Глава вторая. Теории внешней политики государств и ее роли в международных отношениях (стр. 10 )

Концепцию сохранения мира Арон также основывает на применении силы. Он утверждает, что гонка вооружений происходит как следствие поисков безопасности «гарантируемой силой». В будущем технический прогресс, возможно, стабилизирует "взаимное устрашение и позволит разрешить противоречия мировой политики. Пока же гонка вооружений - основной гарант мира". Так Арон ставит на голову всю проблему разоружения в современной мировой политике.

Арон призывает к разумному поведению в политике и к главенству политики при решении острых международных вопросов. Однако при этом он утверждает, что агрессивны страны социалистического мира, западные же страны только вынуждены принимать меры "оборонительного" характера.

Арон рассматривает также категорию "национальный интерес", полностью лишая ее, однако, классового содержания. Условно, по его мнению, "национальный интерес" сводится к частным и частно-коллективным интересам. Множественность конкретных и конечных целей сделала невозможным, по мнению Арона, рациональное определение этого понятия.

Отмечая множественность целей внешней политики, Арон, указывает среди них в первую очередь на "безопасность", а также на "мощь", "славу" и "идею". Кроме того, Арон говорит о целях "исторических", отрицая, что революционные преобразования коренным образом меняют также цели государства во внешнеполитической сфере.

Арона сближает с "политическими реалистами" и его позиция активного сторонника доктрины "сдерживания". Мир, основанный на страхе, который он называет "не худшей из хитростей разума", существует, по его мнению, благодаря применению этой стратегии. Арон-непримиримый противник социалистического общества, марксистской идеологии.

Весьма близок к школе "политического реализма" и генерал А. Бофр, занимающийся исследованиями в области военной стратегии. Бофр введет разработки в духе школы американских "профессиональных стратегов", в частности Т. Шеллинга, основываясь на концепции силы. На этой идее основана и стратегическая концепция Бофра. Он видит в стратегии "искусство использования "силы для достижения политической цели" и "искусство диалектики стремлений, использующих силу для разрешения их конфликта". Идея силы положена им в основу понятий "действия" и "сдерживание". "Тотальная стратегия" Бофра, как "прямая", так и "косвенная", также основана на применении насилия в самых различных формах. Он чрезвычайно подробно рассматривает "стратегическое действие" различных видов - от прямого применения военной силы до психологического воздействия.

Как указывает Бофр, вначале необходимо изучить политические цели своего государства и других стран, затем можно определять "поле свободы решения" и действия. Анализ этих вопросов приводит к "политическому диагнозу" осуществления намеченной цели. На базе политического диагноза определяются конкретные стратегические цели, изучение которых приводит к "стратегическому диагнозу, который в свою очередь диктует "стратегическую линию действий". Сопоставление этих исследований позволяет разработать окончательный план действий, представляющих собой последовательный ряд акций.

В целом концепция Бофра - апология насилия, призыв к решению международных вопросов с "позиции силы".

Наиболее агрессивную позицию среди сторонников школы "политического реализма" во Франции занимает генерал П. Галлуа. В книге "Стратегия в ядерный век" Галлуа рассматривает особенность стратегии "сдерживания" на современном этапе, повторяя в основном рассуждения американских геополитиков. Позиции Галлуа зиждутся на представлениях о решающем влиянии силы в международной политике, ставших традиционными для буржуазной теории международных отношений. Его стратегическая концепция построена на утверждении необходимости использования военной силы во внешней политиике. Галлуа считал, по крайней мере в пору написания «Стратегии», что всякое ослабление напряженности и переговоры создают благоприятную обстановку для внезапной агрессии.

В ФРГ разработка концепций, идентичных теоретическим схемам американской школы "политического реализма", проводилась в последние годы достаточно интенсивно под явным влиянием работ основателей этой школы, прежде всего Г. Моргентау. Определенную роль в этом сыграло то обстоятельство, что "силовые теории" издавна были в арсенале германского империализма и его теоретиков.

В ФРГ, однако, не нашлось исследователей, которые, подобно Моргентау, разрабатывали бы концепции "политического реализма" комплексно. Западногерманские теоретики и политические деятели, как правило, сосредоточивают внимание на отдельных компонентах данной теории. Многих из этих исследователей можно отнести к числу представителей "политического реализма" лишь с большими оговорками. Разработкой "реалистических" теорий и внедрением их в практику внешней политики в ФРГ занимаются в последние годы преимущественно политические деятели и некоторые дипломаты. В их работах общетеоретические положения "реалистической доктрины" внешней политики используются для обоснования конкретных интересов западногерманских правящих кругов на международной арене. Не случайно, как в области теории, так и в области практической политики между западногерманскими "реалистами" проявились, особенно в последние роды, весьма существенные разногласия в зависимости от партийной принадлежности.

Западногерманские приверженцы "политического реализма", вслед за их американскими коллегами, выдвигают закон борьбы за "власть" (или "силу") в качестве основы и движущей силы политических отношений. "Классическая внешняя политика, как она развивалась столетиями, ориентируется на силу. Сохранение определенных интересов власти, расширение собственной власти и уменьшение власти других - вот ее цели", - писал бывший директор Исследовательского института Немецкого общества внешней политики, нынешний глава фракции ХДС/ХСС в бундестаге, профессор К. Карстенс в работе "Политическое руководство"

Исходя из признания законов "борьбы за власть" основой общественного развития, В. Фукс- директор Института физики плазмы в книге "Формулы могущества" пытается определить скорость и масштабы изменения расстановки сил на международной арене. Он отмечает, что понятие "сила" вбирает в себя необозримое число факторов, и тот, кто не специализируется на отборе каких-либо определенных факторов, рискует столкнуться с неразрешимыми в принципе проблемами. С точки зрения В. Фукса, наиболее важными факторами для определения могущества государства является численность населения, производство энергии и выплавка стали. Отдавая себе отчет в том, что эти факторы позволяют говорить лишь об экономическом могуществе, Фукс утверждает, что в ближайшие 10-20 лет политическое могущество любого государства будет расти прямо пропорционально его экономическому могуществу. Примечательно, что, в отличие от большинства работ американских "политических реалистов", исследования Фукса очень мало говорят о значении военной мощи государства.

Воинствующий антикоммунизм, стремление любыми средствами приумножить и усложнить проблемы отношений государств двух социально-экономических систем, свойственны большинству работ Э. Майоники, долгое время являвшегося одним из ведущих политических деятелей фракции ХДС/ХСС. На протяжении многих лет Майоника продолжает оставаться приверженцем наиболее реакционных догм "политического реализма", от которых уже отходит большинство их прежних сторонников.

В работе "Возможности и границы германской внешней политики" Э. Майоника задался целью теоретически обосновать широко распространявшийся "политическими реалистами" в период "холодной войны" миф о "советской угрозе", развеянный ходом международных событий, в том числе и опытом развития отношений между СССР и ФРГ за последние годы. Основным фактором, определяющим современную международную обстановку, по мнению Майоники, является стратегический ядерный потенциал причем "безопасность Европы обеспечивается ядерной мощью США, которая не дает СССР возможности обрушиться на Европу". Согласно фальсификаторской концепции Майоники, внешняя политика СССР ставит цель "укрепить сферу влияния и установить гегемонию над всей Европой".

Помимо активной политики "устрашения", проводимой по отношению к социалистическому содружеству "атлантическими" державами, важным фактором будущих перемен в структуре международных отношений (разумеется, в пользу системы капитализма), по мысли западногерманских "реалистов" типа Э. Майоники, могли бы стать процессы "либерализации" и последующей "эрозии" социалистических общественных и экономических отношений в СССР и других социалистических странах.

В работах западногерманских "политических реалистов" одно из центральных мест занимают вопросы западноевропейской интеграции, которая, как правило, ставится первой среди внешнеполитических приоритетов ФРГ. "Опыт показывает, что ФРГ может быть равноправным государством, не утрачивая своих позиций и не испытывая комплекса неполноценности, только в том случае, если ФРГ будет включена в интегрированную (Западную) Европу", - утверждает Маионика.

В действительности же опыт последних лет показывают, что ФРГ укрепляет свои позиции на международной арене, налаживая отношения с социалистическими государствами. Общеевропейское сотрудничество во всех областях становится реальностью, вопреки теоретическим построениям "политических реалистов", проповедующих идеи замкнутого "европеизма". Это отвечает подлинным интересам ФРГ в европейской политике.

Видный идеолог подобного варианта "европеизма" , широко известный своими антикоммунистическими "программами" для Европы, предельно ясно выражает свое понимание "национальных интересов" ФРГ. "Германское воссоединение может стать действительностью только в том случае, - заявляет он, - если Западная Европа настолько сплотится, что станет оказывать воздействие на страны Восточной Европы как гравитационный центр" (046, 147). Для "объединенная Европа" и по сей день представляется средством получения ФРГ права, обладания ядерным оружием.