Глава вторая. Теории внешней политики государств и ее роли в международных отношениях (стр. 24 )

Деятельность "групп давления" в основном связывают с внутренней политикой, в которой сосредоточены главные интересы большей части этих групп. Однако и во внешней политике, как пишет Б. Рассетт, "в действительности нет единого национального интереса для всех слоев и элементов населения. Есть некоторые интересы, такие, как простое выживание государства, которые разделяются всеми, но особые цели будут занимать различное место у различных подгрупп".

Обстоятельному анализу подверг влияние "заинтересованных групп" на внешнюю политику буржуазного государства профессор политических наук университета штата Нью- Милбрэт в посвященном "группе интересов" разделе сборника "Внутренние истоки внешней политики", изданного под редакцией Дж. Розенау. Подобно некоторым другим буржуазным социологам и политологам Милбрэт рассматривает "группы давления" слишком расширительно, включая в них и правительственные группы, в том числе специальные внешнеполитические, и даже иностранные правительства и неправительственные группы в зарубежных странах. Однако практически он имеет в виду прежде всего внутренние неправительственные группировки. Основной вывод, который делается автором, состоит в том, что влияние "групп давления" на внешнюю политику более слабое, чем на внутреннюю политику. Важным для успеха такого воздействия по Милбрэту, является то, чтобы лидеры "групп давления" знали "место и время" принятия решения, иначе говоря, знали, кто именно в данном случае вовлечен в процесс принятия решений, от кого оно зависит, на кого они должны влиять. "Заинтересованные группы нуждаются в "открытом канале" влияния, что очень трудно достигнуть. Их требования должны выглядеть обоснованными и "законными".

В связи с этим "группы давления", отмечает Милбрэт, могут рассчитывать на больший успех, если процесс принятая внешнеполитических решений в капиталистическом государстве "социальный", т. е. такой, при котором доминируют личные отношения, а не "интеллективные" (по терминологии Г. Ласуэлла). Для "групп давления" возможность оказывать влияние на решение каких-то вопросов, которые привлекают малое внимание общественности, более открыта, чем на решение проблем, вызывающих пристальное внимание широкой общественности. Чем менее важен политический вопрос, тем больше вероятность воздействия "группы давления" на его исход, и наоборот. Способность "групп давления" оказывать влияние на политику буржуазного государства, отмечает Милбрэт, во многом зависит также от уровня "кризисности" ситуаций и решений: когда время принятия решения резко сокращается, остается весьма малая возможность и вероятность того, что интересы "групп давления" будут приняты во внимание. В качестве примера автор приводит внешнюю политику США в момент карибского кризиса 1962 г.

Как подчеркивает профессор политических наук Чикагского университета Т. Лоуви, "кризисные решения во внешней политике принимаются элитой формальных официальных должностных лиц. Редко находится время для того, чтобы идти дальше. Очевидно, редко существует и необходимость идти дальше. Люди, принимающие решения во времена кризисов, это главным образом избранные и назначенные для того, чтобы принимать такие решения".

Способность "групп давления", специализирующихся на внешней политике, влиять на широкое общественное мнение серьезно ограничена, утверждает Милбрэт. Только как часть согласованной кампании, в тесном сотрудничестве с должностными лицами, пропагандистские усилия соответствующих групп, возможно, могут привлечь достаточное внимание для того, чтобы произвести какой-то реальный эффект. "В процессе моего исследования, - отмечал Милбрэт, - ни один лоббист никогда не говорил, что он использовал во внешнеполитических вопросах иную стратегию, чем во внутриполитических". Высокая степень и эффективность влияния "групп давления" отмечается в весьма серьезных исследованиях буржуазных авторов, которые вплотную подходят к рассмотрению влияния монополистического капитала как главной и решающей по отношению к политической элите "группы давления" в процессе формирования внешней политики.

Изучая феномен лоббизма в США, профессор Висконсинского университета Б. Коэн, известный работами о влиянии внутриполитических факторов на внешнюю политику США, констатировал, в частности, что "наиболее мощное внутреннее давление, которое оказывается на конгресс в области внешней политики, исходит от групп, способных выиграть или потерять в финансовом отношении от того или иного образа действий. У этих экономических групп слишком многое поставлено на карту, и они могут позволить себе не жалеть расходов для участия в законодательном процессе".

Анализ функций и деятельности "групп давления" дает представление прежде всего о специфическом влиянии тех или иных соперничающих группировок правящих верхов на тот или иной конкретный внешнеполитический шаг или акцию, выгодные именно для данной группировки. При всей значимости этого явления во внешнеполитическом процессе буржуазных государств отдельные "группы давления" все же не главная и не наиболее важная сила. Внешняя политика всегда есть политика государства, отражает известный минимум общих, наиболее глубоких интересов господствующего класса и обладает известной самостоятельностью по отношению к отдельным его группировкам.

В механизме буржуазной диктатуры важнейшей формой, через которую осуществляется власть господствующего класса (и важнейшим средством формирования и подчинения себе политической воли нации) служит система буржуазных партий. В то время как некоторые ученые, например Милбрэт, просто включают буржуазные партии в "группы давления" как разновидность последних, ряд других буржуазных исследователей, которые считают призванием партий интегрировать различные "группы интересов" в единую политическую систему, признают, что политические партии отражают более высокий уровень обобщения интересов господствующего класса, чем "группы давления".

Дж. Херцлер называет буржуазную партию "подсистемой", на которую опирается государство. Профессор политических наук Вандербильтского университета Э. Лейзерсон в монографии "Партии и политика" отмечает, что "в современном демократическом государстве роли партий и групп интересов четко разграничены". Он называет партии "центральным политическим институтом, связывающим граждан и группы с формальной структурой правительства". Американский политолог Э. Шатшнейдер подчеркивает: "Большую политику делает партия, победившая на выборах, а не группы давления". Он отмечает, что никакая, даже самая мощная группа давления не в состоянии осуществить эту функцию. "В ведении политических дел бизнеса республиканская партия является гораздо более важной, чем любая возможная комбинация групп давления". Цели большого бизнеса, констатирует Шатшнейдер, "слишком узки для того, чтобы завоевать поддержку народного большинства". Поэтому, доказывает автор, бизнес нуждается в партиях, не афиширующих свою тесную связь с ним, претендующих на выражение "общего интереса", умело пользующихся социальной демагогией для создания массовой социальной базы.

Процесс свертывания демократии, падения роли парламента и выдвижения на первый план исполнительной власти в капиталистическом мире не затронул пока роли, значения и важнейших функций буржуазной партийной системы. Господствующий класс нуждается в ней. "Финансовая олигархия, налагающая густую сеть отношений зависимости на все без исключения экономические и политические учреждения современного буржуазного общества, - вот рельефнейшее проявление этой монополии", - писал . Это относится и к буржуазной партийной системе.

Монополистическая верхушка формирует политику, с том числе и внешнюю, в одних случаях через тесную связь, сращивание, личную унию с партийной олигархией или через контроль в той или иной форме над верхушкой партий немонополистической буржуазии и правосоциалистических партий, которые проводят в жизнь ее требования. В других же случаях эта верхушка добивается этого, минуя партии, через непосредственные связи и контроль над государственным, административным, бюрократическим механизмом.

В последнее время появляются отдельные работы буржуазных "авторов, которые идут значительно дальше и глубже исследователей элит, "групп давления" и партий в попытках выявить наиболее глубокие истоки и движущие силы внешней политики. Так или иначе подобные исследователи признают решающее воздействие монополистического капитала на ее формирование. Среди них можно назвать прежде всего имена Р. Барнета - одного из директоров Вашингтонского института по изучению политических проблем, автора книги "Экономика смерти", посвященной роли военно-промышленного комплекса в формировании империалистической внешней политики, Г. Колко - профессора истории университета штата Нью-Йорк, автора книги "Истоки американской внешней политики: анализ власти и целей" и некоторые другие.

Особенно показательно в этом отношении исследование профессора политических наук Д. Рэя "Корпорации в американской внешней политике", появившееся в 1972 г. в журнале "Анналы Американской академии политических и социальных наук". Теория "групп давления", замечает Рэй, нацеливает на ожидание того, что влияние будет наибольшим по внешнеполитическим вопросам, специфически затрагивающим интересы какой-либо корпорации (монополии) или групп корпораций. Но главное, считает автор, не это "специфическое влияние", а то, что корпорации оказывают "общее", "всеобъемлющее", "всепроникающее" влияние, которое выходит далеко за рамки специфических, частных экономических интересов отдельных монополий или групп монополий. Рэй прослеживает влияние корпораций на три основных типа принятия решений во внешнеполитическом процессе: кризисные решения, аналитические, рутинные.

Роль "большого бизнеса", корпораций, монополий в формировании внешней политики своеобразно отражается в работах "школы бюрократической политики".