Регионы агропромышленной специализации в постиндустриальной экономике: возможности агломерационного подхода (стр. 10 )

ГЛАВА 3. СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ТРАНСФОРМАЦИИ
В АГРАРНЫХ РЕГИОНАХ, ИХ ВЛИЯНИЕ НА ПРОЦЕССЫ АГЛОМЕРАЦИОННОГО РАЗВИТИЯ

3.1 Общие тенденции социально-экономических преобразований
в аграрном секторе России

3.1.1 Анализ социальной ситуации в регионах аграрной специализации:
причины и следствия

В настоящее время традиционно принято относить большинство аграрных регионов к территориям, имеющим «напряженное» положение в социальном секторе или даже депрессивное положение всего социального сектора. Во многом такие суждения обусловлены ситуацией, которая складывалась в регионах аграрной специализации в 90-х гг. ХХ века, когда произошло массовое (и не только в сельской местности) сворачивание мощностей производительных сил, в результате чего оказались невостребованными значительные объемы трудовых ресурсов. В сельской местности эта ситуация проявилась намного более остро, что дало повод говорить о «вымирающей» российской деревне. На самом деле, конечно, в этом есть доля правды, однако социальные потрясения, коснувшиеся аграрных регионов, по своим масштабам и характеру практически не отличаются от тех, которые имели место в это же время в крупных городах и промышленных центрах. С другой стороны, в силу своей специфики аграрное производство более инерционно, из-за чего негативные последствия такого рода вряд ли могут быть преодолены простым оживлением в экономике, что характерно для промышленности и что мы имели возможность наблюдать в середине 2000-х годов.

Сегодня уже вполне очевидно, что результатом этих явлений в экономике 90-х гг. становится прогрессирующая деградация потенциала трудовых ресурсов аграрных территорий. Связано это в первую очередь с тем, что экономическое оживление, имевшее место к середине 2000-х гг., сделало более привлекательным переселение в города, в особенности крупные, что и было сделано мало-мальски экономически активным населением. Надо заметить, что сегодня средний возраст жителей сельских поселений составляет в среднем более пятидесяти лет и имеет тенденцию к росту.

Как правило, оставляет желать лучшего и здоровье среднестатистического сельского жителя, что во многом связано с распространившейся в 90-е гг. ХХ века «эпидемией пороков», в первую очередь массовым хроническим алкоголизмом.

На диаграмме, отображенной на рисунке 3.1, представлено примерное соотношение возрастных групп населения в зависимости от масштабов сельского поселения, характерное для аграрных территорий России. Как видно из приведенных данных, устойчиво можно наблюдать тенденцию: чем меньше численность жителей в населенном пункте, тем выше их средний возраст. Как видно из приведенных данных, в мелких населенных пунктах, как правило, минимальна доля молодежи и жителей старше 70 лет, что объясняется, во-первых, низким уровнем медицинского обслуживания, а во-вторых, значительно худшими бытовыми условиями, по сравнению с теми, которые можно иметь даже в ненамного более крупных поселениях. Более-менее приемлемое соотношение возрастных групп присутствует только в относительно крупных селах с численностью населения, превышающей 1000 человек, т. е. тех населенных пунктах, где, как минимум, присутствуют школа и медицинский пункт.

Несколько лучшая картина с самой младшей возрастной группой в самых крупных в представленной выборке поселениях (обычно такие масштабы имеют районные центры) объясняется тем, что, как правило, семьи, имеющие детей, в случае закрытия в отдаленном селе школы, стремятся переехать, как минимум, в районный центр. Доля молодежи среди сельских жителей неуклонно сокращается, особенно это заметно для
возрастной группы старше 17–18 лет, т. е. того возраста, когда большинство молодежи либо уезжает из родных мест на учебу, либо призывается на военную службу в Вооруженные силы РФ, откуда большинство уже не возвращается в родные места, выбирая для дальнейшей жизни как можно более крупные населенные пункты, где имеется больший выбор жизненных перспектив. Однако даже в районных центрах очевидно доминирование средних и старших возрастных групп, что говорит о крайне неблагополучной в социальном плане обстановке в среднестатистическом российском сельском поселении. С одной стороны, это связано с демографическим спадом, имевшим место в 90-х гг., а с другой стороны, с отсутствием в поселениях такого рода жизненных перспектив или, вернее, их видения для молодежи.

Рисунок 3.1 – Соотношение возрастной структуры населения в зависимости
от масштабов населенного пункта

Как правило, уровень доходов современного среднестатистического сельского жителя, занятого в производственной сфере, складывается из нескольких источников. Сюда входят заработная плата, получаемая по месту основной официальной работы (обычно это либо сельскохозяйственное предприятие, имеющее организационно-правовую форму акционерного общества (бывшие совхозы) либо сельскохозяйственного производственного кооператива (бывшие колхозы)), доход, получаемый от подсобного хозяйства, случайных заработков и прочих источников. Примерное соотношение долей указанных источников в структуре доходов среднестатистического сельского жителя в Алтайском крае показано на диаграмме, отображенной на рисунке 3.2. Как видно из приведенных данных, подавляющую часть своего дохода современный сельский житель получает от своего подсобного хозяйства, а основная, казалось бы, работа приносит ему не более 12 % от общего дохода. Это, впрочем, неудивительно, если принять во внимание тот факт, что средняя заработная плата работников на предприятиях АПК составляет во многих регионах России чуть более 3–4 тысяч рублей, что существенно ниже современного прожиточного минимума. Надо отметить, что это средние величины, безусловно, есть хозяйства, имеющие в силу каких-либо климатических, географических и т. п. причин благоприятные условия хозяйствования и способные сегодня платить своим работникам заработную плату, существенно превышающую приведенную здесь цифру.

Рисунок 3.2 – Структура источников доходов среднестатистического сельского жителя, занятого в производственной сфере

Однако следует также помнить, что помимо этого существует целый ряд хозяйств, которые способны расплачиваться по заработной плате со своими работниками лишь в форме натуроплаты – т. е. зерном, сеном и прочей продукцией, применяемой затем в личном подсобном хозяйстве. В этом плане такие хозяйства, по сути, вернулись к форме оплаты в сталинских колхозах. Вполне естественно, что трудовая мотивация работников крупных аграрных предприятий в таком случае является крайне невысокой, что во многом объясняет и сложившуюся социальную ситуацию в сельской местности. Надо отметить также и то, что работа в личном подсобном хозяйстве, которое сегодня приносит среднему сельскому жителю львиную долю дохода, практически всегда носит характер ручного или же слабомеханизированного труда (сейчас все большее распространение получают различные виды электроинструмента, мойки высокого давления, мотоблоки и т. п., однако производительность этого оборудования невелика, и оно также требует затрат усилий на работу с ним), поэтому рассчитывать, что работник будет эффективно трудиться на работе, которая приносит ему едва ли десятую долю дохода, вряд ли приходится. Возникает вопрос: зачем в таком случае сельские жители работают в крупных сельхозпредприятиях, если доходы, получаемые от такой работы, весьма незначительны? Ответом на это является специфика проведенной в 90-е гг. земельной реформы. Как правило, большая часть сельхозугодий закреплена за крупными сельскохозяйственными предприятиями, в случае бывших колхозов в виде земельных долей, принадлежащих работникам. Эти предприятия обеспечивают выделение земель (сенокосов) в первую очередь для своих работников, они же часто оказывают техническую помощь в самостоятельной заготовке кормов (выделяют трактора с косилками и т. п.), все это делает работу в таких предприятиях необходимым условием поддержания «на плаву» и личного подсобного хозяйства. Конечно, любой сельский житель – владелец земельного пая – вправе потребовать выделения его в натуре в виде межеванных земельных угодий. Однако, принимая во внимание юридическую сложность такой операции, а также дороговизну самой процедуры межевания, которую, как правило, выполняют предприятия-монополисты (в среднем межевание одного среднего земельного пая (3–25 га) может составлять от 10 до 200 тысяч рублей), сегодня не приходится
надеяться на то, что процесс выделения собственных земельных угодий станет массовым. Напротив, очень часто земельные паи сдаются в аренду на заведомо невыгодных условиях или даже продаются за бесценок зачастую из-за элементарной юридической безграмотности их владельцев. Сегодня величина земельного пая в бывшем колхозе может колебаться от нескольких десятков тысяч рублей до нескольких сотен тысяч рублей.

Таким образом, у большинства сельских жителей попросту нет альтернативы работе в местном сельскохозяйственном предприятии, особенно принимая во внимание надежды, еще существующие, связанные с социальным страхованием и пенсионным обеспечением в будущем (хотя очень часто такие предприятия имеют весьма большие задолженности по выплатам в соответствующие фонды). Безусловно, все это очень слабая мотивация, не позволяющая рассчитывать на сколько-нибудь производительную работу или же ожидать со стороны работников стремления как-либо повысить эффективность и интенсивность своего труда. Вероятно, пока эта ситуация будет оставаться неизменной, рассчитывать на рост аграрного производства было бы, по меньшей мере, легкомысленно.

Такая совершенно нездоровая ситуация в социальной сфере современного села приводит к негативным и во многом необратимым явлениям во всех сферах территориального хозяйства, так или иначе соприкасающихся с ней. В частности, утрачивается квалификация кадров, наряду с их старением это уже зачастую приводит к коллапсу хозяйства в результате кадрового голода. Более того, сейчас известны случаи, когда инвесторы, купившие обанкротившееся сельскохозяйственное предприятие и ставящие своей задачей наладить нормальное сельхозпроизводство, терпели крах ввиду отсутствия необходимых трудовых ресурсов, а также крайне низкого качества тех, которыми предприятие располагало до момента банкротства. Можно сказать, что развал сельского хозяйства в 90-е гг. ХХ века практически подорвал социальную составляющую индустриального сельскохозяйственного производства, которое современными сельскими жителями воспринимается едва ли не как «барщина», обусловливающая возможность ведения собственного подсобного хозяйства. Конечно, это несколько утрированная оценка, сейчас есть и вполне успешно развивающиеся сельскохозяйственные предприятия, пережившие самые проблемные годы российских реформ, однако для большинства потрясения оказались слишком тяжелыми. Сегодня, как точно заметили В. Лексин и А. Швецов в своей работе, мотивацией большинства селян является «дожитие», а не развитие, нацеленное в будущее [78].

Все это делает во многом бесполезными «меры по поддержке сельхозпроизводителя» до тех пор, пока существующая социальная ситуация на территориях аграрной специализации не будет изменена на более позитивную. Весьма актуальным сегодня является и тот постулат, что экономику в первую очередь определяют люди, в ней занятые, их чаяния, устремления и желания, без чего она не жизнеспособна. Сегодня этот компонент в экономической системе аграрных регионов присутствует крайне слабо, социофактор вообще рассматривается как второстепенный элемент, который может возникать сам по себе. Однако эта установка в корне неверна. Пока в регионах не будут сформированы общественные консорции индивидуумов, объединенные общим желанием к развитию и направленные на перспективу, до тех пор все попытки развития отечественного АПК из его современного состояния не будут иметь успеха.

Безусловно, эти тенденции не могут быть признаны положительными, однако утверждения ряда исследователей о якобы полной деградации российской деревни являются, мягко говоря, сильно преувеличенными. Конечно, сельское общество достаточно разнородно и имеет серьезные проблемы в своем развитии, но сейчас есть и положительные тенденции: наблюдается тенденция к существенному укрупнению личных подсобных хозяйств; не совсем отчетливо проявившиеся, но все же существующие ростки рурализации.

В социальном плане можно выделить следующие категории лиц, переселяющихся на жительство в сельскую местность:

а)  «северные» пенсионеры, представители иных профессий, вышедшие на пенсию в 40–45 лет и желающие провести оставшуюся жизнь в экологически чистом районе;

б)  активисты разного рода экологических движений, основывающие всевозможного рода экологические поселки, общины, иногда с религиозным уклоном, самым известным в этом плане является движение «анастасийцев»;

в)  переселенцы из бывших республик СССР, которые по каким-либо причинам не могут или не хотят жить в городе – как правило, эта категория лиц начинает развивать личное подсобное хозяйство с наибольшей степенью интенсивности.

Что касается первой социальной группы, то часто это люди, имеющие более чем достаточный опыт работы в промышленности, в т. ч. и на управленческих должностях, многие из них не утрачивают активную жизненную позицию и по выходе на пенсию. Надо заметить, что именно эта категория среди всех вышеперечисленных, как правило, обладает наибольшими личными сбережениями, которые вкладываются в обустройство усадьбы, приобретение транспорта, налаживание хозяйства и т. п. Нередки среди этой социальной категории попытки заниматься бизнесом, создание каких-либо перерабатывающих производств. Пока эта категория весьма немногочисленна, поскольку её требования к качеству жизни достаточно высокие, а обеспечить их поодиночке, как правило, такие переселенцы не могут. Следует заметить, что представители этой группы обычно имеют техническое образование, большинство из них достаточно хорошо владеет смежными со своей профессией техническими навыками, которые успешно могут быть применены и в сельской местности. Характерной чертой для этой социальной группы является наличие взрослых детей, в большинстве случаев живущих отдельно от родителей, иными словами, молодежь в лучшем случае снисходительно относится к попыткам старшего поколения провести остаток жизни в глуши, «на лоне природы».

Вторая категория является сегодня наиболее многочисленной, и потенциально её численность может существенно увеличиться. В настоящее время существует достаточно много попыток создания поселений нового типа, построенных на основе нового общественного уклада, новой морали и в некоторых случаях новой религии. Если исключить из этого ряда явно тоталитарные религиозные секты, лидеры которых строят общины на деструктивных принципах (в качестве такого примера можно привести селение небезызвестного «Виссариона» в Красноярском крае), то к этой тенденции следовало бы присмотреться более внимательно. Наиболее известным считается «анастасийское» движение, которое, хоть и носит некоторые черты религиозной секты, в то же время имеет вполне цивилизованный характер и до сего времени не было замечено в распространении каких-либо деструктивных культов. К нему же примыкают движения последователей Рериха и им подобные. Как правило, последователи этих движений достаточно молоды, средний возраст обитателей экопоселений (самыми известным из которых являются поселения «Китеж» в Калужской области, «Ковчег» в Рязанской области, в Сибири можно назвать экопоселения в с. Салганды Чойского района Республики Алтай и группу поселений в Уймонской долине (Усть-Коксинский район Республики Алтай), основанных инициативными группами, преимущественно бывшими жителями Новосибирского Академгородка) составляет 25–35 лет, в большинстве случаев не имеют каких-либо вредных привычек, имеют достаточно высокий образовательный и культурный уровень. Причины, послужившие мотивацией к переезду этой социальной группы, могут быть различны: это и проблемы с жильем в больших городах, без какой-либо реальной возможности его приобрести, и стресс, неизбежно сопутствующий жителям крупных мегаполисов, и, наконец, осознанное желание строить жизнь по новым общинным принципам в коллективе единомышленников.

Большинство жителей экопоселений в прошлом являлись жителями крупных городов, имеют высшее образование, чаще гуманитарного или естественно-научного
направления, также достаточно часто можно встретить специалистов в области информационных технологий. Случаи переселения в подобные поселения лиц с инженерным, сельскохозяйственным или же военным образованием неизмеримо реже. Это, безусловно, накладывает определенный отпечаток на мировоззрение жителей новых поселений и уклад жизни в них. «Анастасийцы» пропагандируют вегетарианское питание, безмашинное земледелие и т. п. аспекты жизни, полностью исключающие товарное хозяйство. Впрочем, на практике есть и другие случаи: в экопоселениях Усть-Коксинского района многие жители отказались от полного следования этим установкам в духе учения Н. Рериха и достаточно широко используют современные средства механизации, являясь владельцами крепких товарных хозяйств (основным продуктом является мед, панты маралов и пр.). В целом же эту социальную категорию отличает низкий уровень технических знаний (в особенности – в практических вопросах, касающихся эксплуатации и обслуживания техники), малый практический опыт коммерческой деятельности или работы в промышленности. Представители этой социальной группы, как правило, неплохо разбираются в современных информационных технологиях, что позволяет им создавать собственные компьютерные сети с выходом в Интернет через спутниковый канал, создавать сайты и т. п. Также представители этой социальной группы, как правило, неплохо разбираются в правовых вопросах, в частности, в рамках «анастасийского» движения была разработана и растиражирована схема получения земли под экопоселения. В то же время эта социальная категория потенциальных поселенцев в наименьшей степени ориентирована на создание товарного производства сельскохозяйственного профиля, часто в силу личных морально-духовных установок, построенных в соответствии с учением и проповедующих отказ от излишеств, простой быт и т. п., что, конечно, ограничивает потребительские стремления, существенно снижая и саму потребность в получении материальных средств.

В то же время многие жители крупных городов, ранее имевшие там свои квартиры или же работавшие на достаточно высокооплачиваемых должностях, располагают к моменту переселения в сельскую местность достаточно крупными денежными суммами, позволяющими в принципе организовать нормальное товарное хозяйство. Однако очень часто представители этой социальной группы в силу малого практического опыта не в состоянии правильно реализовать свои сбережения. Эта социальная группа является весьма перспективной, учитывая, что её представители обычно переселяются в сельскую местность супружескими парами, причем рождение детей является одним из жизненных приоритетов. Случаи переселения одиноких молодых людей происходят неизмеримо реже, однако в рамках того же анастасийского движения постепенно входит в практику проведение брачных слетов, с целью поиска партнера, разделяющего взгляды на переселение в сельскую местность. Как правило, при создании экопоселения делаются попытки создания школы, где ведется преподавание по различным нетрадиционным методикам («школа Щетинина» и пр.). Все это позволяет сделать предположение, что именно эта социальная группа в будущем, вероятно, будет иметь потенциал развития. Следует заметить, что эта социальная группа наиболее организована и изначально ориентирована на создание общинного уклада, что является перспективным. В то же время существенное различие в мировоззрении, культуре, уровне образования и т. п. представителей этой социальной группы с местным населением очень часто приводит к отсутствию взаимопонимания и даже прямым конфликтам, что осложняет жизнь первых. Как правило, представители данной социальной группы в наименьшей степени защищены от проявления агрессии со стороны криминальных элементов в сельской местности в силу отсутствия в большинстве случае какой-либо специальной подготовки и опыта решения подобных проблем.

Следующая социальная группа наиболее многогранна: в неё входят представители различных русскоязычных этносов, которые с распадом Советского Союза предпочли переехать на территорию Российской Федерации. Многие представители этих социальных групп, в особенности ранее занимавшиеся сельским хозяйством профессионально, предпочитают для переселения сельскую местность. Другим мотивом обычно является недостаток денежных средств для того, чтобы купить квартиру в большом городе, где есть перспективы трудоустройства, при отсутствии возможности такового в городах, где жилье может быть по карману. В этом случае вариант самозанятости может быть привлекательным, в особенности для возрастной категории 40–45 лет, имеющей навыки жизни и трудовой деятельности в сельской местности. С другой стороны, существуют и прецеденты, когда в сельской местности «обосновывались» под видом переселенцев этнические преступные группировки, криминализующие жизнь иногда целых районов. Как правило, это приводит к расцвету преступного бизнеса, прежде всего нелегальных лесозаготовок, резкому ухудшению качества жизни коренного населения. Безусловно, что такие попытки должны самым решительным образом пресекаться в соответствии с действующим законодательством и нормами права.

В целом же большинство переселенцев из республик бывшего СССР часто являются наиболее экономически активной прослойкой населения в российских селах. Как правило, образовательный уровень таких переселенцев выше, чем у большинства местного населения, эта социальная группа часто имеет значительный опыт хозяйственной деятельности, что позволяет с уверенностью сделать вывод о том, что приток этой социальной группы, во многих случаях является для российских регионов благом. Обычно эта социальная группа на момент своего переселения располагает небольшими средствами, что не позволяет сразу наладить товарное хозяйство, однако во многих случаях необходимый капитал для расширения такого хозяйства накапливается в течение нескольких лет при благоприятном стечении обстоятельств. Для этой социальной группы характерно наличие детей, преимущественно среднего и старшего возраста. В то же время сейчас большинство детей представителей этой группы покидают сельскую местность по достижении 17–18 лет, отправляясь на учебу в крупные города, при этом лишь небольшая часть связывает свое будущее с сельской местностью.

В настоящее время существует и еще одна социальная тенденция в сельской местности: в некоторых регионах, в первую очередь в центральной части России, некоторых южных регионах и на Дальнем Востоке, все более увеличивается численность трудовых мигрантов, приезжающих в эти регионы на заработки. Как правило, это граждане бывших советских среднеазиатских республик и Китая. В настоящее время существенно учащаются случаи использования этой категории работников и в сельском хозяйстве. В настоящее время это носит характер трудовой миграции, т. е. пока нелегальные мигранты находятся на российской территории на временной основе, однако уже давно отмечена тенденция попыток, особенно со стороны трудовых мигрантов из Китая, остаться в России на постоянной основе. Эта категория мигрантов использует малейшие зацепки в российском земельном законодательстве с целью получения земель сельскохозяйственного назначения в собственность, нередко идя на откровенно криминальные действия, в частности на оформление земельных угодий на подставных лиц. Безусловно, это совершенно негативная тенденция, которой местные власти в регионах часто ничего не могут противопоставить. Отмечены и случаи возникновения этнических криминальных группировок в регионах наиболее массовой трудовой миграции, а также рост противоправных действий со стороны представителей этой социальной группы.

В существующих условиях, когда наблюдается устойчивый отток населения из аграрных регионов, противопоставить этим негативным явлениям по большому счету нечего. Для успешного преодоления этих негативных факторов, представляющих значительную угрозу в среднесрочной перспективе, необходимо создание альтернативной социальной консорции, способной вытеснить в социальной конкуренции все нездоровые силы, возникающие сейчас в российском селе.

Без формирования четкой социальной политики сегодня совершенно невозможно обеспечить развитие на долговременной основе как аграрного производства, так и самих регионов агропромышленной специализации.

3.1.2 Структура и качество трудовых ресурсов аграрных регионов,
их роль в процессах развития

В настоящее время вопрос качества трудовых ресурсов играет первостепенную роль в решении задач развития любых производительных сил аграрного профиля, ставящего своей целью внедрение новых, прогрессивных технологий, инновационного развития сельскохозяйственного производства. Как правило, большая часть таких попыток сегодня неизбежно наталкивается на отсутствие специалистов, способных работать в условиях применения новых технологий. Причин этому может быть несколько. Одной из них является более низкий, чем в среднем по России, образовательный уровень жителей сельской местности. Сегодня основная часть жителей села не имеет высшего либо среднетехнического образования. Более того, во многих случаях рядовые работники в селе и сегодня не имеют даже среднего профессионального образования, пройдя различного рода курсы механизаторов, шоферов и т. п., дающие лишь поверхностные знания по эксплуатации сельскохозяйственной техники. Впрочем, в профессиональном плане они не слишком отличаются от выпускников сельских профессиональных училищ.

Весьма частым явлением в российском селе является и работа не по профилю полученной профессии. Сегодня, за исключением, пожалуй, медицинских и ветеринарных учреждений, практически в любой хозяйственной организации можно встретить работников руководящего звена, имеющих высшее педагогическое или подобное образование. Иными словами, квалификация таких специалистов определяется их практическим опытом работы, а отнюдь не полученным ими образованием. Такая симуляция образования во многих случаях достаточно негативно отражается на результатах работы возглавляемых такими руководителями предприятий. В то же время сегодня большинство аграрных предприятий испытывают сильный дефицит специалистов сельскохозяйственного профиля, имеющих квалификацию, соответствующую современным требованиям. Это касается всех основных направлений: агрономии, зоотехники, механизации сельского хозяйства.

Большинство аграрных вузов России располагаются в городах, что традиционно для России, но является не самым лучшим вариантом для аграрного образования. Наилучшим вариантом все же представляется кампусная схема размещения вузов в сельской местности. Следует добавить также, что при таком размещении вуз может стать одним из ключевых звеньев в хозяйственной системе территории, став одной из «точек роста».

В настоящее время в России соотношение работников сельского хозяйства, имеющих высшее, среднетехническое, среднее специальное и общее среднее образование по основным направлениям аграрного производства, имеет тенденции, представленные на диаграмме, отображенной на рисунке 3.3. Как видно из представленных данных, в настоящее время наиболее низкоквалифицированная рабочая сила сосредоточена в сфере животноводства
и птицеводства, что объясняется, прежде всего, большим количеством ручного труда, характерного для этой отрасли. Сфера механизации сельского хозяйства традиционно является на селе центром концентрации специалистов с наиболее высоким средним уровнем квалификации, в то же время и в этой отрасли присутствует значительное количество работников, не имеющих никакого образования, кроме базового среднего. Сегодня практически только эта сфера заполнена работниками имеющими в большинстве своем хотя бы формальное профессиональное образование. Впрочем, качество этого образования невысоко. Как видно из приведенных данных, доля специалистов, имеющих высшее образование, в российском аграрном комплексе невысока. В большинстве это, как правило, работники руководящего звена и профильные специалисты (агрономы, инженеры, зоотехники, ветеринары и т. п.). Нередки случаи, когда эти должности занимают специалисты-практики, имеющие среднетехническое образование.

Рисунок 3.3 – Средние соотношения образовательного уровня работников сельского хозяйства России по отраслям (2007 г.)

Очень часто также высшее образование получается на заочной основе, что, конечно, не может не отразиться на качестве теоретической подготовки. В современных условиях практически отсутствует приток молодых специалистов, имеющих высшее и среднетехническое образование, на предприятия аграрного комплекса в первую очередь из-за неудовлетворительных условий трудоустройства. Сегодня является типичной ситуация, когда выпускники сельскохозяйственных вузов предпочитают работать не по специальности, нежели связывать свою дальнейшую судьбу с работой в сельской местности. В настоящее время аграрный комплекс испытывает значительный и всевозрастающий дефицит молодых кадров по основным сельскохозяйственным специальностям, то же можно сказать и об основных инфраструктурных отраслях в большинстве аграрных регионов.

Таким образом, на основании вышеизложенного следует признать следующие факты:

а)  количество и качество кадровых ресурсов аграрного комплекса, существующие сейчас, не могут обеспечить потребностей аграрного производства в части решения задач его перспективного развития;

б)  также полностью отсутствует и механизм обновления, воспроизводства кадров аграрного сектора, нет стимулов, позволяющих привлекать молодые кадры для работы в сельской местности;

в)  при отсутствии изменений в области политики управления человеческими
ресурсами в аграрной экономике через 10–15 лет аграрная индустрия в России
неизбежно столкнется с жестким кадровым кризисом вследствие полного исчерпания кадровых резервов, существующих сейчас в виде специалистов предпенсионного и пенсионного возрастов.

Учитывая, что ключевым условием развития является не только увеличение количества, но и значительное повышение качества кадров аграрных специальностей, следует признать необходимым разработку стратегии, обеспечивающей приток новых кадров, преимущественно имеющих аграрное или иное техническое образование, приложимое в аграрном секторе экономики, для работы в аграрных регионах. В настоящее время большинство сельскохозяйственных предприятий не в состоянии предложить приемлемые условия, в частности материального плана. Однако даже в тех случаях, когда предприятие может выплачивать заработную плату, эквивалентную той, которую получает специалист аналогичной квалификации в городе (это касается, прежде всего, различных технических специальностей, спрос на которые есть как в селе, так и в городской черте) или даже выше, то, как правило, предприятие все равно испытывает затруднения в поиске необходимых специалистов. Это касается как сельскозяйственных, так и перерабатывающих предприятий. Например, в Алтайском крае ряд предприятий перерабатывающего комплекса (спиртовые, пивоваренные заводы, мясокомбинаты), расположенные в сельской местности, вынуждены в ряде случаев возить работников на служебном транспорте из ближайших городов. Очень редко встречается вариант, когда работники переезжают в село на постоянную основу, хотя цены на жилье в сельской местности неизмеримо ниже, возможно и существенное расширение жилой площади, по сравнению с городскими условиями.

Причин этому несколько: во-первых, не последнее место играет вопрос престижа (в сознании российского обывателя до сих пор сельская прописка резко понижает социальный статус её обладателя); во-вторых, большинство квалифицированных работников предпочитают иметь «свободу маневра», не привязывая себя к единственному работодателю; в-третьих, как правило, квалифицированные специалисты предъявляют более высокие требования к качеству жизни, чем те, которые типичны сейчас для большинства селян; в-четвертых, сдерживает факт отсутствия нормальной социальной инфраструктуры на селе, в частности, особенно большие опасения вызывает обычно риск «опустить детей на более низкую социальную ступень» из-за плохого качества образования в сельской местности. Кроме этого, большинство людей считают в городе себя более защищенными от «произвола властей», от прочих недружественных факторов подобного плана. Также принято считать, что в сельской местности специалисты испытывают криминальное давление со стороны люмпенизированной части местных жителей, недовольных появлением «успешных» чужаков.

Сегодня понятно, что изменить все эти факторы отдельному предприятию, ведущему свою деятельность в сельской местности, пусть даже весьма успешному и располагающему достаточным капиталом, совершенно невозможно. Большинство причин, которые сдерживают приток специалистов даже в тех случаях, когда он возможен, чисто с финансовой точки зрения лежат в плоскости процессов социодинамики и продиктованы крайней незначительностью образованной прослойки населения сейчас в сельской местности. При этом то, что мы называем «образованной прослойкой», как правило, в значительной степени уступает по степени квалификации образовательному уровню специалистов, привлечение которых необходимо в интересах развития.

К сожалению, в течение последних 15 лет наблюдался обратный процесс – отток конкурентоспособных на рынке труда специалистов из сельской местности в средние и крупные города. Следует заметить, что конкурентоспособность работников сельского хозяйства в большинстве своем на этих рынках труда весьма ограниченна в силу заведомо более низкого образовательного уровня. Причем в самой сельской местности, как правило, работники, имеющие какое-либо специальное образование, традиционно с
70-х гг. ХХ века локализованы в районных центрах (если в районе нет перерабатывающих предприятий, расположенных вне его). Надо отметить, что неплохие социальные перспективы сейчас могут иметь только те специалисты, которые занимают какие-либо административные либо руководящие посты (обычно эти категории должностей обеспечивают очень неплохие заработки, которые вполне могут сравниться с зарплатами профессионалов высокой квалификации в Москве и других крупных городах). Соответственно, учитывая, что количество подобных мест ограничено, к тому же ротация кадров на них редка, а их замещение часто происходит по различным родственным, кумовским и т. п. принципам, рассчитывать на наличие в сельской местности при существующем экономическом укладе значительного числа специалистов, обладающих достаточной квалификацией, не представляется возможным.

3.1.3 Резервы социального развития и его возможные альтернативы

Проблема поиска скрытых резервов социального развития в аграрных регионах стоит достаточно остро: в противном случае многим из них угрожает вообще полное исчезновение населения в течение ближайших 20–25 лет. В настоящее время нет средств, способных повернуть эту ситуацию вспять. Вполне понятно, что в существующем виде большинство аграрных территорий совершенно неконкурентоспособны в социальном плане и непривлекательны для жизни даже тех групп населения, которые по своим социальным, морально-нравственным и прочим установкам в принципе не исключали бы варианта жизни в сельской местности. Ключевым условием для дальнейшего развития аграрных территорий в социальном плане является поиск факторов, способных сделать их конкурентоспособными для перспективных с точки зрения дальнейшего развития групп населения. Иными словами, необходимо создать условия, делающие возможным обеспечение конкурентоспособного качества жизни в сельской местности. Это отнюдь не означает, что достаточно обеспечить уровень зарплат, сопоставимый с московским, для того чтобы все проблемы развития были бы решены. Не говоря уже о том, что это сегодня невозможно, следует помнить, что деньги существенно улучшают качество жизни, но не способны изменить его кардинально. Для решения проблемы социального развития территория должна обеспечить комплекс факторов, делающих проживание на ней более выгодным, по сравнению с альтернативными вариантами. Такими факторами конкурентоспособности могут быть следующие: экологический фактор; возможность местного самоуправления, включая дальнейшее расширение полномочий территориальных организаций самоуправления (ТОС); наличие условий для реализации собственного бизнеса; доступность услуг современной социальной и производственной инфраструктуры; комфортная в психологическом плане среда обитания; возможности развития и личностного роста; социальные перспективы (наличие «социального лифта»); безопасность проживания, включая личную, имущественную и правовую её разновидности, в соответствии с современными представлениями о правах человека и личности.