Материалы I Всероссийской научно-практической конференции «Менеджмент и маркетинг: современные тенденции развития теории и практики» (стр. 24 )

Новая парадигма социально-экономического развития и социального планирования производства может проявляться по-разному. Но, по нашему мнению, одно из наиболее ярких проявлений этой парадигмы в деятельности бизнеса, это социальная ответственность. В рамках такого ракурса интересна точка зрения , которая считает, что противоречие между частным интересом бизнеса (выгода, прибыль) и интересами общества (стабильность, успешное развитие для большинства) должно решаться бизнесом в пользу той системы, частью которой является сам бизнес [4]. Желаемый результат – это достижение баланса интересов бизнеса, власти и населения. Одним из показателей такового баланса интересов является уровень качества жизни общества, включая работающее население, и соответственно качественные услуги, производимые в сфере общественного благосостояния.

Рассмотрим интегрированные функции социального маркетинга и социального управления. Социальный маркетинг всегда направлен на решение социальных задач, основные среди которых, - это удовлетворение социальных потребностей конкретных групп населения. Реализацию удовлетворения социальных потребностей с применением различных способов можно рассматривать как совокупность функций: прогноз, планирование, организация, контроль, координация, принятие управленческих решений и т. д. В социально-трудовой сфере бизнес действует по отношению к нескольким группам: это работники конкретного предприятия, а также население, на территории которого функционирует конкретный бизнес. Также, применяя механизм частно-государственного партнерства, бизнес действует и в других социальных сферах, например, в образовании, здравоохранении, охране окружающей среды, а также социальной защите населения. Чаще всего действия бизнеса в этих сферах мотивированы властью. Причина участия, как правило, крупного бизнеса в тех или иных социальных проектах – это получение преимущества для опережения конкурентов, когда предприятия находятся более или менее в равных условиях.

Основная функция, сближающая социальный маркетинг и социальное управление, - это обмен, предметом которого являются общественные блага. Предполагается, что в процессе специфического обмена между бизнесом и работниками или бизнесом и населением все участники должны получить определенные выгоды.

Следующая функция, социального маркетинга, интегрированного с социальным управлением, – это систематический процесс планирования и принятия управленческих решений на основе анализа различных ситуаций, а также последующего формулирования и реализации социальных целей.

Бизнесом как субъектом социального маркетинга и социального управления осуществляется функция планирования маркетинговой деятельности. При реализации этой функции определяются цели социальных изменений; анализируются потребности, ценностные представления и поведенческие проявления представителей определённых общественных групп. Оцениваются различные формы и способы доведения планируемых мероприятий до объектов управления. Разрабатываются планы реализации мероприятий, комплексные программы, социальные проекты.

Содержание комплексных программ и социальных проектов, реализуемых бизнесом, весьма разнообразно: это социальная сфера предприятия, участие в негосударственных пенсионных фондах, создание корпоративных накопительных фондов. По мнению , эти виды фондов более эффективны, чем территориальные и отраслевые фонды, т. к. для них свойственны высокий уровень социальной ответственности, прозрачность деятельности, наличие форм общественного контроля [5]. Широкое распространение получают различные социальные проекты, реализуемые бизнесом, особенно крупным, на конкретных территориях его присутствия [6].

В последние годы бизнесом создаются организационные структуры, которые реализуют программу или конкретный социальный проект, а также контролируют их выполнение. Необходимо отметить, что часто у конкретных представителей бизнеса социальные цели, реализуемые в рамках программ или социальных проектов, включаются в структуру целей стратегического развития предприятия.

Бизнес, хорошо освоивший традиционные маркетинговые технологии (связи с общественностью, формирование позитивного имиджа), активно применяет их для решения социальных целей, а также распространение социально значимых идей. Заметим, что традиционно распространение социально значимых идей относится к одной из функций социального управления.

Естественно, что на маркетинговое поведение российского бизнеса, прежде всего, влияют утилитарные ценности, в том числе при планировании социальных целей. И корпоративная социальная ответственность как одно из проявлений социального маркетинга во многих случаях необходимо рассматривать как инструмент для увеличения доходности, а не как самостоятельную фундаментальную цель. «Социальная ответственность корпораций интересна нам не сама по себе, но как способ проводить наш бизнес успешно в течение длительного времени. Эта идея - наша вспомогательная обязанность перед нашими акционерами, которые сделали долговременные инвестиции и нуждаются в гарантиях того, что увидят возврат своих инвестиций долгое время спустя (Адриан Лоудер, директор по стратегическому планированию, устойчивому развитию и внешним связям. Группа Royal Dutch/Shell)» [7].

Но, в данном случае этические ценности вторичны, а первичен результат – это баланс интересов бизнеса, власти и населения, который находит выражение в повышении уровня качества жизни общества.

Список литературы:

[1] Голодец концепция социального маркетинга // Маркетинг в России и за рубежом. 2001. № 6 // http://www. *****/articles/2001/6/321.html

[2] Федоров маркетинг в российской бизнес-среде: автореферат дис. канд… эконом. наук: / ; Волгоград, 2007.- с. 23.

[3] Сенсер. Корпоративная социальная ответственность // Journal of Management Studies. - Университет Райс, Техас, США; 43:1 янв. 2006

[4] Цветкова ответственность бизнеса в современных российских условиях: автореферат дис…канд социолог. наук / . Нижний Новгород, 20с.

[5] Федоров маркетинг в российской бизнес-среде: автореферат дис. канд… эконом. наук: / . Волгоград, 2007. С. 23.

[6] Бизнес — партнер территории // Эксперт Урал. 2006. №нояб. //www. ***** Пахомова российского бизнеса в реализации национальных социальных программ: оценки и ожидания россиян. - http:// *****; Программа социальной политики «Качканар – родной город»; Строить будем комплексно. Областная газета 20июля. Департамент информационной политики Губернатора Свердловской области. - www. *****

[7] Почему фирмам не всегда следует увеличивать свою прибыль до максимума // Journal of Business Ethics. Берген. Норвегия. Ин-т Хр. Михельсена, 2007. № 76. С.137-145.

КЛИЕНТООРИЕНТИРОВАННОЕ УПРАВЛЕНИЕ ЗНАНИЯМИ

Всероссийский институт научной и технической информации РАН, Москва

Управление знаниями клиента (Customer Knowledge Management - CКМ) привлекает все больше внимания за счет конвергенции двух управляемых технологий: ориентированного на данные подхода к CRM и человеко-ориентированного подхода к управлению знаниями. Первые упоминания термина «Управление знаниями клиента» встречаются в статьях Томаса Давенпорта, относящихся к середине 90-х годов.

СКМ характеризуется как инновационная практика извлечения и эксплуатации трех типов знаний: знаний о клиентах, знаний клиентов и знаний для клиентов. СКМ является практикой и философией создания, идентификации и передачи явных и скрытых знаний к клиенту и от клиента. Это важный элемент петли обратной связи, влияющей на инновации и развитие рыночных предложений. Признание знаний клиентов как части компании, управление этим интеллектуальным активом – источник для разработки продуктов, управления проектами и успеха бизнеса в целом.

В то время как УЗ решает аксиому «если бы мы знали то, что знаем», СКМ решает проблему «если бы мы знали то, что знают они», обращаясь к знаниям клиента о бизнесе, конкурентах и рынке. СКМ состоит из разносторонних деловых функций и может оптимально сочетать:

- маркетинг;

- маркетинговые исследования;

- маркетинговые информационные системы;

- профилирование клиента (customer profiling);

- клиентский анализ (customer analytics);

- сведения о конкурентоспособности;

- корпоративный интеллект;

- управление взаимоотношениями с клиентами (CRM).

Данные и информация собираются на индивидуальном уровне клиента, уровне рыночной доли и уровне полного бизнес-профиля клиента, затем обрабатываются и преобразовываются в знание клиента, для «подпитки» организационного обучения и изменения организационного поведения. Эффективное СКМ требует активной причастности клиента к принятию решений в компании: изучение клиентов и понимание их знаний и продуктов нуждается в идентификации, сортировке и дифференциации релевантных знаний между ожидаемым клиентом результатом и компетентностью клиента: что хотят клиенты и что критично для принятия ими решений. Это усилит B2C, C2B и С2С коммуникации и может включать следующее:

Бизнес-клиенту (Business-to-customer, B2C) коммуникации дифференцируют и отделяют бизнес-продукты и услуги от конкурентов:

1.  Первая основная линия коммуникаций на уровне услуг

клиентам, включает обслуживание лицом-к-лицу (face-to-face), call-центр, помощь on-line, персональные встречи;

2.  Связи с общественностью;

3.  Рекламные кампании;

4.  Маркетинговые стратегии;

5.  Пробный маркетинг (test marketing).

Коммуникации клиент-бизнесу (C2B, Customer-to-business) идентифицируют демографическую, психографическую и поведенческую информацию, имеющую отношение к бизнесу и его конкурентам: мониторинг продаж и служебные разговоры; прослеживание сделки; поиск данных; хранение данных; сканирование окружения; репозитории знаний и банки данных; фокус-группы; опросы; анкетирование; расширенные обсуждения и интервью; наблюдения, как клиенты используют бизнес-продукты и услуги; служащие в качестве клиентов; обратная связь с отделом продаж; карты знаний (mapping); принципы бухгалтерского учета; измерение ROI (возврат инвестиций).

Коммуникации клиент-к-клиенту (C2С, customer-to-customer) для мониторинга, изучения и дифференциации знаний клиента: блоги; чаты; пользовательские конференции и опросы; дискуссионные форумы; он-лайн самообслуживание; наблюдение; совместное создание инструментов; совместное обучение; сообщества клиентов и культуры; замечания и рейтинги; открытый доступ к разработке продуктов.

Проблемы СКМ, включают в себя следующие процессы: фиксацию и кодификацию; перевод и обращение скрытого знания в явное; развитие последовательной внутренней стратегии УЗ и координация ресурсов между огромным числом различных бизнес-процессов, множества сред, платформ и систем; поддержку знаний (текущую и своевременную); изменение организационной культуры; определение, сколько знаний разделять с клиентами; образование клиентов; коммуникации к и от клиентов, поскольку клиенты не всегда могут четко сформулировать их потребности.

Результат СКМ – сотрудничество и повышение ценности
для клиента путем: повышения качества продуктов и услуг; создания кастомизированных продуктов и услуг; персонализированного опыта; продолжительного удовлетворения клиента, снижения стоимости «переключения» на различных поставщиков.

и для компании, путем:

1.  понимания и планирования тех клиентов и потенциальных клиентов, кто выгоден и устойчив;

2.  повышения инновационности, развития продуктов и услуг;

3.  повышения опыта клиента в сфере бизнес-продуктов и услуг;

4.  повышенной лояльности клиентов;

5.  уменьшения маркетинговых затрат и улучшения маркетинговых стратегий;

6.  принятия управленческих решений, ориентированных на клиента;

7.  нужный клиент в нужное время;

8.  оптимизации операций, например сокращения эксплуатационных расходов и увеличения чистой прибыли;

9.  идентификации новых сегментов рынка;

10.  обеспечения ранних угроз и сведений о конкурентоспособности клиентов;

11.  эффективного управления клиентами на всех стадиях жизненного цикла клиента: приобретение клиента, рост клиента, лояльность клиента, удерживание клиента;

12.  оценка всей производительности бизнеса.

Таким образом, СКМ – интегрированный подход, объединяющий управление бизнес-стратегией, человеческими и бизнес-процессами, и передовую технологическую инфраструктуру.

ОБРАЗ ЖИЗНИ НАСЕЛЕНИЯ КАК ОБЪЕКТ СОЦИАЛЬНОГО УПРАВЛЕНИЯ

Российский университет дружбы народов, Москва

ЦНИИ эпидемиологии МЗ РФ, Москва

Совершенствование системы управления социальным здоровьем предполагает целенаправленную деятельность органов власти всех уровней по формированию здорового образа жизни, как важнейшего субъективного фактора, от которого непосредственно зависит эффективность государственной политики оздоровления российского общества. Какие бы важные решения не принимали органы управления различных уровней социальной организации общества, их реализация обусловлена личностным отношением к своему здоровью каждого человека, индивидуальным выбором стратегии поведения и деятельности. Практика показывает, что заботиться о своём здоровье люди обычно начинают только после того, как недуг даст о себе знать. Поэтому формирование у людей отношения к своему здоровью как к величайшей ценности является одной из важных задач органов власти всех уровней, без решения которой их деятельность в области оздоровления российского общества не будет эффективной.

В современной научной литературе понятия «образ жизни», «здоровый образ жизни» в основном трактуются в узко-медицинском аспекте, что недостаточно для организации эффективного социального управления. Образ жизни обычно рассматривается как биосоциальная категория, определяющая тип жизнедеятельности в духовной и материальной сферах человеческого существования, отражающая наиболее общие и типичные его способы в конкретных природных и социальных условиях. Под здоровым образом жизни, как правило, понимается отказ от вредных привычек, исподволь оказывающих разрушительное влияние на человеческий организм, а также определенное упорядочение физиологических факторов человеческой жизнедеятельности. При этом обычно не учитываются социальные причины и условия их массового распространения.

Образ жизни – это способ, формы и условия индивидуальной и коллективной жизнедеятельности (трудовой, бытовой, социально-политической и культурной), типичный для конкретно-исторических социально-экономических отношений. Иначе говоря, образ жизни – это относительно устойчивые формы социального бытия, совместной деятельности людей, типичные для исторически конкретных социальных отношений, формирующиеся в соответствии с генерализированными ценностями и нормами, отражающими эти отношения.

Образ жизни возникает в результате реализации специфических способов и стилей жизни, появления модальной личности, воспроизводящей определенное отношение к миру, характерное для конкретных форм человеческой жизнедеятельности и консолидирующее основные сегменты социального пространства. В основе развитых культур всегда лежит определенная концепция человека и его жизненного ми­ра, связывающая воедино (цементирую­щая) ценности, социальные нормы, наиболее распространенные представления о жизни, социальные установки и реальную жизне­деятельность людей. На это обстоятельство впервые обратил внимание ученых М. Вебер[1]. В ходе социологического анализа религии, он придает образу жизни статус социокультурного явления, «этически определенной модификации» формы человеческого существования и исто­рически сложившейся системы жизнедеятельности, функ­ционирующей на основе ценностных смысложизненных ус­тановок (способов отношения к миру), специфика которых составляет ее качественную характеристику.

Распад советского образа жизни породил многообразие форм и способов человеческой жизнедеятельности, лишенных «принципиальной ориента­ции» и инициировал поиск механизмов, опосредующих взаи­модействие общества и личности, а также теоретических моделей, описы­вающих эти опосредствования с учетом активной роли лично­сти в формировании и изменении своего образа жизни. Движение от частичного, «сферного» знания к знанию, отражающему це­лостность образа жизни; от анализа условий к анализу самой жизнедеятельности, а также кардинально изменившаяся со­циально-экономическая ситуация способствовали разработке динамической (субъектно-деятельностной) концепции образа жизни. В соответствии с данной концепцией, не уровни организации общества и не его со­циальная структура, а именно общность и различия в самой жизнедеятельности людей являются критериями дифференциации и типологизации образа жизни. На основании этого положения в научный оборот была введена упорядоченная система катего­рий, отражающих логику анализа интегративных и дезинтегративных процессов в жизнедеятельности людей, их статику и динамику.

Образ жизни населения соответствует состоянию общества в целом и детерминирован социальным време­нем. Он не является объектом, свободным от выбора, а выступает в виде более или менее ограниченной совокупности возмож­ностей социальной адаптации, задающих и формирующих базовые типы жизнедеятельности в процессе социализации. Поэтому его основная функция - это скорее организация, упорядочение, нежели самоорганизация жизни. В условиях кризиса социальной системы, приводящего к разрушению устойчивых социальных связей, скреп­ляющих общество, образ жизни распадается как целост­ность, теряет свою качественную определенность, представ­ляя собой мозаику альтернативных способов и стилей жизни, каждый из которых претендует на приоритетность. Отсюда следует, что именно в эти периоды необходима наиболее интенсивная деятельность органов управления по формированию такого образа жизни, который бы в наибольшей степени способствовал реализации государственной политики.

Образ жизни является способом не только поддержания, воспроизводства, но также и изменения социальных отно­шений, важным фактором их динамики. Он определяется социальной средой, выбором профессии, родом занятий, местом жительства, уровнем экономического и социокультурного развития регионов, климатическими условиями и т. п., на основе осозна­ния людьми (социальными группами) своих особых специфических интересов и имеющихся альтернатив. Од­нако способ жизни характеризует не просто специфиче­ские черты жизнедеятельности людей, но и определенные сис­темы своеобразных, конкретных, качественно отличных друг от друга, нередко альтернативных жизнепроявлений: типичные пути социального самоопределения, реализуемые через повседневную деятельность. Именно в этом пла­не можно говорить, наряду с городским и сельским, о пред­принимательском, крестьянском, фермерском, фабрично-заводском и других спо­собах жизни. В ситуациях реального плюра­лизма ценностей и норм, различных форм социально-экономической адаптации и самоидентификации неизбежно происходит диверсификация способов жизни, формирование лично­стей и социальных групп, жизнь которых в силу качественных различий, случайных или закономерных изменений внешних или внутренних условий существенно отличается (порой зна­чительно) от той, что сложилась в общностях более высоко­го порядка.

Обычно в исследованиях обращение к категории образа жизни используется для повышения научной обоснованности социально-экономического планирования и управления социальными процессами путем комплексного подхода к его объектам. С этой целью образ жизни условно расчленяется на блоки показателей: трудовой, культурно-бытовой и общественно-политической деятельности (включая показатели брака и семьи, образования, национальных отношений и др.), сопряженные с показателями условий жизни - материального благосостояния людей, социального обеспечения, здравоохранения, образования, охраны окружающей среды и др. Совокупность этих показателей образует исходную (базовую) модель образа жизни, которая затем преобразуется в поисковую, нормативную и прогнозные модели. На основе сопоставления этих моделей вырабатываются соответствующие рекомендации для органов управления для принятия и реализации ими определенных управленческих решений.

В структурном отношении образ жизни – это совокупность нескольких различных и взаимосвязанных видов социальной активности. Главными из них являются: 1) различные виды социально-экономической активности, 2) комплекс занятий в сфере домашнего хозяйства, 3) занятия в сфере образования, 4) формы проведения свободного времени, 5) способы поддержания здоровья, 6) участие в политической жизни страны, 7) трудовая и территориальная мобильность, 8) проявления девиантного поведения, социальных, социально-обусловленных болезней и патологий.

Совершенно очевидно, к настоящему времени образ жизни населения России не приобрел черты устойчивой, целостной системы, а находится в процессе формирования. При этом его важнейшая сущностная характеристика – глубокая поляризация. Это, в частности, проявляется в одновременном существовании трех принципиально различных образов жизни: 1) образа жизни богатой верхушки общества, 2) образа жизни малоимущих и беднейших его слоев и 3) образа жизни нарождающегося среднего социального слоя (класса). Социальные проблемы, сопровождающие трансформацию российского общества и порождающие резкое социальное расслоение, не исчезли, но люди постепенно адаптировались к ним. Поэтому можно говорить о том, что начал оформляться новый образ жизни, в котором ни богатство, ни бедность не являются гарантом его качественного состояния (здорового или нездорового образа жизни).

Если категория «образ жизни» достаточно широко представлена в современной управленческой науке, то понятие «здорового образа жизни» незаслуженно обойдено вниманием ученых. Однако управление социальным здоровьем населения не может быть эффективным, если не будет ясности в том, что же следует понимать под категорией «здоровый образ жизни». Здоровый образ жизни – это не просто всё то, что благотворно влияет на здоровье людей, а важный показатель эффективности социального управления, критерий соответствия уровня развития социальных, в т. ч. и управленческих, отношений качеству человеческой жизнедеятельности. В данном случае речь идёт обо всех компонентах управленческой деятельности, направленных на охрану и улучшение социального здоровья населения. Понятие здорового образа жизни не сводится к отдельным формам медико-социальной активности: искоренению вредных привычек, следованию гигиеническим нормам, санитарному просвещению, обращению за лечением в медицинские учреждения и качеству медицинской помощи, соблюдению режима труда, отдыха, питания и многим другим, хотя все они отражают те или иные стороны образа жизни населения. Здоровый образ жизни – это, прежде всего, активная социально-полезная деятельность личности, социальной группы, общества, органов управления, использующих материальные и духовные возможности государства в интересах улучшения социального здоровья, гармонического духовного и физического развития населения.

Отечественными учёными , , , [2-6] отмечалось, что здоровый образ жизни выражает ориентированность личности на укрепление и развитие личного и общественного здоровья, реализует наиболее ценный вид профилактики социально-обусловленных заболеваний – первичную профилактику, предотвращающую их возникновение, способствует удовлетворению жизненно важной потребности в активных умственных и телесно-двигательных действиях По их мнению, здоровый образ жизни зависит от:

-  объективных общественных условий и социально-экономических факторов;

-  конкретных форм и способов жизни населения, позволяющих вести и реализовывать здоровый образ жизни в основных сферах человеческой жизнедеятельности;

-  системы социальных отношений, направляющих сознательную активность людей в русло здорового образа жизни.

Здоровый образ жизни в единстве его компонентов биологического и социального представляет собой уникальную социально-значимую ценность, достижение которой – важнейшая задача любого цивилизованного общества. Это форма человеческой жизнедеятельности, основанная на принципах духовности и нравственности, защищающая человека от неблагоприятных воздействий окружающей среды и позволяющая ему до глубокой старости сохранять духовное, нравственное, психическое и физическое здоровье. По мнению автора, он включает в себя следующие основные элементы: духовно-культурное совершенствование, морально-нравственное развитие, рациональный режим труда и отдыха, искоренение вредных привычек, оптимальный двигательный режим, личную гигиену, рациональное питание и др.

Духовно-культурное совершенствование как основной компонент здорового образа жизни проявляется в стремлении человека к постоянному повышению своего интеллектуального уровня, расширению мировоззрения и активному приобщению к ценностям национальной и мировой культуры. Особенности современной науки управления как самосто­ятельного направления в современном познании мира во многом проявляются в том, что ее важнейшим системообразующим компо­нентом (наряду с политическим, экономическим, социальным и др.) является сфера духовной жизни людей, состояние общественного и индивидуального сознания. Исходя из того, что любой субъект управления действует не только в определенной социально-экономической, политичес­кой, но  и в духовно-культурной  среде, можно заключить, что низкая эффективность управленческой деятельности по улучшению социального здоровья населения объясняется, в том числе, и недостаточным духовно-культурным уровнем самих управленцев (субъектов управления). Духовная среда отличается большой самостоятельностью и во многом определяет аналити­ческие, информационные, организационные и другие возмож­ности субъектов управления. Эффективность управленческой деятельности в целом, как и всякой деятельности, субъективна. Поэтому качество субъектив­ности, мера познания объективной реальности и методы воздействия на нее в значительной степени зависят от состояния духовной культуры субъектов управления (управляющей подсистемы): начиная от государства и кончая управленческой структурой любой социальной организации. Практика показывает, что мера субъективности в управлении возрастает и будет возрастать.

В настоящее время степень управляемости социальных систем в значительной степени обусловлена такими социальными регуляторами, как культура, традиции, нормы морали и нравственности, идеология, зрелость сознания, научность и целостность мышления и т. п. Роль и значение этих регуляторов не только постоянно возрастают, но и меняют сам характер управленческих отношений, которые все в большей мере освобождаются от жесткого воздействия (правового, административно-командного, финансо­во-экономического, фискального, информационно-манипулятивного и т. п.) и наполняются духовно-культурным, научным и морально-нравственным содержанием.

Об эффективности управленческой деятельности по формированию здорового образа жизни населения, можно судить по состоянию его духовно-культурной подсистемы. Духовно-культурная подсистема образуется из отношений между людьми, их объединениями, государством и обществом в целом по поводу духовно-культурных благ и соответствующих материализованных институтов, учреждений (образовательных, научных, культурных, религиозных), через которые реализуются эти отношения. Ее комплексным показателем можно считать состояние образования и уровень образованности населения. Однако российское образование в настоящее время все еще находится в кризисе, а образованность населения по сравнению с советским периодом отечественной истории значительно снизилась. Так с начала 90-х гг. в России, до недавнего времени стране всеобщей грамотности, возникла и начала обостряться проблема неграмотности взрослого населения. В настоящее время от нескольких сот тысяч до нескольких миллионов детей не посещают школу в связи с ростом миграционных потоков, социальной безнадзорностью и беспризорностью, что означает увеличение числа неграмотных взрослых в ближайшем будущем. Это отбрасывает страну по образовательному критерию на уровень стран третьего мира.

О нарастании тревожных тенденций в образовании говорит и низкий рейтинг российских вузов. Так, в 1990 году в соответствии с рейтингом Американской ассоциации высших учебных заведений в числе лучших семидесяти четырех неамериканских университетов были названы тринадцать российских, причем Московский государственный университет был вторым после Сорбонны, Санкт-Петербургский госуниверситет - шестым после Оксфордского, Кембриджского, Гейдельбергского и других знаменитых университетов. Но в 2007 году в рейтинг лучших вузов мира попал единственный российский вуз - МГУ им. , занявший 76-е место, а в 2006 году он находился на 70-й позиции.

В этой связи следует отметить, что СССР называли «самой читающей страной в мире». В настоящее время уровень чтения значительно снизился, в том числе из-за проблем в образовании и за счет Интернета. Но он все же остается относительно высоким. По данным социологических опросов (Рис. 1), в 1994 г. библиотеками всех типов пользовалось 20,7% населения страны, в 1999 г. — 18,0%, в 2003 г. — 17,9%, в 2004 – 18, в 2005 г. — 20,8%, в 2006 г. – 20,1 %. Это означает, что после резкого оттока из библиотек значительной части пользователей, начавшегося примерно в середине 1990-х гг. (после журнального бума, взлета читательской активности и других ярких явлений литературной жизни периода перестройки), объем библиотечной аудитории стабилизировался на уровне 20% взрослого населения. Однако к 2008 году произошло резкое снижение количества библиотек (более чем на 30%), введение в большинстве библиотек платных услуг и почти повсеместный их перевод в электронные библиотеки, услугами которых может воспользоваться далеко не каждый желающий. К тому же эти на первый взгляд оптимистические данные несколько меркнут в ходе качественного анализа
. Дело в том, что с 1994 по 2006 год существенно изменилась содержание чтения. Читатели в своей массе (более 80 %) отказались от чтения произведений классиков отечественной и зарубежной литературы, практически потеряли интерес к советской литературе, а перешли на ее более легкие жанры: детективы, ненаучную фантастику и т. д.

Рис. 1. Динамика читательской активности в России

Результаты социологического исследования, проведенного специалистами центра Юрия Левады в августе 2007 года, свидетельствуют о том, что «в последние несколько лет в России наблюдается устойчивая тенденция к снижению доли постоянно читающей публики и, соответственно к росту численности тех, кто не читает никогда». В процентном соотношении последняя группа составляет 37%, от случая к случаю читают 40% населения и активно читают всего 23%. В последнюю группу входят респонденты с высшим образованием в возрасте от 30-ти до 49 лет. Группу «совершенно не читающих» в большинстве своем составляют мужчины старше 50 лет с образованием ниже среднего, проживающие в селах и небольших городках. Аналитики «Левада-центра» пришли к выводу, что больше всех читают женщины, причем самым популярным жанром является женский детектив. Русскую классику читают всего 9%, зарубежную классику - 8%, а научно-популярную фантастику - 6%. Что касается нехудожественной литературы, то на первом месте стоят книги о здоровье, на втором – издания по кулинарии, на третьем - книги по специальности. Это означает, что население переходит к качественно иной досуговой деятельности, отдавая предпочтение фильмам (сериалам), музыке и Интернету. При общеевропейской тенденции феминизации читательской аудитории и одновременном ее старении ситуация в России несколько хуже. Особенно в плане читательского предпочтения. В маленьких городках далеко не всегда можно найти книжный магазин, обычно это лоток с определенным набором книг, так как нормальная книготорговля обрывается в городах с населением 300 тысяч человек.

На этом фоне происходит падение роли государственных библиотек, отсекая от чтения довольно большой сегмент тех, кто хочет читать, но не может себе позволить купить книгу. По официальной статистике, 90% издаваемой литературы не попадает в библиотеки, объем их книжных фондов за последние годы сократился в два раза, а читатели составляют всего 20% от взрослого населения. «Россия без книг» начинается сразу за пределами Московской кольцевой автодороги. Библиотеки в регионах страдают как от отсутствия книг, так и от возможности участвовать в книжном потоке. При этом практически повсеместно власти пытаются закрыть библиотеки и сэкономить бюджетные средства.

Отсюда следует, что в настоящее время продолжается снижение качества духовно-культурной составляющей образа жизни российского населения, что негативно сказывается на состоянии его социального здоровья. Однако успехи в экономике напрямую связаны с уровнем образованности населения, а, следовательно, совершенно необходима специальная национальная программа, которая сможет повлиять на рост интеллектуального потенциала страны. Падение интереса к чтению со стороны россиян, в особенности детей и подростков, – это серьезная угроза для духовного и экономического будущего России. Не случайно в Доктрине информационной безопасности Российской Федерации от 9г., подчеркивается опасность угрозы девальвация духовных ценностей, пропаганда образцов массовой культуры, основанных на культе насилия, на духовных и нравственных ценностях, противоречащих ценностям, принятым в российском обществе.

В этой связи следует отметить, что резкое сокращение количества библиотек, книжных магазинов, осуществляемое в большинстве регионов страны органами власти в целях экономии финансовых средств, можно назвать серьезной ошибкой. Так же как и трансляцию по телевидению многочисленных телесериалов, зачастую очень низкого качества. Исследование показывает, что современная молодежь перестала читать, а ее интеллектуальный уровень значительно снизился. С произведениями классиков отечественной литературы современные молодые люди, как правило, знакомятся по фильмам, но не читают их сами. Однако до тех пор, пока органам управления не удастся решить эту проблему, нельзя считать их деятельность по формированию здорового образа жизни эффективной.

С культурологической точки зрения, культурные ценности выполняют регулятивную функцию и играют роль духовных ориентиров в обществе. Они мотивируют действия человека и помогают осуществить выбор поведения в жизненно важных ситуациях. Соответствие жизни и деятельности индивида принятым в обществе ценностям, нормам и правилам создает у него ощущение собственной социальной полноценности, которое является условием для благополучного самочувствия. И наоборот, ощущение несоответствия поведения требованиям общества погружает человека в состояние дискомфорта. «Обладание ценностями облегчает для человека поиск смысла, так как, по крайней мере, в типичных ситуациях он избавлен от принятия решений… Противоречия ценностей отражаются в душе человека в форме ценностных конфликтов, играя важную роль в формировании ноогенных неврозов»[7].