Психологическая теория правового воздействия : Теоретико-методологический анализ (стр. 23 )

Подводя предварительные итоги анализа роли принуждения в механизме правового воздействия в интерпретации , необходимо сказать, что:

– во-первых, он исходил из идеи о том, что поскольку право несводимо к официально закрепленным посредством законов и иных нормативно-правовых актов правовым нормам (позитивное право), а содержит значительный пласт не юридических представлений о долге, справедливости, определяющих содержание правомочия, принуждение в праве, которое является прерогативой, государство не может рассматриваться в качестве единственного механизма правового воздействия;

– во-вторых, рассматривая право как императивно-атрибутивную эмоцию и подразделяя его на позитивное и императивное, полагает, что механизм его действия имеет преимущественно не институционально-юридический, но интуитивно-психологический характер;

– в-третьих, очевидно, что в качестве последнего выступает совокупность исторически определенных ценностей, оценок, представлений, идеалов и др., в совокупности образующих правовое сознание, которое и обеспечивает правомерное поведение в контексте соответствующей мотивации, определяемой правомочием и сознанием долга (обязанности);

– в-четвертых, не отрицает принуждение в качестве основного признака и свойства права, но рассматривает его в ограниченном контексте действия, вступающего в действие лишь в тех случаях, когда естественные интуитивно-правовые механизмы его воздействия не обеспечивают реализацию соответствующих юридических обязанностей;

– в-пятых, вопрос о том, что такое право играет в критике теорий принуждения в праве вспомогательную роль, раскрывая несостоятельность абсолютизации данных теорий, их логическую противоречивость. Основной задачей его теории является раскрытие механизмов воздействия права на индивида на основе анализа процессов восприятия права и правомерного поведения.

В данном контексте необходимо остановиться на анализе распространенной точки зрения, согласно которой основной заслугой психологической теории права является обоснование им атрибутивной природы права149. На наш взгляд, такая оценка умаляет значение правовой концепции .

Дело в том, что атрибутивную сторону права не отрицали и его предшественники, полагавшие, что правомочие как таковое отражает природу самого права. Наиболее древние представители такой точки зрения, Платон и Аристотель, апеллировали к естественному праву как источнику правомочия, которое должно быть закреплено действующим законом. Очевидно, что школа естественного права в целом воспроизводила именно такую точку зрения. А Аристотель, указывая на несовпадение интересов общества и государства, ставил данную проблему и в социологическом ракурсе.

Однако и юридический позитивизм, очевидно, никогда не отрицал самого феномена правомочия, рассматривая право как систему санкционированных государством норм поведения, поскольку был не только согласен с положением о том, что правовая норма, как правило поведения, содержит в себе совокупность прав и обязанностей. Очевидно, что само появление идеи права невозможно без появления идеи правомочия, которое рассматривается как его активная сторона.

По нашему мнению, роль и значение теории заключается не в раскрытии содержания правомочия, а в раскрытии его активной роли, которую оно играет в правовом поведении. И здесь решающее значение имеет идея о психологической природе права и об интуитивном праве, которые не просто объясняют правомерное поведение индивида, но раскрывают механизм действия права.

Так, возвращаясь к вопросу о роли принуждения в праве, нужно отметить, что, по мнению , принуждение возможно и необходимо не столько потому, что норма права санкционирована государством, сколько потому, что реализует указанную атрибутивность на психологическом уровне, то есть, воспринимается именно как реализация данной атрибутивности. Так, рассматривая отношение права и нравственности к принудительному исполнению, пишет: «Если, как это часто бывает на низших ступенях правовой культуры, управомоченный сам или в союзе с другими, сородичами или т. п. добывает y обязанного, не желающего добровольно исполнить свой долг, путем насилия то, что ему причитается получить, или если органы власти: судебный пристав, полиция и т. п. насильственно отнимают y обязанного и передают управомоченному предмет его права, то с точки зрения правовой психики это признается осуществлением требований права, исполнением правовой обязанности»150.

Однако, по мнению , «не следует, впрочем, думать, будто принудительное исполнение возможно во всех областях права. Из аттрибутивной природы права вытекает допустимость принудительного исполнения лишь в тех случаях и постольку, когда и поскольку этим доставляется то, что причитается управомоченному, надлежащее его удовлетворение»151. 

Точка зрения не только , но, очевидно, и социологической школы права заключается в том, что право – это, прежде всего, субъективное право. Разные аспекты этой идеи развивались разными школами правопонимания, существовавшими в те годы в России – от школы возрожденного естественного права , до феноменологической школы права .

Так, высоко оценивал взвешенную критику роли принуждения в праве . Он полагал, что «…о физическом принуждении в применении к праву не может быть и речи. Человек не есть автомат, а существо, одаренное разумом и способностью свободного выбора: его нельзя заставить посредством физического насилия соблюдать известные правила: его можно только наказать за их несоблюдение. Можно силой отобрать у вора украденный им кошелек, наказать его за преступление, но никакая внешняя сила не может заставить людей вообще не совершать преступлений; можно продать человека в рабство, как это делалось у древних, но нельзя принудить его уплатить долг, если ему уплатить нечем. Ясное дело, стало быть, что физическое принуждение не может быть признаком права»152.

Принуждение вообще не является признаком права. По мнению , который солидарен с психологической теорией права , о принуждении как о способе осуществления права можно вести речь только как о психологическом феномене, поскольку «до известной степени закон может принудить людей к исполнению его требований страхом наказания за правонарушения, вообще страхом невыгодных последствий; но этот страх, посредством которого власть вынуждает людей к повиновению, есть воздействие психическое, а не физическое. Хотя такое психическое воздействие и возможно в применении к праву, однако и оно по многим основаниям не должно считаться отличительным признаком права: на самом деле существует немало норм нравственных и условных правил общежития, которые осуществляются при содействии принуждения и, тем не менее, юридического характера не имеют»153.

Развивая предложенную модель критики теорий принуждения в праве, резюмирует, что оно не может рассматриваться в качестве признака права «…во-первых потому, что право может существовать и без принуждения, во-вторых, потому, что в действительности соблюдение правовых норм не всегда может быть вынуждено, и, в-третьих, потому, что принуждение нередко сопровождает и такие нормы нравственные и условные правила общежития, которые отнюдь не имеют юридического характера»154.

Однако упускает важное для аргументов этой критики обстоятельство, а именно идею атрибутивности права, которую положил в основу своей концепции. В этом смысле идея атрибутивности права как его активной стороны, в рамках которой индивид выступает не пассивным созерцателем, а его активным творцом, высказанная , созвучна и современности в контексте критики теорий принуждения в праве. Поскольку, «если рассматривать право с позиций скажем так «заземленных» на суждение о праве, как компоненте, основанном на государственной воли с элементами принудительного характера, то, по нашему мнению, такое представление о праве будет плоским и не сможет охватить всей многомерности данного явления»155.

На самом деле, право следует рассматривать в качестве ценности общества156. На этом и должна строиться правовая политика государства157, обеспечивающая легитимность государственной власти и стабильность общества. А ценностное отношение к праву обеспечивается сознанием его атрибутивности. Другими словами, право лишь тогда может рассматриваться в качестве ценности, когда индивид воспринимает его как собственное правомочие.

Нужно сказать, что в современной теории государства и права, которая, как уже отмечалось, формировалась в русле нормативизма, принуждение остается в качестве важнейшего компонента механизма правового воздействия и правового регулирования. Так, принуждение наряду с убеждением, выступает в качестве универсального метода социального управления, прежде всего присущего праву. Если убеждение реализуется через такие правовые средства как субъективные права, законные интересы, льготы и др., то принуждение, суть которого в склонении индивида к определенному действию посредством силового давления, реализуется посредством таких юридических средств, как мера пресечения, приостановление пользования правом, наказание и т. д.158 Современная российская правовая доктрина функционирует на основе принципа оптимального сочетания убеждения и принуждения в праве. При этом принуждение предполагает и черты убеждения, поскольку в его гуманистической основе лежит не идея наказания, а принцип перевоспитания правонарушителя.

В то же время, принуждение выступает в качестве одного из ведущих признаков права. Так, по мнению одного из исследователей, оно выступает в форме государственной обязательности права, которая состоит в том, что «…его нормы – это не совет, не призыв, не некое «благое» пожелание, а безусловный государственный императив, подкрепленный всею мощью возможного государственного принуждения со стороны органов, олицетворяющих собою публичную власть»159.

Данный свойственный для нормативистской традиции подход к роли принуждения в механизме правового воздействия свойственен большинству представителей современной отечественной юридической науки. Тем не менее следует отметить вариативность в оценке роли принуждения в праве в разных правовых концепциях. Авторы учебника «Теория государства и права: курс лекций» под редакцией и , хотя и не отрицают возможности принуждения в праве, основной акцент делают на других признаках права, что видно из определения права, данного в учебнике. По их мнению, «право есть система общеобязательных, формально определенных норм, которые выражают государственную волю общества, ее общечеловеческий и классовый характер; издаются или санкционируются государством и охраняются от нарушений, наряду с мерами воспитания и убеждения, возможностью государственного принуждения; являются властно-официальным регулятором общественных отношений»160.