Психологическая теория правового воздействия : Теоретико-методологический анализ (стр. 9 )

Так, утверждает положение о слабой эффективности господствующих теорий, которые не объясняют механизм влияния права на общественные отношения. 

Очевидно, что поскольку причиной этого порока является указанная выше односторонность, то его преодоление видится именно посредством ее преодоления и создания некоей синтетической теории, учитывающей все факторы, обеспечивающие влияние права на общественные отношения и, соответственно, элементы, включенные в механизм его действия.

«Синтетическая теория равновесия» Вл. Соловьева, по мнению , позволяет решить эту задачу на основе понимания синтетической природы права.

Так, равновесие есть не что иное, как равновесие между интересами личности и общего блага. Исходя из этого, очевидно единство данных конкурирующих теорий, а дуализм теории естественного и позитивного права на самом деле – ложный дуализм47. Дело в том, что теория естественного права ведет речь о сущности права, которая имеет конкретно-историческую форму реализации в соответствующих исторических условиях в контексте особенностей нравственного сознания того или иного общества. Поэтому естественное право в данном смысле ничем не отличается от положительного права. Также как существует лишь одна нравственность, не смотря на ее разделение на естественную и положительную, существует и одно право. 

В контексте рассмотрения данных вопросов необходимо обратиться и к теории права и государства , который предложил социологический подход к проблеме правового воздействия в контексте решения задачи синтеза юридической теории. 

Сводя феномен права к нормативности и, выделяя правила поведения в качестве основополагающего компонента права, подразделяет все его проявления на три группы: 1) правила поведения; 2) правовые убеждения; 3) источники права и политическая организация общества. При этом важно то обстоятельство, что ученый правовые убеждения рассматривает как те же правила поведения, но данные в психике индивида, а источники права, в качестве правовых убеждений, закрепленных в законодательстве и политической системе48.

Данный подход включает в механизм правового воздействия не только нормы и институты власти, подразумевает не только институционные его элементы, не только совокупность объективных факторов, но и неинституционные элементы в виде аксиологически значимого правового убеждения, правосознания, то есть и совокупность факторов, которые мы называем идеологическими. Это является не просто особенностями социологического подхода , но и особенностями многих правовых учений России того времени, стремящихся найти критерии интеграции юридического знания на основе объяснения механизма правового воздействия на общественные отношения. Такой подход в рассматриваемый период уже получил распространение в России и сводился к принципу рассмотрения феномена права на основе сводных и целостных исторических обобщений, основанных на социально-культурных и методологических знаниях о нем.

В контексте рассмотрения проблемы нельзя упомянуть и , предлагавшем решить указанные задачи на основе возрожденного естественного права. Характерно резко отрицательное отношение мыслителя к позитивистским тенденциям российской правовой мысли тех лет. Правда, необходимо оговориться, что под позитивизмом (позитивитизмом) он понимал всякую правовую концепцию прикладной направленности. В данном случае речь идет о том позитивистском направлении, которое приняло форму юридического социологизма и, по оценкам , существенно превышало свои возможности в решении задач интеграции научного общественного знания.

Такие притязания социологии, нашедшие отклик у российских юристов-правоведов, выражаются в том, что они, «…смешивая обещания с исполнением и надежду с действительностью, говорят так, как будто бы в самом деле они могли быть для нас самыми надежными руководителями в важнейших вопросах жизни. Мне припоминается утверждение одного весьма почтенного русского ученого…, что юрист найдет для себя надлежащее поучение в вопросе о будущем развитии права в той части социологии, которая называется социальной динамикой49. Это была бы, конечно, величайшая находка для юриста, если бы только социальная динамика существовала; но, к сожалению, ее нет, или, если судить более снисходительно, она, пожалуй, и есть, но вместо твердого базиса представляет зыбкий песок».

Очевидно, маститый ученый, о котором упоминает , был П. Сорокин, который по-своему рассматривал синтез юридического знания, что видно из приведенных выше положений его концепции. Однако социологизм проник гораздо глубже в правовую науку и претендовал не только на социологистскую интерпретацию проблем теории права, но и во многом ратовал за синтез правового знания на основе социологического правопонимания (). Согласно их подходу, «…социологическая метода есть не только известный прием исследования, равнозначный другим приемам, но и общий фундамент для всяких исследований в области общественных и нравственных явлений. Вследствие этого социологический принцип, вместо того, чтобы быть плодотворным приемом мысли, часто становится догматическим предрассудком, затуманивающим ясный взор исследователя»50.

Что же именно можно противопоставить этому догматизму социологизма, который, претендуя на универсальный синтез в рамках своей теории, не может решить целый ряд вопросов, в числе которых основным является вопрос о правообразовании? По мнению , «в применении к праву задачу выяснения этих идеальных начал правообразования давно уже выполнила школа естественного права, стоявшая в неразрывной связи с моральной философией. Вот почему и теперь для юристов, которые поднимают важный и необходимый вопрос о творчестве новых правовых форм, представляется необходимым возрождение школы естественного права. Она должна возродиться, освобожденная от старых ошибок, но верная той старой правде, которой она всегда служила»51.

В контексте решения указанных задач необходимо обратиться и к феноменологической концепции права . В процессе критики юридического позитивизма и социологизма пришел созданию оригинально метода исследования правовой действительности – феноменологического – который лег и в основу его правопонимания. По некоторым оценкам, суть феноменологического правопонимания заключается «…в выявлении правовой структуры, состоящей из набора универсальных феноменов, различное содержание которых в рамках различных культурных и социально-политических традиций задает различные рамки правовых систем. К основным элементам правовой структуры относит субъекта права, ценности, а также несводимые друг к другу понятия правомочности и правообязанности»52.

Несмотря на то, что не ставит задачу правового синтеза, его правовую концепцию следует рассматривать именно в русле такой тенденции развития теоретико-правового знания, соединяющей признаки многих видов правопонимания, в том числе юридического позитивизма, выражающегося в оценке высокой роли этатизма, играющего в его доктрине школы естественного права, проявляющегося в роли социокультурного контексте правовых норм, социологического подхода, выражающегося в инструментальном подходе к праву и социальном его содержании, его цели в котексте формирования гарантийного государства, а также в политической ориентированности его учения.

Между тем большую роль в данном процессе, по нашему мнению, играет психологическая теория права , который в контексте разделения права на интуитивное и позитивное предложил иной подход к его исследованию, выделив в качестве основополагающей проблематики правовой теории влияние права на поведение индивида и общество, что позволило выстроить всю правовую науку на новых основаниях. Однако более специальное изучение теории будет предпринято в последующих разделах диссертационной работы. 

  Нужно отметить, что активно развивающаяся правовая мысль России конца XIX начала XX века создала множество образцов теоретико-правового творчества, которые не были упомянуты в данном обзоре. Так, либеральная концепция права П. Чичерина, безусловно, заслуживает пристального внимания, в том числе и в контексте поднятых в данном параграфе проблем. Однако, решая задачу раскрытия основных тенденций развития правовой мысли этого времени, ключевой среди которых является тенденция интеграции правового знания, его синтеза на основе новых подходов и методов решения проблем правовой действительности, новых альтернативных видов и форм правопонимания, нам представляется наиболее значимыми именно данные, рассмотренные выше концепции.

Подводя итоги этому обзору, следует сделать некоторые выводы.

Во-первых, правовая мысль России конца XIX – начала XX вв. развивалась под влиянием основных школ и направлений правовой науки Европы. Вместе с тем она отличается существенными особенностями, определяемыми задачами синтеза правового знания, которая решалась в контексте ставшего очевидным кризиса методологии теории права, неопределенностью ее предмета. В российском правоведении того времени сложилась совокупность теоретико-методологических источников решения данной проблемы, сформированных в самобытных и оригинальных правовых доктринах.

Во-вторых, под теоретико-методологическими источниками решения проблемы правового синтеза следует рассматривать совокупность теоретических положений, правовых концепций и методологических принципов изучения права, культивируемых в том или ином типе правопонимания. В российской теории и философии права конца XIX – начала XX вв. к таким источникам следует отнести юридический позитивизм и , развивавших догматическую трактовку права на основе отождествления его с юридическим законом, юридический социологизм , смыкающийся с юридическим позитивизмом и трактующий право как объективную совокупность социальных норм, юридический психологизм , предлагавший психологическую трактовку права как атрибутивно-императивной эмоции, феноменология права , предлагавшая рассматривать право как непосредственный феномен, порожденный общественными потребностями.