Глава вторая. Теории внешней политики государств и ее роли в международных отношениях (стр. 4 )

Объявляя «борьбу за власть» сущностью мировой политики, американские "реалисты" в первые послевоенные годы с открытым пренебрежением относились к проблемам коллективной безопасности, разоружения, международного сотрудничества, развития экономических, научно-технических, культурных и прочих смирных связей между различными государствами. Они считали, что все эти важнейшие проблемы представляют собой пустые утопические устремления, поверхностное отражение глубинной конфронтации между "сверхдержавами", т. е. СССР и США, и фактически не могут быть решены самостоятельно, без разрешения коренного "силового конфликта" между ними. Шансы на разоружение, писал Моргентау, "говоря прямо, равняются нулю... Люди сражаются не потому, что они имеют оружие, а, наоборот, они вооружаются, потому, что считают необходимым сражаться... Соревнование в вооружениях является отражением и инструментом соревнования за силу".

Обнажая таким образом "сущность" взаимоотношений между государствами и народами на мировой арене, "реалисты" стремились к тому, чтобы лишить их подлинного классового, социально-экономического и политического содержания, деформировать характер международных отношений, выделяя произвольно лишь одну их сторону. Цели внешней политики, - категорически подчеркивал свой главный тезис Моргентау, - должны определяться в терминах национального интереса и поддерживаться соответствующей силой".

Применяя доктрину "национального интереса", сторонники "политического реализма" определяли цели политики как "выживание", "безопасность", "поддержание баланса сил", «стремление к превосходящей силе» в их схеме исчезали подлинные цели и направления внешней политики различных государств, реальные причины противоречий и конфликтов между ними, истинный смысл их взаимоотношений.

Однако многие "политические реалисты" не ограничивались изображением мировой политики в чисто схематическом виде. Их оценки и характеристика внешнеполитического курса разных государств имеют откровенно служебное предназначение: оправдать американский империализм и очернить его противников. С этой целью, наряду с "биполярной" схемой, пускались в оборот понятия: «заинтересованная в поддержании равновесия сил или статус-кво», а, следовательно, и "находящаяся в обороне", "стремящаяся к миру" держава (разумеется, США);

"ориентирующаяся на нарушение баланса сил или статус-кво, на заполнение вакуума", т. е. агрессивная держава (которой, само собой понятно, объявлялся СССР).

Некоторые из "политических реалистов" применяли наряду с термином "баланса сил" такие определения, как "революционная", т. е. стремящаяся к нарушению существующего порядка, и "легитимистская", т. е. стоящая на его страже держава, причем опять-таки "революционные" изменения отождествлялись с мнимым стремлением СССР к экспансии, а поддержание "мирового порядка и стабильности" объявлялось правомерной функцией США.

Пытаясь раскрывать такие понятия, как «выживание» или "безопасность", сторонники "политического реализма" более или менее откровенно включали в них не только сохранение физической целостности и существования капиталистических государств, каждого в отдельности и всех вместе как системы, но и поддержание внутри них существующего строя. Моргентау подчёркивал, что внешнеполитические цели США в первую очередь должны состоять "в защите физической, политической и культурной целостности Соединенных Штатов от посягательств со стороны других государств", как правило, следующей по важности задачей объявлялось сохранение такой же целостности "мирового окружения" Америки, т. е. всего капиталистического мира.

С другой стороны, многие "политические реалисты" не раз откровенно писали, что изменение внутреннего строя Советского Союза и других социалистических стран, с их точки зрения, привело бы к "снятию напряжения между двумя мировыми полюсами силы", что такая эволюция, иначе говоря - ликвидация социализма, открыла бы путь к созданию единого мирового "сверхгосударства" или системы, разумеется, на капиталистической основе и под господством США.

В трудах "политических реалистов" можно найти много различных определений понятия "сила", "власть". Чаще всего оно характеризуется как взаимоотношения двух субъектов мировой политики, когда один из них может оказывать какое-то влияние или давление (вплоть до полного уничтожения) на другого.

Переходя к более конкретному описанию "силы", отдельные "реалисты", как правило, раскладывают ее на то или иное число составных частей, «элементов силы». Моргентау включал в понятие "национальной силы" следующие элементы: 1) географию; 2) природные ресурсы; 3) производственные мощности; 4) военную подготовленность; 5) население; 6) характер нации; 7) ее моральный дух; 8) искусство дипломатии.

В зависимости от того, какое значение придается тому или иному из этих элементов различными представителями "политического реализма", можно оценить классово-политическую направленность и империалистическую сущность их трактовки понятия "силы".

Сам Моргентау первоначально придавал главенствующее значение вооруженной силе, как, с его точки зрения, "наиболее важному материальному фактору, доставляющему политическую силу государства". Он считал, что "главным средством, с помощью которого страна по мере своих возможностей стремятся поддержать или восстановить равновесие сил, служат вооружения". Однако уже в 50-х-годах Моргентау и ряд ближайших его сотрудников, а также других "политических реалистов" отошли от подобной односторонней интерпретации силы. Они стали делать ударение не на всемогуществе, а, наоборот, на ограниченности влияния военной силы, на критерии "национального интереса" при ее использовании.

С этого периода взгляды центра школы "политического реализма" стали несколько больше отличаться от концепций ее откровенно правого, "военно-стратегического" течения, представляемого Р. Страус-Хюпе, Р. Кинтнером, С. Поссони, Г. Каном и другими специалистами, главным образом из Пенсильванского, Джорджтаунского и Стэнфордского университетов, Гудзоновского института и Института оборонного анализа.

Эта группа ученых с самого начала и до последнего времени рассматривала современные международные отношения исключительно как затяжное военное противостояние и противоборство двух миров - "свободного", т. е. капиталистического, и «коммунистического». Она требовала непрерывного наращивания и использования в этом противоборстве военной силы, вплоть до термоядерного оружия, утверждала, что лишь уничтожение "коммунистического" центра может привести к созданию "стабильной и мирной" мировой системы и т. п. Из среды правых "реалистов" вышло немало откровенных сторонников "тотальной", "превентивной", «термоядерной» и других видов войн, которые они пытались представить как почти неизбежный результат борьбы двух лагерей или полюсов в мировой политике. На самом деле эта "неизбежность" вытекала не из реальностей мировой политики, а из надуманных схем и концепций силы, которые позволяли делать выводы о том, что "тотальная" война - вполне логический результат глобальной борьбы между государствами "за власть, силу и выживание".

"Все государства, активно вовлеченные в борьбу за силу, - писал Г. Моргентау, - должны в действительности стремиться не к балансу, т. е. равенству сил, а к превосходству силы в свою пользу. И поскольку ни одно государство не может предвидеть, как велики окажутся его просчеты, все они должны в конечном счете добиваться максимума силы, доступного для них... Так как в системе баланса сил все государства живут в постоянном страхе быть лишенными своими соперниками позиции силы, то все они имеют жизненный интерес в предупреждении такого развития событий и обращения с другими, как они не хотят, чтобы другие потупили с ними. Превентивная война, какое бы отвращение она не вызывала у дипломатии на словах и как бы она ни была ненавистна демократическому мнению, является на деле естественным порождением баланса сил". Поскольку "относительная сила страны", продолжал далее Моргентау, зависит прежде всего от "количества и качества" ее жителей, постольку исследуемая с точки зрения "технических задач, в которые не входят этические соображения, международная политика должна была бы рассматривать в качестве одной из своих законных целей резкое уменьшение или даже полную ликвидацию населения соперничающей державы".

Подобные схемы американских авторов открывали путь к теоретическому исследованию и практическому планированию наиболее агрессивных акций американского империализма (воздушной и атомной, "превентивной" и "тотальной" войны, геноцида, уничтожения окружающей среды и т. д.), подготовляли эти акции в идейно-пропагандистском плане, внушая общественности мысль о "возможности", приемлемости и даже неизбежности таких действий. При этом, если сам Моргентау в итоге в той или иной форме "отказывался" от излагаемых им же самим подобных "технических выводов" из схемы "баланса сил", то среди "реалистов" нашлось немало людей, откровенно их отстаивавших.

В противовес наиболее откровенным апологетам политики силы и войны среди отдельных "политических реалистов" наметилась тенденция к подчеркиванию "нематериальных" факторов силы. Это привело представителей этой группы "реалистов" к некоторому сближению со вчерашними противниками в лоне буржуазной науки международных отношений - с "идеалистами". "Национальная сила-это в конечном анализе военная сила, но военная сила является комплексом многих элементов.., - писали специалисты Пенсильванского университета Н. Палмер и X. Перкинс.- Управление общественным мнением, о котором ныне обычно говорят как о пропаганде, - хотя, быть может, это не совсем одно и то же, - охватывает создание национальной морали у себя дома, психологическую войну за границей и борьбу за моральное лидерство повсюду. Она также неотделима от других форм национальной силы, так как всегда используется, чтобы стимулировать внутреннее производство, боевой дух и готовность к жертвам; и она применяется заграницей для вербовки союзников, и ослабления противников".