Освобождение животных (стр. 23 )

«Три сле­пые мы­ши! Как они бе­гут! Они убе­га­ют от же­ны фер­ме­ра, ко­то­рая отре­за­ла им хвос­ты прочь! Острым но­жом для мя­са. Да ви­де­ли ли вы та­кое? Три сле­пые мы­ши, как они бе­гут!»

Для де­тей, вос­пи­тан­ных на та­ких сказ­ках и кру­жа­щих­ся в по­доб­ных хо­ро­во­дах, не бы­ло не­пос­ле­до­ва­тель­нос­ти в том, че­му их учи­ли и что они ели. Се­год­ня, одна­ко, та­кие сказ­ки и сти­хи вы­хо­дят из мо­ды и внеш­не, со сто­ро­ны, отно­ше­ние де­тей к жи­вот­ным мож­но да­же уви­деть лас­ко­вым и свет­лым, что ко­неч­но да­ле­ко от истин­но­го отно­ше­ния де­тей к жи­вот­ным. Как бы то ни бы­ло, проб­ле­ма воз­ни­ка­ет в та­ком зву­ча­нии: чем мы мо­жем пи­тать­ся кро­ме мя­са жи­вот­ных? Ответ на пос­та­нов­ку этой проб­ле­мы пред­с­тав­ля­ет­ся прос­той отго­вор­кой. Преж­де все­го, тя­го­те­ние де­тей к жи­вот­ным не опре­де­ля­ют­ся воп­ро­са­ми пи­та­ния; жи­вот­ные — это их лю­бим­цы — со­ба­ки, кош­ки и дру­гие. Име­ют­ся ви­ды жи­вот­ных, осо­бен­но сим­па­тич­ных де­тям, при­чем жи­ву­щим в го­ро­дах и при­го­ро­дах. Мяг­кие на­бив­ные игруш­ки боль­ше нра­вят­ся де­тям, ког­да они мед­ве­ди или львы, а не сви­ньи или ко­ро­вы. Ког­да в сказ­ках и на стра­ни­цах книг по­яв­ля­ют­ся счас­т­ли­вые изоб­ра­же­ния сельс­ко­хо­зяй­с­т­вен­ных жи­вот­ных, то это то же са­мое уви­ли­ва­ние от ре­ше­ния проб­ле­мы пу­тем вве­де­ния де­тей в заб­луж­де­ние отно­си­тель­но отно­ше­ния к жи­вот­ным на сов­ре­мен­ных фер­мах и по­пыт­ки скрыть от де­тей страш­ную дей­с­т­ви­тель­ность, изло­жен­ную в гла­ве 3 этой кни­ги. Нап­ри­мер, в одной из по­пу­ляр­ных книг «Сельс­ко­хо­зяй­с­т­вен­ные жи­вот­ные», ко­то­рая по­па­дет к ре­бен­ку с кар­тин­ка­ми кур, индю­ков, ко­ров и сви­ней, всег­да окру­жен­ных их ми­лым по­том­с­т­вом, нет и на­ме­ка на клет­ки, про­ли­тие кро­ви, или по­пав­ших в по­ле зре­ния стой­ла или ко­нюш­ни. Текст кни­ги со­об­ща­ет, что сви­ньи «лю­бят обсы­пать­ся му­кой, за­тем вы­ва­лять­ся в гря­зи и бе­гать с виз­гом», в то вре­мя как ко­ро­вы «та­ких ве­щей не де­ла­ют, но без кон­ца хле­щут се­бя хвос­та­ми, едят тра­ву и мы­чат». Бри­тан­с­кие кни­ги, та­кие как «Сельс­кое хо­зяй­с­т­во», бес­т­сел­ле­ры в се­рии «Бо­жья ко­ров­ка» соз­да­ют та­кое же впе­чат­ле­ние де­ре­вен­с­кой прос­то­ты, по­ка­зы­вая ку­ри­цу, рас­ха­жи­ва­ю­щую по пло­до­во­му са­ду со сво­и­ми цып­ля­та­ми, и всех дру­гих жи­вот­ных, бла­го­ден­с­т­ву­ю­щих со сво­им по­том­с­т­вом на прос­тор­ной мес­т­нос­ти. Не­у­ди­ви­тель­но, что пос­ле та­ко­го ро­да чти­ва в по­ру ран­не­го пе­ри­о­да жиз­ни, де­ти вы­рас­та­ют в пол­ной уве­рен­нос­ти в том, что если жи­вот­ные и «дол­ж­ны» уме­реть для обес­пе­че­ния лю­дей пи­щей, то до нас­туп­ле­ния это­го ча­са они бе­зус­лов­но жи­ли счас­т­ли­во.

Осоз­на­вая важ­ность жиз­нен­ных по­зи­ций, фор­ми­ру­ю­щих­ся в мо­ло­дом воз­рас­те, дви­же­ние за осво­бож­де­ние жен­щин пред­ло­жи­ло изме­нить ха­рак­тер рас­с­ка­зов и ска­зок, ко­то­рые мы чи­та­ем для сво­их де­тей. Они хо­те­ли, что­бы в сказ­ках бла­го­род­ные прин­цес­сы спа­са­ли жизнь прин­цам, ока­зав­ших­ся в труд­ном по­ло­же­нии. Одна­ко пе­ре­де­лать сказ­ки, ко­то­рые мы чи­та­ет сво­им де­тям, ока­за­лось не так лег­ко, хо­тя жес­то­кость — да­ле­ко не иде­аль­ная те­ма для дет­с­ких ска­зок. И все-та­ки бы­ло бы воз­мож­но избе­жать на­и­бо­лее отвра­ти­тель­ных де­та­лей, снаб­жая де­тей книж­ны­ми кар­тин­ка­ми и сказ­ка­ми, ко­то­рые про­буж­да­ли бы отно­ше­ние к жи­вот­ным, как к не­за­ви­си­мым су­щес­т­вам, а не как к ма­лень­ким умнень­ким пред­ме­там, су­щес­т­ву­ю­щим для на­ше­го раз­в­ле­че­ния и сто­ла. А ког­да де­ти под­рас­тут, они уже бу­дут осве­дом­ле­ны, что боль­шин­с­т­во жи­вот­ных жи­вет в усло­ви­ях, ко­то­рые на­до приз­нать ма­лоп­ри­ят­ны­ми. Труд­ность мо­жет так­же зак­лю­чать­ся в том, что ро­ди­те­ли не­ве­ге­та­ри­ан­с­ких убеж­де­ний мо­гут при­нуж­дать сво­их де­тей не вос­п­ри­ни­мать глу­бо­ко сказ­ку, опа­са­ясь, что обла­го­ра­жи­ва­ние дет­с­ко­го отно­ше­ния к жи­вот­ным мо­жет раз­ру­шить всю сис­те­му се­мей­но­го пи­та­ния. Да­же сей­час не­ред­ко при­хо­дит­ся слы­шать, что де­ти, узнав об убий­с­т­ве жи­вот­ных на мя­со, отка­зы­ва­ют­ся есть мя­со сво­их дру­зей. К со­жа­ле­нию это инстин­к­тив­ное соп­ро­тив­ле­ние встре­ча­ет мо­гу­чих про­тив­ни­ков в ли­це не­ве­ге­та­ри­ан­с­ких ро­ди­те­лей и боль­шин­с­т­во де­тей ока­зы­ва­ет­ся не в сос­то­я­нии осу­щес­т­вить свой отказ от мяс­ной пи­щи, ока­зы­ва­ясь в не­рав­ной оппо­зи­ции к сво­им ро­ди­те­лям, ко­то­рые обес­пе­чи­ва­ют их пи­та­ние, уве­ряя при этом, что без мя­са они не вы­рас­тут боль­ши­ми и силь­ны­ми. Оста­ет­ся на­деж­да упо­вать, что рас­п­рос­т­ра­не­ние зна­ний о при­ро­де пи­та­ния поз­во­лит боль­шин­с­т­ву ро­ди­те­лей осоз­нать, что в этом воп­ро­се де­ти бы­ли муд­рее их*.

* Нап­ри­мер, Ло­у­ренс Коль­берг, фи­зи­о­лог из Гар­вар­д­с­ко­го уни­вер­си­те­та, отме­чал в сво­ей ра­бо­те при­сут­с­т­вие нрав­с­т­вен­но­го раз­ви­тия у де­тей, рас­с­ка­зы­вая, что его сын в воз­рас­те 4-х лет при­нял свою пер­вую нрав­с­т­вен­ную уста­нов­ку, отка­зав­шись есть мя­со, по­то­му что, как он ска­зал, «это пло­хо уби­вать жи­вот­ных». Да­лее Коль­берг рас­с­ка­зы­ва­ет, что шес­ти­ме­сяч­ные уго­во­ры его сы­на изме­нить свою по­зи­цию по­тер­пе­ли не­у­да­чу, в т. ч. в по­ис­ках раз­ли­чия меж­ду оправ­дан­ным и не­оп­рав­дан­ным убий­с­т­вом, что по­ка­за­ло пра­во­ту его сы­на, хо­тя и испо­ве­ду­ю­ще­го бо­лее прос­тую и бес­хит­рос­т­ную нрав­с­т­вен­ную плат­фор­му.

Все это по­ка­зы­ва­ет, до ка­кой сте­пе­ни лю­ди се­год­ня изо­ли­ро­ва­ны от жи­вот­ных, упот­реб­ля­е­мых в пи­щу, да­же ре­бе­нок по­лу­ча­ет из ли­те­ра­ту­ры све­де­ния, убеж­да­ю­щие его, что жи­вот­но­вод­чес­кая фер­ма — это мес­то, где жи­вот­ные бро­дят на сво­бо­де в идил­лии, и та­кое лож­ное впе­чат­ле­ние не­ред­ко оста­ет­ся у не­го на всю жизнь. В го­ро­дах или при­го­ро­дах не бы­ва­ет жи­вот­но­вод­чес­ких ферм, по­э­то­му го­ро­жа­не мо­гут ви­деть их лишь по­бы­вав там, или про­ез­жая сельс­кой мес­т­нос­тью, где сей­час дей­с­т­ви­тель­но мож­но ви­деть сов­ре­мен­ные стро­е­ния и отно­си­тель­но не­боль­шое ко­ли­чес­т­во жи­вот­ных на пас­т­би­щах. И лишь нем­но­гие из нас мо­гут знать, что же в дей­с­т­ви­тель­нос­ти тво­рит­ся в зак­ры­тых по­ме­ще­ни­ях и са­ра­ях для вы­ра­щи­ва­ния цып­лят-брой­ле­ров.

И по­че­му-то сред­с­т­ва мас­со­вой инфор­ма­ции не инфор­ми­ру­ют общес­т­вен­ность об этом пред­ме­те. На аме­ри­кан­с­ком те­ле­ви­де­нии есть прог­рам­ма, изоб­ра­жа­ю­щая жи­вот­ных в так на­зы­ва­е­мом ди­ком сос­то­я­нии (или пред­по­ло­жи­тель­но ди­ком, по­то­му что жи­вот­ных пред­ва­ри­тель­но отлав­ли­ва­ют, а за­тем вы­пус­ка­ют в ого­ро­жен­ный за­гон для удоб­с­т­ва съе­мок). Одна­ко те­ма­ти­ка о фер­мах интен­сив­но­го вы­ра­щи­ва­ния жи­вот­ных лишь изред­ка мо­жет про­мельк­нуть на экра­не, как спе­ци­аль­ная те­ма по сельс­ко­му хо­зяй­с­т­ву или про­из­вод­с­т­ву пи­ще­вой про­дук­ции. Ко­му-то вы­год­но, что­бы те­лез­ри­тель боль­ше знал о жиз­ни ге­пар­дов и акул, чем о цып­ля­тах или те­ля­тах, ко­то­рых вы­ра­щи­ва­ют для бой­ни. В ре­зуль­та­те по­доб­ной «ин­фор­ма­ции» о сельс­ко­хо­зяй­с­т­вен­ных жи­вот­ных, ра­зу­ме­ет­ся, рас­тет при­быль те­ле­ви­зи­он­ных ком­па­ний в ви­де опла­чен­ной рек­ла­мы, изоб­ра­жа­ю­щей сме­хот­вор­ные ка­ри­ка­ту­ры на сви­ней, же­ла­ю­щих пос­ко­рее прев­ра­тить­ся в кол­ба­сы или тун­цов, стре­мя­щих­ся, что­бы их за­кон­сер­ви­ро­ва­ли. Т. е. общес­т­вен­нос­ти пре­под­но­сит­ся откро­вен­ная ложь, нап­ри­мер об усло­ви­ях раз­ве­де­ния цып­лят-брой­ле­ров. Не луч­ше обсто­ит де­ло и с га­зе­та­ми. В их те­ма­ти­ке, пос­вя­щен­ной жи­вот­но­му ми­ру, пре­об­ла­да­ет инфор­ма­ция, «ин­те­ре­су­ю­щая чи­та­те­ля», нап­ри­мер, что го­рил­ла в зо­о­пар­ке ро­ди­ла де­те­ны­ша или све­де­ния о ви­дах, на­хо­дя­щих­ся под угро­зой исчез­но­ве­ния. А вот све­де­ния о со­вер­шен­с­т­во­ва­нии жи­вот­но­вод­чес­ко­го обо­ру­до­ва­ния, ко­то­рое ли­ша­ет мил­ли­о­ны жи­вот­ных да­же сво­бо­ды пе­ред­ви­же­ния — в пе­ри­о­ди­ке не по­яв­ля­ют­ся.

Если общес­т­вен­нос­ти не­из­вес­т­но о том, что де­ла­ет­ся на жи­вот­но­вод­чес­ких фер­мах, то не боль­ше зна­ет она и о том, что про­ис­хо­дит за вы­со­ки­ми огра­да­ми инсти­ту­тов и ла­бо­ра­то­рий. Хо­тя ре­зуль­та­ты иссле­до­ва­ний обыч­но пуб­ли­ку­ют­ся в на­уч­ных жур­на­лах, све­де­ния о про­во­ди­мых опы­тах, как пра­ви­ло, фильт­ру­ют­ся пе­ред по­да­чей на пуб­ли­ку и, в осо­бен­нос­ти, если иссле­до­ва­ния име­ют не­о­быч­ный ха­рак­тер. По­э­то­му общес­т­вен­ность во­об­ще ни­ког­да не узна­ет о боль­шин­с­т­ве опы­тов, про­во­ди­мых на жи­вот­ных, а об осталь­ных инфор­ма­ция по­да­ет­ся как о три­ви­аль­ных за­у­ряд­ных со­бы­ти­ях. Так как мы ви­де­ли из гла­вы 2, ник­то не зна­ет точ­но, сколь­ко экспе­ри­мен­тов бы­ло вы­пол­не­но на жи­вот­ных в Со­е­ди­нен­ных Шта­тах и не уди­ви­тель­но, что общес­т­вен­ность счи­та­ет нез­на­чи­тель­ной те­му о про­ве­де­нии та­ких экспе­ри­мен­тов. Бла­гоп­ри­ят­ные усло­вия для про­ве­де­ния та­ких экспе­ри­мен­тов соз­да­ют­ся еще и тем, что общес­т­вен­ность во­об­ще ма­ло зна­ет о жи­вот­ных, отку­да они при­хо­дят или ку­да они де­ва­ют­ся пос­ле их смер­ти. (Стан­дар­т­ный учеб­ник по исполь­зо­ва­нию жи­вот­ных в экспе­ри­мен­тах со­ве­ту­ет уче­ным-ес­тес­т­во­ис­пы­та­те­лям ско­рее по­ме­щать те­ла по­гиб­ших жи­вот­ных в кре­ма­ци­он­ную печь, не остав­ляя их для обоз­ре­ния, т. к. это «обыч­но не спо­соб­с­т­ву­ет по­вы­ше­нию прес­ти­жа иссле­до­ва­тельс­ко­го цен­т­ра или шко­лы в гла­зах общес­т­вен­но­го мне­ния»)*.

* У ме­ня в этой свя­зи бы­ли лю­бо­пыт­ные про­ис­шес­т­вия, ког­да я за­ни­мал­ся иллюс­т­ри­ро­ва­ни­ем этой кни­ги и по­се­тил биб­ли­о­те­ку фо­тог­ра­фий Аген­т­с­т­ва Ассо­шай­тед Пресс в Нью-Йор­ке. Там я без кон­ца на­хо­дил изоб­ра­же­ния де­тей, дер­жа­щих на ру­ках ро­зо­вых по­ро­сят, снаб­жен­ных круп­ны­ми над­пи­ся­ми, жи­вот­ных из зо­о­пар­ков с их де­те­ны­ша­ми, но ниг­де не бы­ло фо­тог­ра­фии сов­ре­мен­ной фер­мы по вы­ра­щи­ва­нию те­лят или сви­ней.

Итак, не­ве­де­ние, а с ним и не­об­ра­зо­ван­ность — вот пер­вая ли­ния обо­ро­ны спе­си­е­циз­ма. Ко­неч­но, мо­жет по­ка­зать­ся, что лег­че все­го бы­ло бы про­ло­мить брешь в кон­це кон­цов и по­ка­зать истин­ную прав­ду. Но не­ве­жес­т­во на­ше­го общес­т­ва так дол­го тор­жес­т­во­ва­ло, что те­перь лю­ди уже и не хо­тят искать эту истин­ную прав­ду. «Не го­во­ри­те мне об этом, вы испор­ти­те мне обед» — вот обыч­ный ответ на по­пыт­ку рас­с­ка­зать ко­му-ли­бо, как этот обед был при­го­тов­лен. Да­же лю­ди, осве­дом­лен­ные о том, что тра­ди­ци­он­ная се­мей­ная фер­ма дол­ж­на ру­ко­вод­с­т­во­вать­ся инте­ре­са­ми боль­шо­го биз­не­са, и что ряд сом­ни­тель­ных экспе­ри­мен­тов все-та­ки про­ис­хо­дят в ла­бо­ра­то­ри­ях, цеп­ля­ют­ся за смут­ную уве­рен­ность, что усло­вия про­ве­де­ния та­ких опы­тов не мо­гут быть слиш­ком пло­хи­ми или успо­ка­и­ва­ют­ся на том, что за­ни­мать­ся та­ки­ми воп­ро­са­ми дол­ж­ны ком­пе­тен­т­ные орга­ны пра­ви­тельс­т­ва или общес­т­ва по со­дей­с­т­вию бла­го­по­лу­чию жи­вот­ных. Д-р Бер­нард Гржи­мек — ди­рек­тор зо­о­пар­ка во Фран­к­фур­те и один из на­и­бо­лее откро­вен­ных за­пад­но-гер­ман­с­ких про­тив­ни­ков так на­зы­ва­е­мых ферм интен­сив­но­го жи­вот­но­вод­с­т­ва, счи­тал, что не­ве­де­ние отно­си­тель­но та­ких ферм се­год­ня есть след­с­т­ви­ем не­об­ра­зо­ван­нос­ти и склон­нос­ти преж­них по­ко­ле­ний нем­цев к дру­гим фор­мам звер­с­т­ва, так­же скры­ва­е­мых от чу­жих глаз. И без сом­не­ния в обо­их слу­ча­ях это не объяс­ня­лось не­воз­мож­нос­тью най­ти вы­ход, а ско­рее не­же­ла­ни­ем его искать и не знать фак­тов, ко­то­рые мог­ли тре­во­жить со­весть лю­дей.