Психологическая теория правового воздействия : Теоретико-методологический анализ (стр. 6 )

Нужно сказать, что в истории правовой мысли проблема механизма правового воздействия присутствовала всегда, в том смысле, что рассматривалась в качестве важнейшей в правовой доктрине. Однако в контексте того или иного правопонимания она рассматривалась по-разному. Говоря о классическом типе правопонимания, следует указать на существенную разницу в ее интерпретации школой естественного права и юридическим позитивизмом.

Для школы естественного права характерна абсолютизация идеологического воздействия права. Это объясняется абстрактно-метафизическим обоснованием самого права как идеи, идеала, ценности, в рамках которого оно рассматривалось не столько как юридическая категория, сколько как понятие морали. Констатация универсальности права объяснялась всеобщим (универсальным) началом мира, как в виде Бога, так и в виде Абсолютной идеи, Разума. Рационализм естественного права, культивировавший дедуктивную методологию его познания из общего принципа или понятия, является необходимым и достаточным принципом объяснения всех правовых явлений. При этом право рассматривалось первичным по отношению к государству, которое в контексте учения об общественном договоре должно реализовать его в форме законов, принимаемых на основе реализации идеалов равенства, свободы и справедливости, истолкованных в духе нравственных ценностей. Поскольку, таким образом, естественно-правовая доктрина основывалась не на обобщении юридической практики, но предписывала ей соответствующую правовую модель, можно утверждать, что именно идеологический компонент правового воздействия был доминирующим, фактически лишь опосредованно через гуманного законодателя формируя правовое поле.

Такое различение прав и закона, вполне закономерное для эпохи социальных преобразований, имело и свои положительные следствия в виде раскрытия ценностного потенциала права, его социальной цели, сущности.

Так, для представителей этой школы, как правило, свобода рассматривается в качестве безусловной ценности, которая должна найти свои социальные и политические импликации в правовой системе. Отсюда вытекает необходимость рационального объяснения и других, сопряженных со свободой ценностей. В первую очередь, это касается равенства. Так, «природа создала людей равными в отношении физических и умственных способностей»23. Это означает, что человек обладает естественным правом, которое «…есть свобода всякого человека использовать свои собственные силы по своему усмотрению для сохранения своей собственной природы, т. е. собственной жизни, и, следовательно, свобода делать все то, что по его собственному суждению и решению является наиболее подходящим для этого средством»24. Закономерно в данном контексте естественное право в первую очередь означает права на «свою собственность, т. е. свою жизнь и имущество»25.

Однако главное означает то, что выражает то состояние, которое является догосударственным или естественным. По мнению Ж.-Ж. Руссо, оно означает свободу и равенство. Оно представляет собой некий предзаданный порядок, интерпретируемый в контексте общего «закона свободы»26. Однако, так как сама свобода заключается в том, чтобы «…хотеть определенное, но в этой определенности быть у себя и вновь возвращаться во всеобщее»27, свобода должна принять социальную форму.

Т. Гоббс полагал, что «…пока люди живут без общей власти, держащей всех их в страхе, они находятся в том состоянии, которое называется войной, а именно в состоянии войны всех против всех»28. А значит сам по себе закон природы (естественный закон) невозможно реализовать, т. е. невозможно реализовать естественное право человека. Для этого необходимо государство и закон.

Это приводит мыслителя к классическому для школы естественного права заключения о различении права и закона. Он пишет, что необходимо проводить грань «…между ius и lex, между правом и законом, ...ибо право состоит в свободе делать или не делать, между тем как закон определяет и обязывает к тому или другому члену этой альтернативы, так что закон и право различаются между собой так же как обязательство и свобода, которые несовместимы в отношении одной и той же вещи»29. Закон как раз и гарантирует механизм воздействия содержащегося в нем права на общественные отношения. Именно страх людей перед властью обеспечивает реализацию права и, соответственно, общего блага.

По мнению Гоббса, власть должна быть единоличной, но переданной в результате свободного акта воли людей (общественный договор): «Tаково рoждeниe тoгo всeмирнoгo Лeвиaфaнa, или, вeрнee (выражаясь более почтительно), того смeртнoгo Бога, которому мы под владычеством бессмертного Бога обязаны своим миром и своей защитой, ибо благодаря полномочиям, данным ему каждым отдельным человеком в государстве, указанный человек или собрание лиц пользуется такой огромной сосредоточенной в нем силой и властью, что внушаемый этой силой и властью страх делает этого человека или это собрание лиц способными направлять волю всех людей к миру внутри и к взаимной помощи против внешнего врага, а в этом человеке или собрании лиц состоит сущность государства, которая может быть определена как единое лицо, которое ответственным за действия каждого сделало себя путем взаимного договора между собой огромное множество людей, с тем, чтобы это лицо могло использовать силу и средства всех их так, как оно сочтет это необходимым для их мира и общей защиты»30.

Рационализм школы естественного права очевиден во всех аспектах этой доктрины. Очевиден он и в таком важном пункте, как образование государства в результате общественного договора, который рассматривается не иначе как факт разумности. Однако, соглашаясь с этим, разные представители этой школы по-разному интерпретировали источник прав. Например, согласно Дж. Локку источником прав является именно закон, который гарантирует реализацию свободы, состоящей в удовлетворении желания человека «…во всех случаях, когда этого не запрещает закон, а не быть зависимым от непостоянной, неопределенной, неизвестной самовластной воли другого человека»31. Однако не всякая власть является источником закона, но лишь та, которая разделена на законодательную, исполнительную и федеральную ветви власти.

Другой представитель школы естественного права, Ж.-Ж. Руссо, основывая свою доктрину на договорной теории, разработал категорию общей воли, отражающую аксиологический характер государства, возникшего в результате абстрагирования от частных воль: «…отбросьте из этих изъявлений воли взаимно уничтожающиеся крайности, – пишет Руссо, – в результате сложения оставшихся расхождений получится общая воля»32.

Государство же представляет собой такую ассоциацию, которая «…защищает и ограждает всею своею силою личность и имущество каждого из членов ассоциации и благодаря которой каждый, соединяясь со всеми, подчиняется, однако, только самому себе и остается столь же свободным, как и прежде»33. Также как и Дж. Локк он рассматривает закон в качестве источника права, поскольку благодаря тому, что «…сила вещей всегда стремится уничтожить равенство, сила законов всегда и должна стремиться сохранить его»34.

Тем не менее Ж.-Ж. Руссо не предлагает механизм, который бы обеспечил реализацию закона в качестве источника права. В новое время, как правило, таким механизмом признавался республиканизм. Так, согласно И. Канту «Республиканизм есть государственный принцип отделения исполнительной власти (правительства) от законодательной, деспотизм – принцип самовластного исполнения государственных законов, данных им самим; стало быть публичная воля выступает в качестве частной воли правительства»35.

Другой немецкий классик, рассматривавший государство как объективный дух и идею разума, пожалуй, является самым значительным выразителем естественно-правовой традиции. Однако, по его мнению, государство как действительность конкретной свободы, должно в своей наиболее развитой форме выглядеть как конституционная монархия с разделением власти на законодательную, правительственную и власть государя. 

Очевидно, категорический императив И. Канта, согласно которому необходимо поступать так, чтобы человек рассматривался не как средство, но как цель, является ярким примером рационализма данного типа правопонимания. Однако уже у И. Канта мы видим некоторую брешь в данной традиции, намек на иную основу, ставшую впоследствии основой иного правопонимания. Дело в том, что поступок, по Канту, основой которого является не нравственное чувство долга, а формальная норма (легальный поступок) вполне соответствует критериям разумности, а значит не противоречит общественному благу. По нашему мнению, именно такой оборот мысли стал в дальнейшем основой нормативизма.

Так или иначе, но в течение двух столетий школа естественного права оставалась основным видом правопонимания в Европе. Однако уже в первой трети XIX века альтернативой ему выступил юридический позитивизм, который исходил из иных подходов к праву и, в целом не отрицая справедливости естественно-правового подхода, стремился поставить правоведение на строгую научную почву. Пожалуй, характерным отличием школы естественного права является отождествление права и закона. При этом следует учитывать, что даже при признании в качестве источника права закона за правом оставалось первенство, поскольку предполагалось, что закон должен быть правовым, то есть отражать и выражать право естественное. Такой оценочный подход к праву превращал естественное право в совокупность не юридических, а нравственно-правовых ценностей, которые если и имели нормативное значение, то лишь в сфере морали, либо в качестве ценностей правовой политики, которая могла реализовывать в нормативно-правовых актах данные ценности. Отсюда и проблема правового воздействия, которая, хотя и присутствовала в данной школе правопонимания, имела лишь идеологический, но не юридический аспект, реализовываясь в контексте нравственного, но не правового в строгом смысле воспитания.

Юридическая теория как таковая рождается именно в юридическом позитивизме, основной особенностью которого следует назвать неразличение права и закона, а основной задачей разработку основных понятий на основе логики и лингвистики.

Очевидно, основателем юридического позитивизма является Джон Остин (1790–1859), который, находясь под влиянием утилитаризма Дж. Бермана, сформулировал основные положения новой теории на основе ограничения ее предметных рамок исключительно позитивным правом. Не отрицая справедливости оценочного отношения к праву, которое как неизбежно, так и полезно в государстве, он полагал, что такой естественно-правовой подход не имеет ничего общего с научным подходом к праву, который должен опираться на объективную эмпирическую основу и строгую методологию, каковой являлась формальная логика. Так, вопросы о сущности права его социальной природе оставались вне поля зрения новой правовой теории, задача которой сводилась к разработке правовых категорий посредством анализа их объема. В числе таких категорий следует привести категории «юридическая обязанность», «санкция», «источник права» и др. Так возникла аналитическая юриспруденция, которая может быть признана наиболее полным выражением позитивистской доктрины права, включающей как саму правовую концепцию, так и ее методологию. Основополагающим для юридического позитивизма может быть признано положение Дж. Остина о том, что юриспруденция не призвана давать ответ на вопрос о том, хороши законы или плохи, она попросту занимается их изучением. Такой подход к праву, исключающий многие важные для него проблемы, в числе которых проблема цели права, его социального содержания, проблема прав и свобод человека и др. основывался не просто на отождествлении права и закона, хотя это, разумеется, имеет существенное значение, но на рассмотрении его в качестве фрагмента объективной реальности, из чего следует, что получение объективного знания о нем возможно лишь на основе научной методологии в строгом смысле этого понятия.