Освобождение животных (стр. 22 )

Дру­гим, кто приз­на­ет уте­ше­ние гре­хом в том, что мы не мо­жем жить без то­го, что­бы не уби­вать, был Артур Шо­пен­га­у­эр. Шо­пен­га­у­эр ока­зал боль­шое вли­я­ние на про­цесс про­ник­но­ве­ния вос­точ­ных идей на за­пад и в нес­коль­ких пас­са­жах он по­ка­зал кон­т­рас­ты меж­ду «от­в­ра­ти­тель­ным» отно­ше­ни­ем к жи­вот­ным, пре­об­ла­да­ю­щем в за­пад­ной фи­ло­со­фии и ре­ли­гии с та­ко­вы­ми в буд­дий­с­кой и инду­ис­т­с­кой сфе­ре. Его стиль изло­же­ния и по­ле­ми­ки — острый, през­ри­тель­ный, нас­меш­ли­вый со мно­жес­т­вом остро­го кри­ти­циз­ма за­пад­ных по­зи­ций — зву­чит впол­не сов­ре­мен­но да­же се­год­ня. Пос­ле ря­да обыч­ных острых пас­са­жей, Шо­пен­га­у­эр быс­т­ро сос­ре­до­та­чи­ва­ет­ся на воп­ро­се убий­с­т­ва ра­ди пи­щи. Он при­хо­дит к отри­ца­нию, что че­ло­ве­чес­т­во спо­соб­но жить и вы­жить без убий­с­т­ва для пи­та­ния (он прек­рас­но зна­ком с си­ту­а­ци­ей в Индии в этом отно­ше­нии), но свое мне­ние он про­воз­г­ла­ша­ет так: «Без жи­вот­ной пи­щи в усло­ви­ях Се­ве­ра че­ло­ве­чес­кая ра­са не смо­жет да­же су­щес­т­во­вать». Хо­тя Шо­пен­га­у­эр и не ста­вит исход­ным пун­к­том воп­рос о ге­ог­ра­фи­чес­ких раз­ли­чи­ях, он до­бав­ля­ет, что смерть жи­вот­но­го дол­ж­на быть вы­пол­не­на как мож­но бо­лее «лег­ким спо­со­бом», при по­мо­щи хло­ро­фор­ма.

Да­же Бен­там, ясно изло­жив­ший не­об­хо­ди­мость рас­ши­ре­ния прав су­ществ не­че­ло­ве­чес­ко­го про­ис­хож­де­ния, за­кон­чил изло­же­ние сво­ей точ­ки зре­ния так: «...име­ет­ся очень хо­ро­шее объяс­не­ние, по­че­му мы при­чи­ня­ем им стра­да­ния, пот­реб­ляя их в пи­щу, пос­коль­ку нам нра­вит­ся есть; мы де­ла­ем луч­ше для них и ни­ког­да не де­ла­ем ху­же. Они не име­ют это­го длин­но­го за­тяж­но­го пе­ри­о­да пред­чув­с­т­вия и ожи­да­ния бу­ду­щей ни­ще­ты и нес­час­тий, ко­то­рый мы име­ем. Они обыч­но стра­да­ют и уми­ра­ют на на­ших ру­ках и всег­да как мож­но быс­т­рее и пос­ред­с­т­вом спо­со­ба, при­чи­ня­ю­ще­го на­и­мень­шую боль, чем тот, ко­то­рый не­из­беж­но ожи­дал бы их, на­хо­дись они в при­род­ных усло­ви­ях».

Как бы тща­тель­но не про­ра­ба­ты­ва­лись те­о­ре­ти­чес­кие воз­мож­нос­ти ма­ло­бо­лез­нен­но­го убий­с­т­ва, мас­со­вые убий­с­т­ва жи­вот­ных для пи­та­ния не бу­дут и ни­ког­да не бы­ли ма­ло­бо­лез­нен­ны­ми. Ког­да Шо­пен­га­у­эр и Бен­там пи­са­ли свои тру­ды, за­бой жи­вот­ных был еще бо­лее ужа­са­ю­щим де­лом, чем се­год­ня. Жи­вот­ных при­нуж­да­ли пок­ры­вать боль­шие рас­с­то­я­ния пе­шим про­го­ном, нап­рав­ля­ясь на бой­ню по­гон­щи­ка­ми, за­ин­те­ре­со­ван­ны­ми лишь в том, что­бы за­кон­чить пе­ре­гон как мож­но ско­рее. Ста­до мо­жет про­вес­ти в пу­ти два или три дня, по­ка по­па­дет на за­бой­ный двор, на­хо­дясь это вре­мя без пи­щи и, воз­мож­но, без во­ды; за­тем они бу­дут за­ре­за­ны вар­вар­с­ки­ми ме­то­да­ми без ка­ких ли­бо форм пред­ва­ри­тель­но­го оглу­ше­ния. Нес­мот­ря на па­те­ти­чес­кие сло­ва Бен­та­ма, они пос­ле пе­ре­жи­да­ния в за­го­не вой­дут в за­бой­ный двор и ощу­тят обо­ня­ни­ем за­пах кро­ви их то­ва­ри­щей.

Ви­льям Пэ­ли, так же, как и Дар­вин, при­дер­жи­вал­ся по отно­ше­нию к жи­вот­ным нрав­с­т­вен­ной по­зи­ции ран­них по­ко­ле­ний, хо­тя он и снес интел­лек­ту­аль­ные фун­да­мен­ты этих по­зи­ций. Он про­дол­жал обе­дать мя­сом тех са­мых су­ществ, ко­то­рые, как он го­во­рил, бы­ли на­де­ле­ны та­лан­та­ми и спо­соб­нос­тя­ми люб­ви, па­мя­ти, лю­боз­на­тель­нос­ти и сим­па­тии друг к дру­гу. И он отка­зал­ся под­пи­сать пе­ти­цию, обра­щен­ную RSPCA (Ко­ро­лев­с­кое общес­т­во по пре­дот­в­ра­ще­нию жес­то­ко­го обра­ще­ния с жи­вот­ны­ми) в прес­су о за­ко­но­да­тель­ном кон­т­ро­ле над экспе­ри­мен­та­ми на жи­вот­ных. Его пос­ле­до­ва­те­ли сош­ли с избран­но­го ими пу­ти, за­я­вив, что хо­тя че­ло­век и явля­ет­ся час­тью при­ро­ды и про­ис­хо­дит от жи­вот­ных, это не да­ет осно­ва­ний для пе­рес­мот­ра и изме­не­ния его ста­ту­са. Отве­чая на обви­не­ние, что идеи Дар­ви­на под­ры­ва­ют дос­то­ин­с­т­во че­ло­ве­ка, на­и­боль­ший за­щит­ник Дар­ви­на То­мас Гек­с­ли ска­зал: «Нет ни­ко­го бо­лее убеж­ден­но­го, чем я, что гро­мад­ная про­пасть меж­ду ци­ви­ли­зо­ван­ным че­ло­ве­ком и жи­вот­ны­ми... на­ша поч­ти­тель­ность и бла­го­дар­ность за бла­го­род­с­т­во че­ло­ве­чес­т­ва не бу­дет умень­шать­ся от зна­ния то­го, что че­ло­век по сво­е­му сос­та­ву и струк­ту­ре — одно из жи­вот­ных...»

Здесь мы бо­лее ясно ви­дим иде­о­ло­ги­чес­кую при­ро­ду обос­но­ва­ния и оправ­да­ния исполь­зо­ва­ния на­ми жи­вот­ных. Это очер­чи­ва­ет отли­чи­тель­ную ха­рак­те­рис­ти­ку иде­о­ло­гии, за­да­ча ко­то­рой про­ти­во­дей­с­т­во­вать опро­вер­же­нию. Если из-под этой иде­о­ло­ги­чес­кой по­зи­ции фун­да­мен­ты бы­ли вы­би­ты, то но­вые фун­да­мен­ты дол­ж­ны бы­ли быть най­де­ны, ина­че иде­о­ло­ги­чес­кая по­зи­ция ока­жет­ся в под­ве­шен­ном сос­то­я­нии, бро­сая вы­зов ло­ги­чес­ко­му экви­ва­лен­ту за­ко­нов зем­но­го тя­го­те­ния. В дан­ном слу­чае отно­си­тель­но по­зи­ции отно­ше­ния к жи­вот­ным, то, по-ви­ди­мо­му, имен­но пос­лед­нее и слу­чи­лось. В то вре­мя, как сов­ре­мен­ная точ­ка зре­ния на мес­то че­ло­ве­ка в ми­ре чрез­вы­чай­но отли­ча­ет­ся от всех ран­них взгля­дов и под­хо­дов, ко­то­рые мы изу­ча­ли, в прак­ти­чес­кой плос­кос­ти в на­ших дей­с­т­ви­ях отно­си­тель­но дру­гих жи­вот­ных ма­ло что изме­ни­лось. Их инте­ре­сы при­ни­ма­ют­ся в рас­чет толь­ко тог­да, ког­да они не стал­ки­ва­ют­ся с инте­ре­са­ми че­ло­ве­ка. Если же воз­ни­ка­ет та­кое стол­к­но­ве­ние (да­же стол­к­но­ве­ние меж­ду жиз­нью не­че­ло­ве­чес­ко­го жи­вот­но­го и гас­т­ро­но­ми­чес­ким пред­поч­те­ни­ем че­ло­ве­чес­ко­го су­щес­т­ва), то инте­ре­са­ми не­че­ло­ве­чес­ких жиз­ней пре­неб­ре­га­ют. Нрав­с­т­вен­ные по­зи­ции прош­ло­го бы­ли слиш­ком глу­бо­ко внед­ре­ны в наш ра­зум и на­шу прак­ти­чес­кую де­я­тель­ность, по­э­то­му лом­ка или пе­рес­т­рой­ка их свя­за­на с обшир­ны­ми изме­не­ни­я­ми в на­ших соб­с­т­вен­ных зна­ни­ях, зна­ни­ях как са­мих се­бя, так и дру­гих жи­вот­ных.

6 Кто и как

за­щи­ща­ет спе­си­е­цизм

се­год­ня

Из пре­ды­ду­щих глав мы уви­де­ли, как раз­ру­ше­ни­ем фун­да­мен­таль­ных мо­раль­ных прин­ци­пов рав­ных под­хо­дов к рас­с­мот­ре­нию тех или иных инте­ре­сов, ко­то­ры­ми дол­ж­ны опре­де­лять­ся на­ши отно­ше­ния со все­ми су­щес­т­ва­ми, че­ло­ве­чес­т­во взва­ли­ло бре­мя стра­да­ний на не­че­ло­ве­чес­кие су­щес­т­ва, ру­ко­вод­с­т­ву­ясь при этом весь­ма три­ви­аль­ны­ми це­ля­ми. И мы уви­де­ли, как за­пад­ные мыс­ли­те­ли, по­ко­ле­ние за по­ко­ле­ни­ем, иска­ли спо­соб за­щи­тить пра­во че­ло­ве­чес­т­ва де­лать это. В этой пос­лед­ней гла­ве я рас­с­мот­рю ряд нап­рав­ле­ний, в ко­то­рых се­год­ня прак­ти­чес­кий спе­си­е­цизм на­хо­дит под­дер­ж­ку и прод­ви­га­ет­ся. Рас­с­мот­рим так­же раз­лич­ные аргу­мен­ты и изви­ни­тель­ные при­е­мы, ко­то­рые еще исполь­зу­ют­ся для за­щи­ты и оправ­да­ния раб­с­т­ва жи­вот­ных. Не­ко­то­рые из та­ких оправ­да­ний бу­дут, я на­де­юсь, про­ти­вос­то­ять по­зи­ци­ям, изло­жен­ным в этой кни­ге, по­э­то­му нам пред­с­тав­ля­ет­ся удоб­ный слу­чай отве­тить на воп­ро­сы, на­и­бо­лее час­то за­да­ю­щи­е­ся по де­лу об осво­бож­де­нии жи­вот­ных. Эта гла­ва, бу­ду­чи про­дол­же­ни­ем пре­ды­ду­щих, име­ла так­же наз­на­че­ние по­ка­зать сох­ра­не­ние иде­о­ло­гии, чью исто­рию мы прос­ле­жи­ва­ем ко вре­ме­нам сос­тав­ле­ния Биб­лии и Древ­ней Гре­ции. Сей­час важ­но по­ка­зать и кри­ти­чес­ки оце­нить эту иде­о­ло­гию, по­то­му что хо­тя сов­ре­мен­ные по­зи­ции по отно­ше­нию к жи­вот­ным дос­та­точ­но бла­гоп­ри­ят­ны (по очень избран­ным нап­рав­ле­ни­ям), одна­ко не­ко­то­рые улуч­ше­ния усло­вий жиз­ни жи­вот­ных бы­ли сде­ла­ны без изме­не­ний основ­ных по­зи­ций отно­ше­ния к жи­вот­ным. Та­кие усып­ля­ю­щие улуч­ше­ния та­ят в се­бе (и бу­дут всег­да та­ки­ми) опас­ность эро­зии дви­же­ния за осво­бож­де­ние жи­вот­ных, по­ка мы не изме­ним в кор­не ны­неш­нюю по­зи­цию к жи­вот­ным, сан­к­ци­о­ни­ру­ю­щую без­жа­лос­т­ную эксплу­а­та­цию не­че­ло­ве­чес­ких су­ществ в уго­ду це­лям че­ло­ве­ка. Толь­ко ко­рен­ной лом­кой за­пад­но­го мыш­ле­ния бо­лее 2000 лет фор­ми­ро­вав­ше­го свое отно­ше­ние к жи­вот­ным, мы смо­жем соз­дать проч­ные осно­вы для избав­ле­ния от этой эксплу­а­та­ции.

На­ши отно­ше­ния к жи­вот­ным фор­ми­ру­ют­ся, ког­да мы еще очень мо­ло­ды и фак­ти­чес­ки на­чи­на­ем пи­тать­ся мя­сом в ран­нем воз­рас­те. До­воль­но инте­рес­но, что мно­гие де­ти по­на­ча­лу отка­зы­ва­ют­ся есть мя­со жи­вот­ных и при­у­ча­ют­ся к это­му толь­ко пос­ле энер­гич­ных уси­лий их ро­ди­те­лей, оши­боч­но ве­ря­щих, что это не­об­хо­ди­мо для хо­ро­ше­го здо­ро­вья. Как бы ни рас­це­ни­вать эту неп­ро­из­воль­ную ини­ци­а­тив­ную ре­ак­цию ре­бен­ка, за­ме­тим, что мы едим мя­со жи­вот­но­го за­дол­го до то­го, ког­да мы спо­соб­ны по­нять, что едим мер­т­вое те­ло жи­вот­но­го. По­э­то­му мы мо­жем ни­ког­да не прий­ти к здра­во­му обос­но­ван­но­му ре­ше­нию, сво­бод­но­му от пре­ду­беж­де­ний, соп­ро­вож­да­е­мых дол­го фор­ми­ро­вав­ши­ми­ся при­выч­ка­ми, зак­реп­лен­ны­ми со­ци­аль­ны­ми фак­то­ра­ми, что­бы пи­тать­ся мя­сом жи­вот­ных. И в то же са­мое вре­мя де­ти испы­ты­ва­ют естес­т­вен­ную лю­бовь к жи­вот­ным, и на­ше общес­т­во по­мо­га­ет им в про­буж­де­нии неж­ных чувств к ми­лым лю­бим­цам, обра­зы ко­то­рых в ви­де пу­шис­тых игру­шек де­ти неж­но обни­ма­ют. Эти фак­ты по­ка­зы­ва­ют на­ли­чие двух весь­ма раз­лич­ных ха­рак­те­рис­тик в отно­ше­ни­ях де­тей на­ше­го общес­т­ва к жи­вот­ным, а имен­но к жи­вот­ным не су­щес­т­ву­ет еди­ной це­лос­т­ной по­зи­ции, а име­ет­ся две кон­ф­лик­ту­ю­щие по­зи­ции, ко­то­рые су­щес­т­ву­ют на уров­не соз­на­ния лич­нос­ти, тща­тель­но раз­де­лен­ные та­ким обра­зом, что­бы про­ти­во­ре­чия меж­ду жес­то­кос­тью и неж­нос­тью в на­и­мень­шей сте­пе­ни бес­по­ко­и­ли эту лич­ность.

Еще не так дав­но де­ти пов­се­мес­т­но вос­пи­ты­ва­лись на сказ­ках о доб­рых фе­ях, в ко­то­рых жи­вот­ные, осо­бен­но вол­ки, изоб­ра­жа­лись как ко­вар­ные вра­ги че­ло­ве­ка. Обыч­но в изло­же­нии счас­т­ли­во­го кон­ца сказ­ки вол­ка то­пи­ли в озе­ре при по­мо­щи кам­ней, ко­то­рые на­ход­чи­вый ге­рой сказ­ки на­сы­пал ему в жи­вот, пред­ва­ри­тель­но рас­по­ров его, по­ка волк спал. А если де­ти хо­те­ли еще бо­лее при­об­щить­ся к этой сказ­ке, то они, хло­пая в ла­до­ши, на­пе­ва­ли в дет­с­кой ком­на­те та­кие сти­хи: