Глава вторая. Теории внешней политики государств и ее роли в международных отношениях (стр. 9 )

По мнению Норсиджа, во внешней политике обычно сочетаются рациональная оценка национальных интересов и идеологические доктрины. Большинство современных идеологий достаточно гибко и пластично, однако, если все же происходит разрыв между государственными интересами и политической идеологией данного народа, следует ожидать, доказывает Норсидж, что интересы государства неизбежно возьмут верх. Он отмечает, что эффективность действий во внешней политике зависит от способности сделать правильный выбор между весьма небольшим числом альтернативных целей.

Говоря о целях внешней политики, Норсидж обращает внимание на мотивационную основу внешней политики, связанную со структурой и приоритетами национальных интересов данного государства. Норсидж считает важнейшей задачей политического руководителя определение внешнеполитических интересов своей страны и расположение их по значимости.

К числу факторов, постоянно воздействующих на характер внешней политики государств и международных отношений, Норсидж относит изменения мирового соотношения сил, дипломатических союзов и соглашений; сдвиги в развитии основных противоречий, разделяющих международную систему на "подсистемы"; влияние научно-технического прогресса на вооружения, международную торговлю и капиталовложения; перемены в идеологических воззрениях народов, в их социальной структуре, обычаях и психологии.

Следуя за "политическими реалистами" американской школы, Норсидж произвольно делит участников международных отношений на "консервативные державы", отстаивающие принципы статус-кво в международных отношениях, и на "революционные державы", к которым он причисляет СССР и другие социалистические государства. "Подход" Норсиджа становится ясным, если учесть, что он относил к "революционным державам" такие империалистические агрессивные державы, как гитлеровская Германия и фашистская Италия. Тем самым он вкладывает в понятие "революционности" смысл, ничего общего с революцией не имеющий. Это характерный идеологический прием антикоммунизма, направленный на фальсификацию и дискредитацию внешней политики социалистических стран.

Заметную роль в развитии теоретических исследований в области международных отношений в Англии сыграла работа известного английского исследователя международной политики и права Дж. Шварценбергера "Политика силы". Международная система, согласно его взглядам, развивается на основе взаимодействия трех объективных и постоянно действующих факторов: силы, взаимности и сотрудничества, из которых последняя категория приобретает в современных условиях все возрастающее значение. Шварценбергер рассматривает специфику международных конфликтов, исходя из концепции монопольного использования силы государственной властью в условиях, когда внешняя политика одной страны приходит в столкновение с внешней политикой другой. По мнению Шварценбергера, специфическим признаком остроты международного конфликта является тяготение государств к насильственным средствам разрешения противоречий.

Работы профессора политических наук Саутгемптонского университета Дж. Френкела «Международные отношения» и "Национальный интерес" по структуре, терминологии и методам описания предмета могут быть охарактеризованы как политико-социологические. На них лежит сильный отпечаток буржуазных социологических теорий М. Вебера, Т. Парсонса, С. Райт-Миллса. Рассматривая систему современных международных отношений, элементы этой системы-государства, классифицируя качества этих элементов (народ, территория, система управления, суверенитет, национальные и социальные особенности), Френкел приходит к выводу о кризисе современного национального государства. Особое внимание обращает он на структуру государственного аппарата, технику принятия решений, в частности на отношения между законодательной и исполнительной властью в процессе принятия внешнеполитических решений.

Френкел считает, что национальные интересы и национальные цели определяют особенности и направления внешней политики различных государств. Он разработал классификацию национальных интересов, подразделяя их на "аспирациональные" (связанные с основными идеалами и духовными ценностями данного народа), "операциональные" (практические интересы, являющиеся непосредственной целью повседневной политики правительства) и "дескриптивные", которые охватывают все споры и дискуссии в парламентах, прессе, общественном мнении по вопросам внешней политики. Френкел не анализирует классового и политического содержания понятия национального интереса. С его точки зрения, скорее можно говорить о соперничестве отдельных политических "групп давления" в определении структуры и приоритетов национальных интересов.

Согласно оценкам Френкела, отношения между государствами развиваются одновременно по трем взаимопереплетающимся направлениям: конфликт, конкуренция и сотрудничество. При этом особое значение придается уровню ресурсов каждого государства: населения, географического положения, экономики, национальной психологии, административной и военной системы и т. д. От анализа национального государства как элемента современной системы международных отношений Френкел переходит к изучению самой системы в ее наиболее общих аспектах.

Таким образом, следуя в основном за принципиальными разработками американской школы "политического реализма", английские ученые не остаются лишь простыми эпигонами, а вносят в известных пределах и нечто свое, связанное со специфическими интересами официальной внешней политики Англии. Несомненно и то, что английская теоретическая мысль оказывается прагматичнее по существу, чем родственная фракция "политического реализма" в США. Претензии на теоретичность мышления в Англии выражены слабее.

Вместе с тем политическая эволюция "реалистов" в США за последние годы в сторону признания международной действительности и приспособления к ней гораздо слабее прослеживается в английской "школе", остающейся и в начале 70-х годов приверженной традиционному курсу империалистической политики.

Во Франции школа "политического реализма" не нашла широкого круга последователей в силу "многих причин. Наиболее важная из них заключается в том, что в первые послевоенные годы, когда американские теоретики разрабатывали и обосновывали агрессивную внешнюю политику США, что было выражено в доктринах школы "политического реализма", Франция были оттеснена на международной арене на втором план. Это в значительной мере делало подобного рода теории неактуальными для французской внешней политики.

Изменения во внешней политике Франции после 1958 г., выразившиеся в усилении самостоятельности Франции в международных делах, в опоре на собственные ядерные силы, созданию которых французское правительство придавало очень большое значение, стимулировали появление "силовых" исследований у (французских теоретиков. Однако подобные исследования и тогда не были во Франции слишком широко распространены, поскольку они не соответствовали новым позитивным тенденциям во внешней политике Франции-стремлению к решению европейских проблем без диктата со стороны США, курсу на сотрудничество с социалистическими странами в Европе, на мирное урегулирование международных проблем в других регионах. Развитие этих тенденций во внешней политике Франции обусловило интерес некоторых французских теоретиков международных отношений к разработке конфликтов и ряда других проблем, причем эти исследования не шли в русле концепции "силы".

Французская ветвь «политического реализма», развивавшаяся медленно и не слишком продуктивно, получила определенный импульс прежде всего в многочисленных работах Р. Арона. Он был одним из тех, кто идейно и личными связями способствовал восприятию в странах Западной Европы основных идей американского "политического реализма". Вместе с тем благодаря его работам французские исследователи смогли оказывать известное влияние на "теоретическую" мысль американской школы.

Р. Арон, наиболее крупная фигура среди французских исследователей международных отношений, близок к "политическому реализму" вследствие общего характера его концепций, хотя сам он этого не признает. В книге "Мир и война среди нации" он критикует общие теоретические положения работ Г. Моргентау и формально не присоединяется к основному тезису "реалистов" о том, что движущей силой международных отношений является "борьба за власть". Арон подчеркивает: "Для того чтобы дать "рациональное объяснение" дипломатическо - стратегическому поведению, чтобы выработать общую теорию международных отношений, сравнимую с экономической теорией, многие авторы выдвинули концепцию "пауэр", или "махт", в качестве основополагающей концепции, которая соответствовала бы концепции стоимости. Но в действительности эта концепция не может выполнять такую функцию".

Однако толкование Ароном сущности международных отношений, заключающееся в утверждении законности применения насилия, вплотную подводит его к концепции "политических реалистов". Он прямо заявляет, что "внешняя политика-это, собственно говоря, политика силы". Арон относит "могущество" и "силу" к категории средств внешней политики, указывая, что в международных отношениях стремление к силе возникает не ради самой силы, а "ради выполнения определенной задачи", иначе говоря, для достижения цели внешней политики. Критикуя определение "силы", данное в работах Моргентау, Арон не отбрасывает его целиком, а подправляет, указывая, что составляющие его элементы должны быть однотипными, и выдвигает три основных элемента "мощи государства": территорию и материальные ресурсы, людские ресурсы и «способность к коллективному действию». Подход Арона означает разрыв с реальными процессами международных отношений, делает его пленником "силовых схем".

Арон дает следующее определение «могущества» применительно к международным отношениям: "способность политической единицы навязать свою волю другим единицам". Арон различает мощь оборонительную - способность не поддаваться воле других и мощь наступательную - способность навязывать волю другим, указывая при этом на разницу в понятиях "могущество" и "сила". Он определяет "силу" как совокупность способов принуждения находящихся в распоряжении государства.