании необходимо понимать ту роль, которую играет данное понятие в его теории. По нашему мнению, данное понятие позволяет обобщить теоретические положения психологической теории права, касающиеся проблемы воздействия права на индивида.