Освобождение животных (стр. 16 )

Дох­рис­ти­ан­с­кое мыш­ле­ние

Отправ­ной точ­кой зре­ния здесь, по-ви­ди­мо­му, мо­жет счи­тать­ся сот­во­ре­ние все­лен­ной. Биб­лей­с­кое по­вес­т­во­ва­ние о сот­во­ре­нии ми­ра да­ет очень ясное пред­с­тав­ле­ние иу­дей­с­ким на­ро­дом при­ро­ды отно­ше­ний меж­ду че­ло­ве­ком и жи­вот­ным. Вот один из прек­рас­ных при­ме­ров, как древ­ний миф отда­ет­ся эхом в на­шу ре­аль­ность:

«И ска­зал Гос­подь, пусть зем­ля про­из­ве­дет на свет жи­вые тво­ре­ния по ро­ду сво­е­му, ро­га­тый скот и прес­мы­ка­ю­щих­ся, и зве­рей зем­ных по ро­ду сво­е­му и так это бы­ло. И соз­дал Гос­подь жи­вот­ных зем­ных по их ви­ду, и ро­га­тый скот по его ви­ду, и каж­дое су­щес­т­во, что пол­за­ет по зем­ле по ви­ду его: и уви­дел Гос­подь, что хо­ро­шо это бы­ло.

И ска­зал Гос­подь, пусть соз­дас­т­ся че­ло­век по на­ше­му обра­зу, по по­до­бию на­ше­му, и пусть гос­под­с­т­ву­ет он над ры­бой в мо­ре, и над пти­цей в воз­ду­хе, и над зем­лей, и над каж­дым прес­мы­ка­ю­щим­ся, что пол­за­ет по зем­ле.

Так соз­дал Гос­подь че­ло­ве­ка по обра­зу сво­е­му, в обра­зе Гос­по­да соз­дал он его, муж­чи­ной и жен­щи­ной соз­дал он его.

И бла­гос­ло­вил Гос­подь их. И ска­зал Гос­подь им: «Пло­ди­тесь и раз­м­но­жай­тесь, и на­пол­няй­те зем­лю сно­ва и сно­ва, и по­ко­ряй­те ее, и гос­под­с­т­вуй­те над ры­бой в мо­ре и над пти­цей в воз­ду­хе, и над каж­дым жи­ву­щим соз­да­ни­ем, что дви­га­ет­ся по зем­ле».

Биб­лия го­во­рит нам, что Бог соз­дал че­ло­ве­ка по сво­е­му соб­с­т­вен­но­му обра­зу. Мы мо­жем тол­ко­вать, что это че­ло­век соз­дал Бо­га по сво­е­му соб­с­т­вен­но­му обра­зу. В лю­бом слу­чае это ста­вит че­ло­ве­ка в осо­бое по­ло­же­ние во все­лен­ной как соз­да­ние, един­с­т­вен­ное из все­го жи­ву­ще­го, име­ю­щее бо­го­по­доб­ный облик. Кро­ме то­го, Бог в зак­лю­че­ние под­роб­но и ясно ска­зал, что да­ет че­ло­ве­ку гос­под­с­т­во над каж­дым на зем­ле жи­ву­щим су­щес­т­вом. Истин­но так­же и то, что в рай­с­ком са­ду это гос­под­с­т­во не бы­ло свя­за­но с убий­с­т­вом дру­гих жи­вот­ных для упот­реб­ле­ния в пи­щу. Стих 29 пер­вой гла­вы «Кни­ги Бы­тия» со­об­ща­ет, что по-на­ча­лу че­ло­век жил сре­ди трав и пло­до­вых де­ре­вьев и Рай час­то изоб­ра­жа­ет­ся кар­ти­ной пол­ней­ше­го ми­ра, в ко­то­ром ка­ко­го ли­бо ро­да убий­с­т­во не име­ло мес­та. Че­ло­век влас­т­во­вал, но в этом Раю ран­не­го пе­ри­о­да его дес­по­тизм имел ве­ли­ко­душ­ный, бла­гос­к­лон­ный ха­рак­тер.

Пос­ле со­вер­ше­ния гре­хо­па­де­ния че­ло­ве­ка, за ко­то­рое Биб­лия воз­ла­га­ет ответ­с­т­вен­ность на жен­щи­ну и на жи­вот­ное, мож­но по­нять, что убий­с­т­во жи­вот­ных ста­но­вит­ся до­пус­ти­мым. Бог сам одел Ада­ма и Еву в шку­ры жи­вот­ных, преж­де чем выд­во­рить их из рай­с­ко­го са­да. Их сын Авель дер­жал овец и из сво­е­го ста­да при­но­сил жер­т­вы Бо­гу. За­тем нас­ту­пил все­мир­ный по­топ, ког­да остат­ки все­го сот­во­рен­но­го бы­ли поч­ти пол­нос­тью стер­ты с ли­ца зем­ли, что­бы на­ка­зать че­ло­ве­ка за его злоб­ную гре­хов­ность. Ког­да во­ды схлы­ну­ли, Ной взбла­го­да­рил Гос­по­да, при­не­ся в огне­вые жер­т­вы «каж­до­го чис­то­го зве­ря и каж­дую чис­тую пти­цу». В свою оче­редь, Бог бла­гос­ло­вил Ноя и в зак­лю­че­ние зак­ре­пил гос­под­с­т­во че­ло­ве­ка та­ки­ми сло­ва­ми: «И бла­гос­ло­вил Гос­подь Ноя и его сы­но­вей и ска­зал им: пло­ди­тесь и раз­м­но­жай­тесь в чис­ле и на­пол­няй­те зем­лю сно­ва и сно­ва. И да убо­ят­ся вас и испол­нят­ся ужа­са пе­ред ва­ми каж­дый зверь на зем­ле и каж­дая пти­ца в воз­ду­хе, и все, что пе­ред­ви­га­ет­ся по зем­ле, и все ры­бы в мо­ре, в ва­ши ру­ки они отда­ют­ся. Каж­дое су­щес­т­во, что дви­га­ет­ся, бу­дет мя­сом для вас, да­же каж­дое зе­ле­ное рас­те­ние даю я вам».

Та­ко­ва ба­зо­вая по­зи­ция древ­не-ев­рей­с­ких сос­та­ви­те­лей Биб­лии по отно­ше­нию к жи­вой при­ро­де не­че­ло­ве­чес­ко­го про­ис­хож­де­ния. Это исти­на, что про­рок Иса­йя осуж­дал при­не­се­ние в жер­т­ву жи­вот­ных, и кни­га Иса­йи со­дер­жит чу­дес­ные идил­ли­чес­кие кар­ти­ны, ког­да волк жи­вет вмес­те с ягнен­ком, лев, по­доб­но во­лу, пи­та­ет­ся со­ло­мой и «они не поз­на­ют ни бе­ды, ни раз­ру­ше­ний на мо­ей свя­той го­ре». Вмес­те с тем, та­кая уто­пи­чес­кая кар­ти­на не со­дер­жит при­нуж­де­ния к не­мед­лен­но­му ее при­ня­тию. И в Ста­ром За­ве­те раз­б­ро­са­но не­ма­ло пас­са­жей, нас­толь­ко обод­ря­ю­щих на­ли­чи­ем раз­ной сте­пе­ни доб­ро­ты к жи­вот­ным, что это да­ет воз­мож­ность утвер­ж­дать о зап­ре­ще­нии тог­да без­рас­суд­ной жес­то­кос­ти. Одна­ко и в этих отрыв­ках нет ни­че­го, бро­са­ю­ще­го вы­зов обще­му взгля­ду, утвер­ж­да­е­мо­му Кни­гой Бы­тия, что че­ло­век — вер­ши­на тво­ре­ния, что все осталь­ные тво­ре­ния пе­ре­да­ны в его ру­ки, и что он име­ет бо­жес­т­вен­ное раз­ре­ше­ние уби­вать и по­е­дать их.

Вто­рым источ­ни­ком древ­них тра­ди­ций для за­пад­ной мыс­ли выс­ту­па­ет Гре­ция. Здесь преж­де все­го мы стал­ки­ва­ем­ся с кон­ф­лик­т­ны­ми тен­ден­ци­я­ми. Де­ло в том, что древ­негре­чес­кая мысль не бы­ла ни уни­фи­ци­ро­ван­ной, ни пос­то­ян­ной; она де­ли­лась на со­пер­ни­ча­ю­щие шко­лы, стро­и­ла свое уче­ние на док­т­ри­нах каж­до­го ее осно­ва­те­ля. Одна из них, шко­ла Пи­фа­го­ра, бы­ла ве­ге­та­ри­ан­с­кой и при­зы­ва­ла сво­их пос­ле­до­ва­те­лей отно­сить­ся к жи­вот­ным с ува­же­ни­ем воз­мож­но по­то­му, что они ве­ри­ли в то, что ду­ши умер­ших лю­дей пе­ре­се­ля­ют­ся в жи­вот­ных. Но са­мы­ми важ­ны­ми бы­ли шко­лы Пла­то­на и его уче­ни­ка Арис­то­те­ля.

Под­дер­ж­ка Арис­то­те­лем раб­с­т­ва хо­ро­шо извес­т­на; он счи­тал, что часть лю­дей са­мой при­ро­дой пред­наз­на­че­на к раб­с­т­ву и что раб­с­т­во для них — это пра­виль­ный и естес­т­вен­ный удел. Я упо­ми­наю об этом не для то­го, что­бы дис­к­ре­ди­ти­ро­вать Арис­то­те­ля, а по­то­му, что это не­об­хо­ди­мо для по­ни­ма­ния его по­зи­ции по отно­ше­нию к жи­вот­ным. Арис­то­тель счи­тал, что жи­вот­ные су­щес­т­ву­ют для слу­же­ния це­лям лю­дей, хо­тя в отли­чие от сос­та­ви­те­лей Кни­ги Бы­тия, он не усмат­ри­вал глу­бо­кой про­пас­ти меж­ду че­ло­ве­ком и осталь­ным ми­ром жи­вот­ных. Арис­то­тель не отри­цал, что че­ло­век то­же жи­вот­ное; в дей­с­т­ви­тель­нос­ти он опре­де­лял че­ло­ве­ка как жи­вот­ное ра­зум­ное. Раз­де­ляя по­ло­же­ние об общей при­ро­де жи­вот­ных, он, тем не ме­нее, счи­тал это не­дос­та­точ­ным для под­хо­дов к ним как к рав­ным. По Арис­то­те­лю че­ло­век, по сво­ей при­ро­де явля­ю­щий­ся ра­бом, без сом­не­ния есть су­щес­т­во че­ло­ве­чес­кое и по сво­им та­лан­там, спо­соб­нос­тям чув­с­т­во­вать удо­вольс­т­вие и боль, та­ков же, как и дру­гие че­ло­ве­чес­кие су­щес­т­ва, но исхо­дя из его пред­наз­на­че­ния должен быть в под­чи­не­нии сво­бод­но­го че­ло­ве­ка, Арис­то­тель отно­сил его к ка­те­го­рии «жи­во­го инстру­мен­та». Со­вер­шен­но откры­то Арис­то­тель по­ме­щал бок о бок в еди­ной фра­зе: раб это тот, кто «хо­тя и оста­ет­ся че­ло­ве­чес­ким су­щес­т­вом, явля­ет­ся так­же пред­ме­том соб­с­т­вен­нос­ти».

Если раз­ни­цы в умствен­ных спо­соб­нос­тях меж­ду че­ло­ве­чес­ки­ми су­щес­т­ва­ми дос­та­точ­но, что­бы одни бы­ли хо­зя­е­ва­ми, а дру­гие их соб­с­т­вен­нос­тью, Арис­то­тель дол­жен был прий­ти к мыс­ли о пра­виль­нос­ти че­ло­ве­чес­ко­го вер­хо­вен­с­т­ва над жи­вот­ны­ми. Это нас­толь­ко оче­вид­но, что не тре­бу­ет мно­гих аргу­мен­тов. При­ро­да, счи­тал Арис­то­тель, не­о­тъ­ем­ле­ма от ие­рар­хии, в ко­то­рой име­ю­щие мень­ше воз­мож­нос­тей для вы­жи­ва­ния, су­щес­т­ву­ют для це­лей тех, у ко­го та­ких воз­мож­нос­тей боль­ше. «...Рас­те­ния су­щес­т­ву­ют для це­лей жи­вот­ных, а пос­лед­ние — для це­лей че­ло­ве­ка. Ди­кие зве­ри или до­маш­ние жи­вот­ные для поль­зо­ва­ния и для пи­щи, а еще ди­кие зве­ри для пи­щи и дру­гих аксе­су­а­ров жиз­ни, та­ких как одеж­да и раз­ные инстру­мен­ты. Так как при­ро­да ни­че­го не де­ла­ет бес­цель­но или впус­тую, не­сом­нен­но истин­но то, что она соз­да­ла всех жи­вот­ных для це­лей че­ло­ве­ка».

Мыш­ле­ние хрис­ти­ан­с­т­ва

Хрис­ти­ан­с­т­во со вре­ме­нем су­ме­ло объе­ди­нить хрис­тан­с­кие и гре­чес­кие идеи о жи­вот­ных. Но воз­ник­ло и наб­ра­лось сил хрис­ти­ан­с­т­во под влас­тью Рим­с­кой импе­рии, и мы смо­жем луч­ше уви­деть на­чаль­ные ве­хи его ста­нов­ле­ния, если срав­ним хрис­ти­ан­с­кие по­зи­ции с те­ми, ко­то­рым они приш­ли на сме­ну. Рим­с­кая импе­рия бы­ла соз­да­на в зах­ват­ни­чес­ких вой­нах и нуж­да­лась в вы­де­ле­нии боль­шей час­ти сво­ей энер­гии и до­хо­дов на во­ен­ные си­лы, за­щи­щав­шие и рас­ши­ряв­шие ее обшир­ные тер­ри­то­рии. Та­кие усло­вия не вос­пи­ты­ва­ли и не сти­му­ли­ро­ва­ли сен­ти­мен­таль­ных сим­па­тий к сла­бо­му. Тон в рим­с­ком общес­т­ве за­да­ва­ли во­ин­с­кие доб­лес­ти. Внут­ри са­мо­го Ри­ма, да­ле­ко уда­лен­но­го от схва­ток на по­лях сра­же­ния, ха­рак­тер рим­с­ких граж­дан под­вер­гал­ся силь­но­му ужес­то­че­нию в хо­де так на­зы­ва­е­мых «игр».

Хо­тя каж­дый школь­ник зна­ет, как хрис­ти­ан отда­ва­ли на рас­тер­за­ние львам в Ко­ли­зее, зна­че­ние игр, как по­ка­за­те­ля воз­мож­но­го пре­де­ла со­чув­с­т­вия и сос­т­ра­да­ния — не­сом­нен­но. Здесь по­ве­де­ние го­род­с­ко­го на­се­ле­ния импе­рии вы­ра­жа­лось на­и­бо­лее искрен­не. Муж­чи­ны и жен­щи­ны наб­лю­да­ли изби­е­ние и че­ло­ве­чес­ких су­ществ, и дру­гих жи­вот­ных, как обык­но­вен­ное ве­чер­нее раз­в­ле­че­ние, и это про­дол­жа­лось сто­ле­ти­я­ми, не вы­зы­вая поч­ти ни у ко­го про­тес­та.

Исто­рик XIX сто­ле­тия Г. Ли­ки про­вел сле­ду­ю­щий под­с­чет хо­да раз­ви­тия рим­с­ких игр от их на­ча­ла, за­ро­див­ших­ся из, ка­за­лось бы, огра­ни­чен­ной схват­ки двух гла­ди­а­то­ров: «Прос­тая схват­ка, еди­но­бор­с­т­во пос­те­пен­но при­е­да­лась, ста­но­вясь не­ин­те­рес­ным зре­ли­щем; это сти­му­ли­ро­ва­ло раз­ра­бот­ку но­вых ви­дов жес­то­ко­го звер­с­т­ва, что бу­ди­ло инте­рес зри­те­лей. Одно вре­мя на сце­ну вы­пус­ка­ли сцеп­лен­ных вмес­те мед­ве­дя и буй­во­ла. Кру­тясь в сви­ре­пой схват­ке, жи­вот­ные пе­ре­се­ка­ли аре­ну. В дру­гом слу­чае прес­туп­ни­ки, оде­тые в зве­рин­ные шку­ры, сра­жа­лись с бы­ка­ми, до­ве­ден­ны­ми до бе­зу­мия рас­ка­лен­ным же­ле­зом; в бы­ков стре­ля­ли стре­ла­ми и ме­та­ли дро­ти­ки, снаб­жен­ны­ми пак­лей с го­ря­щей смо­лой. В прав­ле­ние Ка­ли­гу­лы в один день пред­с­тав­ле­ний бы­ло уби­то че­ты­ре сот­ни мед­ве­дей, а при Не­ро­не в одной из игр 400 тиг­ров лю­то сра­жа­лись с бы­ка­ми и сло­на­ми. В один из дней пос­вя­ще­ния бо­гам, в те­ат­ре Ко­ли­зей в прав­ле­ние Ти­та бы­ло умер­щ­в­ле­но пять ты­сяч жи­вот­ных. В прав­ле­ние Тра­я­на игры про­дол­жа­лись 123 дня под­ряд. Львы, тиг­ры, сло­ны, но­со­ро­ги, гип­по­по­та­мы, жи­ра­фы, буй­во­лы, оле­ни, да­же кро­ко­ди­лы и змеи исполь­зо­ва­лись в играх, при­да­вая спек­так­лям но­виз­ну. Не бы­ло не­дос­тат­ка и в че­ло­ве­чес­ких стра­да­ни­ях. Де­сять ты­сяч бой­цов сра­жа­лись в играх, устро­ен­ных Тра­я­ном. Не­рон но­чью иллю­ми­ни­ро­вал свои са­ды хрис­ти­а­на­ми, го­ря­щи­ми в прос­мо­лен­ных ру­баш­ках. При импе­ра­то­ре До­ми­ци­а­не зас­тав­ля­ли сра­жать­ся во­о­ру­жен­ных не­мощ­ных кар­ли­ков. Жаж­да кро­ви бы­ла нас­толь­ко силь­ной, что по­пу­ляр­ность пра­ви­те­ля не так за­ви­се­ла от сво­ев­ре­мен­ной дос­тав­ки зер­на, как от ре­гу­ляр­но­го устрой­с­т­ва игр».