Психологическая теория правового воздействия : Теоретико-методологический анализ (стр. 29 )

Вместе с тем, указывая на то, что данная мотивационная структура представляет собой лишь формальный срез действия индивида, полагает, что важным обстоятельством является, во-первых, то, что мотивация, являясь психологическим феноменом, имеет своим результатом соответсвующую эмоциональную среду, в которой происходит действие и, во-вторых, еще ничего не говорит о реальных мотивах поведения индивида, которые могут иметь разную позитивную или негативную направленность.

Изложив эти положения в первом параграфе первой главы своего основного произведения «Теория государства и права в связи с теорией нравственности» в качестве основы своего психологического учения о праве как императивно-атрибутивной эмоции, он возвращается к данной проблеме в седьмом параграфе второй главы «Мотивационное и воспитательное действие нравственных и правовых переживаний», в контексте проблемы правового воспитания.

Очевидно, что правовое воспитание должно учитывать мотивационную природу правового действия. Поэтому, здесь важную роль играют те интеллектуально-эмоциональные состояния, которые и определяют ценностное отношение к праву как к представлению соответствующего образа действия.

Рассматривая правовую мотивацию в качестве важного элемента правового воздействия, он пишет, что «Существенное значение этических переживаний и нравственного, и правового типа в человеческой жизни состоит в том, что они: 1) действуют в качестве мотивов поведения, побуждают к совершению одних действий, к воздержанию от других (мотивационное действие этических переживаний); 2) производят известные изменения в самой (диспозитивной) психике индивидов и масс, развивают и усиливают одни привычки и склонности, ослабляют и искореняют другие (педагогическое, воспитательное действие этических переживаний)»214.

При этом, делает акцент на том, что именно сознание правомочия является активной правовой мотивацией, играющей роль решающего фактора социального развития, поскольку «при отсутствии этого фактора социальный строй в том виде, как он существует, не мог бы существовать»215. Дело в том, что решающее значение имеет не только уважение, например, имущественных прав других людей, но признание за собой тех же самых прав.

Данный принцип положен в основу его учения о правовом воспитании, а именно отражение мотивационного действия права в правосознании индивида.

Именно осознание своего права ставит человека в особое положение социального субъекта, субъекта правоотношений, вступающего на основе равенства, опосредованного правом, в отношения с другими людьми. «…Эмоционально здоровое и достаточно интенсивное сознание своих прав оказывает на человека то важное воспитательное влияние, что оно делает его «гражданином» по характеру, сообщает ему сознание собственного достоинства и предохраняет его от развития разных недостатков характера и поведения, связанных с отсутствием надлежащего сознания собственного достоинства и уважения к самому себе»216.

Поэтому, используя современную терминологию, правовое воспитание является средством правовой социализации личности. А значит, процесс правового воспитания должен начинаться с детского возраста, когда родители должны брать на себя обязанность воспитателей. В ходе правового воспитания ребенок должен усвоить целый ряд важнейших для правовой жизни общества правовых ценностей: «…им следует заботиться о внушении детям не только нравственности, но и права; при том важно развитие, так сказать, обеих сторон права, внушение прав других и их святости, сильного уважения к ним, но точно так же и собственных (воспитываемого) прав и уважения к ним. Надлежащее развитие сознания и уважения чужих прав дает твердую опору для надлежащего, отдающего должное, отношения к ближним (в том числе для надлежащего уважения к личности других); развитие сознания собственных прав сообщает воспитаннику надлежащее личное достоинство и связанные с этим черты характера (открытость, прямоту...). Воспитание «без права» дает в результате отсутствие прочной этической почвы и гарантии против житейских искушений, a что касается специального отношения к человеческий личности, чужой и своей, то естественный продукт такого воспитания – «рабская душа» и вместе с тем неуважение чужой личности, деспотизм и самодурство»217.

Однако правовое воспитание, по мнению , не должно ограничиваться воспитанием подрастающего поколения. Это непрерывный процесс деятельности государственной власти, объектом которой является все государство. А средства воспитания, соответственно, не ограничиваются педагогическими приемами изучения юридических дисциплин и внушения правовых ценностей. Сама правовая действительность во многом обусловливает содержание правосознания, что налагает отпечаток на правовой воспитательный процесс. Таким образом, «сказанное о воспитании детей относится и к воспитанию народа, и к могучему средству этого воспитания – к политике права, к законодательной политике.

От структуры права и направления законодательной политики, в частности, и в особенности от проведения принципа законности, от надлежащего развития системы субъективных прав вместо ожидания милостивого усмотрения, от твердости и незыблемости прав, гарантии против произвола и т. д. – в высокой степени зависит развитие типа «гражданина», как особого идеального характера, экономической дельности, энергии и предприимчивости в народных массах и т. д.»218.

Следует обратить внимание на тот акцент, который делает автор именно на атрибутивном характере правового сознания, которое должно формироваться в результате правового воспитания и политики права. Не отрицая важности для общества морали и нравственного сознания вообще, говорит о том, что именно правовое сознание должно стать условием прогрессивного экономического развития, в основе которого лежит такой характер человека, который, опираясь на сознание своих прав, отличается большей предприимчивостью и деятельностностью.

Он полагает, что нравственное сознание в значительной степени может иметь противоположные результаты. Так, указания на то, что право возникает из христианской нравственности, по его мнению, которое он высказывал и в пятом параграфе первой главы, неверны. Дело в том, что христианские заповеди как императивные суждения имеют безусловный характер, что и отличает их от права как атрибутивного суждения, обусловленного сознанием правомочия. Поэтому именно обусловленность (не бескорыстность, а корыстность) правового сознания и воспитание в соответствующем ценностном контексте может дать те положительные результаты, о которых ведет речь . Так, по его мнению, очевидно, что «чисто моральная, беспритязательная психика – очень высокая и идеальная психика, но она требует для нормального и здорового развития характера еще другой, притязательной, правовой психики. Без такого дополнения или, правильнее, без такого (императивно-атрибутивного) фундамента нет здоровой этики, a существует почва для разных, подчас отвратительных, уродливостей»219.

В заключение реабилитирует право, полагая что само по себе оно представляет важнейшую для общества ценность: «В обществе принято относиться к праву, как к чему-то низшему по сравнению с нравственностью, менее ценному, менее достойному уважения. A есть учения (например, учение Л. Толстого, разные анархистические учения), которые относятся к праву прямо отрицательно. В основе этих воззрений, как видно из всего выше изложенного, лежит незнание природы и значения той и другой ветви человеческой этики»220.

В заключение параграфа следует сделать ряд выводов.

Во-первых, правовое воспитание представляет собой процесс правовой социализации личности, в ходе которого правовое сознание индивида приобретает соответствующее качество, характеризующееся уважительным отношением к правам и обязанностям, законности и правопорядку на основе осознания атрибутивности права как значимой ценности личности и общества, реализация которой в правовой жизни является гарантией прогрессивного развития.

Во-вторых, правовое воспитание как целенаправленное воздействие на правовое сознание индивида является важной частью правовой политики и охватывает не только подрастающее поколение, но все категории населения. Средства правового воспитания не ограничиваются педагогическими приемами и правовым просвещением, но, учитывая психологическую природу права, включают и законотворческую деятельность, законодательную политику, которая должна строиться на принципе законности, развитии системы субъективных прав, незыблемости прав и свобод человека.

В-третьих, правовое воспитание является важным элементом механизма правового воздействия, что определяется мотивационной структурой поведения, в которой в интеллектуально-эмоциональном контексте правомочие выступает значимым фактором мотивации правового действия. Эмоциональное переживание атрибутивности права, играющее ключевую роль в правовом воздействии, получает реализацию в правосознании индивида лишь при условии его осознания как ценности. Поэтому правовое воспитание, создавая необходимые интеллектуально-эмоциональные условия реализации права, включено в механизм правового воздействия, реализуя по отношению к праву познавательные, аксиологические, трансляционные функции. 

       

       

       

       

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Современное российское правоведение в последние годы обращается к богатейшему наследию отечественных правовых мыслителей дореволюционной эпохи. Необходимо сказать, что российская правовая мыль тех лет не только претерпевала трансформации, связанные с переходом к новому типу рациональности, кризисом классического правопонимания, она находилась в русле общих тенденций развития правового знания, которое, следует подчеркнуть, в Российской Империи получило выдающееся развитие.

Российской правовой науке в тех исторических условиях удалось предложить миру целый ряд правовых идей и подходов, которые нашли понимание и сторонников во всем мире. Плеяда выдающихся правоведов, таких как Б. Чичерин, П. Новгородцев, П. Сорокин, Н. Коркунов и др., признана миром в качестве классиков правовой мысли, внесших значительный вклад в развитие теоретико-правового знания.