Психологическая теория правового воздействия : Теоретико-методологический анализ (стр. 15 )

Здесь приходит к важному выводу, который, по нашему мнению, как разъединяет его с критикуемой точкой зрения, так и соединяет с ней. Речь идет о разделении права на интуитивное и позитивное: «Этические переживания, содержащие в себе представления таких и т. п. нормоустановительных, нормативных фактов, и соответственные обязанности и нормы мы будем называть гетерономными, или позитивными, остальные автономными или интуитивными»80.

Признавая, таким образом, позитивное право как освященную авторитетом норму и обосновывая нормативный факт как соответствующую эмоцию по отношению к ней, ученый тем самым признает нормативность в какачестве внешнего объективного фактора императивных эмоций («Я должен поступать так, а не иначе, потому, что так записано в законе (…велит Бог, другой авторитет) и т. п.»). Но в то же время, далеко не все поступки совершаются по такой схеме. Это те поступки, которые совершаются без оглядки на какой-либо авторитет. И это интуитивное право может рассматриваться в качестве генетического источника позитивного. Юснатурализм, таким образом, не только не отрицался Петражицким полностью, но во многом вдохновлял его на решение теоретических проблем права. Не случайно его доктрину психологического правопонимания часто относят к школе возрожденного естественного права. В пользу этого вывода свидетельствуют и слова самого о том, что «…прежние учения, в частности учение прежних юристов о существовании двух видов права, более соответствовали действительности, более правильно отражали действительную природу человеческой этики (права и нравственности), чем новые, с их мнимым более критическим отношением к делу»81.

Между тем очевидно и другое. А именно то, что ученый сознательно противопоставлял свой подход к пониманию права классическому правопониманию, что заставляет нас рассматривать его как теорию ему альтернативную. Очевидно, что , поставив проблему о сущности права и правовом воздействии в контексте психологической мотивации, должен рассматриваться как представитель нового постклассического теоретико-правового мышления, для которого характерен иной стиль рациональности. В то же время следует признать и то, что его концепция права содержит и элементы классического стиля. Соглашаясь с , следует признать, что это «…отражает ситуацию начала формирования в теории права на рубеже XIX– XX вв. постклассического стиля теоретико-правового мышления и является свидетельством переходного характера его правовой концепции»82.

Новое правопонимание, которое демонстрирует , объясняет многие особенности его подхода к праву, альтернативного традиционному классическому. Кроме того, это объясняет и то обстоятельство, что он выделяет в качестве доминирующей научной задачи раскрытие внутренних механизмов влияния права на поведение индивида, что необходимо для того, чтобы сделать правовую теорию более приближенной к реальной жизни. Делая предварительные выводы, следует сказать:

во-первых, согласно , правовые явления не являются объективными в том смысле, что не имеют в качестве предпосылки правового поведения некое нормативное требование. Право – это духовно-психологическое явление, а его онтология, как справедливо отмечает , заключена не в области властеотношений, а в обществе, его настроениях, психологии83;

во-вторых, традиционные для классической юриспруденции понятия, такие как правоотношения, субъективные права, правопорядок и др., отражающие объективное право, ученый рассматривает как несостоятельные по той причине, что они не отражают его настоящего бытия, коренящегося в психологических установках, отношении к нему, той духовности, которая имеет психологические истоки и определяет мотивацию индивидов на тот или иной образ действий;

в-третьих, обыденное словоупотребление правовых понятий, сформировавшихся в ценностно-культурном контексте, является, по его мнению, тем контекстом, который раскрывает содержание и смысл права и, соответственно, анализ такого словоупотребления, с одной стороны, позволяет раскрыть механизмы правового воздействия, а с другой, выяснить социальный смысл права, не столько отражающего правовую реальность, сколько конструирующую ее;

в-четвертых, в отличие от классической социологической школы права, в качестве единицы социального измерения права рассматривает не объективную социальную реальность, а мотивированное поведение.

В качестве предварительного итога изучения особенностей правовой концепции может быть вывод о том, что вопрос о принадлежности психологической концепции права к тому или иному типу правопонимания является действительно важным, но его нельзя переоценивать, как это иногда имеет место в литературе84. В целом, относя его методологию и целый ряд концептуальных выводов к постклассическому типу правопонимания, мы, тем не менее, должны признать, что во многом его теория мотивированна идеями, восходящими к классическому правопониманию, а именно – к школе естественного права. Это, тем не менее, не снижает эвристической значимости его теории, а, возможно, напротив, повышает ее. Так, некоторые проблемы классической теории права именно благодаря этому удалось рассмотреть в ином свете и предложить другие, не стандартные решения. В числе этих проблем проблема правовой онтологии и гносеологии, проблема управления и правового воздействия, другие проблемы.

Итак, по мнению , под правом следует понимать «…те этические переживания, эмоции, которые имеют атрибутивный характер»85. Он считает, что именно атрибутивная сторона права, выражающаяся в сознании правомочия, основанного на чувстве справедливости, в отличие от пассивной мотивированности, обусловленной осознанием долга, должно рассматриваться главным фактором социального поведения и общественных отношений86. То есть, по Петражицкому, право необходимо рассматривать как «императивно-атрибутивное переживание» поведения, поступка, так же как и позитивного права, рассматриваемого в контексте справедливости как основного принципа его оценки.

Отсюда, и воздействие права имеет иной механизм, основанный не на защищаемой государством нормативности, а на чувстве справедливости, соотносящем правовое и неправовое действие не в контексте официальной нормы позитивного права, а в контексте сознания правомочия интуитивного права. Естественно, Петражицкий не отрицает воздействия позитивного права на общественные отношения. Однако он полагает, что «государственные нормы» еще не есть право, а, следовательно, механизм правового воздействия на поступки лежит не в государственной, а в личностной (психологической) сфере87.

Здесь сознательно противопоставляет свой подход общепринятому позитивистскому (нормативистскому), главным принципом которого «…является воззрение на право, как на принудительные нормы, пользующиеся признанием и защитой со стороны государства (или исходящие от государства)»88. Такой подход, рассматривающий принуждение в качестве основной формулы правового воздействия, а охраняемые государством нормы в качестве его механизма, был весьма распространен не только в начале прошлого века, но и сегодня. А, например, инструменталистский взгляд на право, как на защиту интересов, критикуемый Петражицким с этих же позиций, нужно признать доминирующим и в современной российской правовой доктрине.

Сам не использует термин «механизм правового воздействия». Однако содержание его учения свидетельствует о пристальном внимании ученого к этой проблеме, которая может рассматриваться в качестве основополагающей в его теории правопонимания. Поскольку, согласно Петражицкому, интуитивное и позитивное право являются основными разнокачественными, но системными средствами воздействия на поступки человека, их следует признать в качестве основных компонентов механизма, которые связаны органической связью.

Так, переживание права, которое рассматривается не как само право, а как его проявление, есть не что иное, как правовое явление. Таким правовым явлением рассматривается интуитивное право. Переживание права имеет два аспекта: с одной стороны, при воздействии эмоций другого, человек может переживать чувство долга, с другой стороны, его эмоции могут вызывать чувство долга у другого.

То обстоятельство, что данные переживания у всех людей сходны, обусловлено одинаковыми ценностями как основы человеческих отношений и, в конечном счете, определяет появление позитивного права на основе интуитивного. Такое явление, как правопорядок обусловлено той совокупностью переживаний, которые едины в сведении людьми своих прав к авторитетной воле. Поддержание же правопорядка возможно лишь в контексте унификации правовых мнений и убеждений, т. е. формирования того шаблона поведения, который и отождествляется Л. Петражицким с позитивным правом.

Однако позитивное право формируется не в результате усредненности различных мнений и суждений о праве, а в результате выработки третьего мнения, как компромиссного способа разрешения противоречия между спорящими сторонами. То есть, тот шаблон, о котором идет речь, есть мнение и суждение суда, на основе интуитивного права, чувства справедливости, авторитет которого и формирует шаблон позитивного права.

Тем не менее позитивное право не снимает действие интуитивного права, которое, будучи основанное на чувстве справедливости, равноправно в механизме правового воздействия. Высокая степень развития противоречия между позитивным правом и чувством справедливости обусловливает формирование нового общественного уклада.

О связи интуитивного и позитивного права в механизме правового воздействия свидетельствует разработанная концепция нормативного факта. Нормативные факты представляют собой всю совокупность писанных и неписанных норм, которые, отражаясь в сознании индивида, формируют указанный выше шаблон поведения, в виде совокупности прав и обязанностей участника правоотношений. Так, согласно Петражицкому, решающую роль играют «императивно-атрибутивные переживания, которые содержат в себе представление нормативных фактов как оснований обязательности»89. То есть, он рассматривает их как совокупность императивно-атрибутивных эмоций, коренящихся в переживании соответствующего авторитета. При этом, под авторитетом он понимает не только совокупность нормативно-правовых актов, но и все писаные и неписаные нормы, установки религиозного сознания, корпоративные предписания и многое другое.