Глава вторая. Теории внешней политики государств и ее роли в международных отношениях (стр. 23 )

Олсон подразделяет все виды групповой организации на три типа: чистые монополии (одна компания на рынке), олигополии (несколько фирм, действие каждой из которых заметно влияет на другие фирмы или группы фирм) и "атомистическая конкуренция" (любая отдельно взятая фирма не может оказывать заметного влияния на положение на рынке). Это позволяет Рассетту сравнивать олигополию на рынке с "ядерным клубом великих держав". Точно так же предлагается аналогия между процессом концентрации производства и стабильностью раздела рынка конкурирующими монополиями и процессами концентрации мощи у нескольких крупных держав, влиянием этого процесса на стабильность международной системы, особенно в период значительных социальных и технологических изменений.

Как следует из написанного Рассеттом вступления, книга не ставит своей целью дать эконометрическую модель международных отношений. Автор как бы говорит международникам: "Вот, взгляните, как это делают экономисты, и подумайте, не можете ли вы сделать нечто подобное". В таком подходе нет ничего противоестественного, ибо аналогии всегда играли важную роль в выдвижении научных гипотез, в создании моделей сложных явлений. Однако "аналогии" Рассетта слишком прямолинейны. Делая ряд оговорок в отношении ограниченности п несовершенства существующих эконометрических моделей, Рассетт сам же забывает об этих изъянах, что особенно недопустимо, если речь идет о моделировании сложных явлений. Объективный анализ, однако, говорит о том, что эконометрические схемы неприменимы в области внешней политики.

Буржуазные теории внешней политики и международных отношений, основывающиеся в той или иной степени на анализе экономических аспектов своего предмета, рассматривают внешнюю политику или "поведение" в международной системе государств вообще, не принимая в расчет не только особенностей конкретного исторического периода и момента, но и (а это - самое главное) принадлежности государства к определенной социально-экономической системе. Этот порок предопределяет ограниченность всех теорий, по сути дела сводящую на нет отдельные меткие аналогии и методические удачи, поскольку они игнорируют исключительно сложный характер взаимосвязи экономики, внешней политики государств и системы международных отношений.

ИССЛЕДОВАНИЕ ПРОЦЕССА ФОРМИРОВАНИЯ

ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ И ПРИНЯТИЯ ВНЕШНЕПОЛИТИЧЕСКИХ

РЕШЕНИЙ В БУРЖУАЗНЫХ ГОСУДАРСТВАХ

1. Теории "элит" и "групп давления", их роль в формировании внешней политики

Составной частью буржуазных исследований в области внешней политики и международных отношений являются исследования механизма формирования внешней политики, изучение ее движущих сил в сложном процессе их взаимодействия. "...Связи между внутренними первопричинами и вытекающим из них поведением - внешней политикой - нелегко поддаются наблюдению и поэтому особенно недоступны для последовательного анализа... Мало работ рассматривают широкий ряд неправительственных переменных и оценивают, как их взаимодействие формирует содержание и конкретное осуществление внешней политики..., - пишет Дж. Розенау. - Внешнее поведение проистекает из огромного комплекса истоков, каждый из них вносит свой вклад, но ни один из них сам по себе недостаточен для того, чтобы детерминировать его полностью".

Апологетический характер многих буржуазных исследований в области формирования внешней политики сказывается прежде всего в том, что большая часть авторов традиционно исходит из презумпции "народного суверенитета". Они утверждают, что внешняя политика капиталистических стран, ее природа, тип, направленность и характер определяются в конечном счете якобы "волей народа", "всей нацией", интересы которой выражают и от имени которой выступают и действуют правящие круги и политические деятели.

Даже сторонники теорий "множественности элит" (за исключением таких критических по духу леволиберальных буржуазных ученых, как и Ф. Хантер с концепциями единой "властвующей элиты") настаивают, что власть элит в обществе отнюдь не противоречит народному суверенитету, ибо элиты, по их мнению, являются не чем иным, как лучшими, наиболее достойными, одаренными и компетентными представителями различных групп населения. Элиты в их освещении выглядят "открытыми" и доступными, обладающими высоким уровнем социальной мобильности, подверженными влиянию масс, конкурирующими между собой и тем самым уравновешивающими друг друга. Они считают элиты практическим осуществлением "плюралистической демократии".

В книге "Американский народ и внешняя политика" профессор политических наук Стэнфордского университета Г. Алмонд писал: "Роль индивидуумов как участников формирования политики в реальном мире не является равной, одинаковой; и только крайняя концепция демократической доктрины требует, чтобы она была таковой". Опровергая представления демократических критиков "элитаризма" об "активном демосе", Г. Алмонд указывал на то, что "любая социальная форма деятельности влечет за собой разделение труда и разделение влияния", которое является функцией элиты. Большинству работ по проблеме общественного мнения и внешней политики, отмечал он, свойственна "ошибочная тенденция ставить проблему в терминах взаимодействия между официальным, демократически избранным руководством и недифференцированной публикой. ...Проблемы общественного мнения, и внешней политики намного сложнее... Можно говорить о "публике вообще"; во-вторых, о "внимательной публике", которая информирована и интересуется внешнеполитическими проблемами и которая составляет аудиторию для внешнеполитических дискуссий между элитами; в-третьих, о политических элитах и элитах общественного мнения, отчетливо выраженном слое населения, создающем политику, который придает общественности структуру и обеспечивает эффективные средства доступа к различным группировкам". Тот, кто сумеет мобилизовать лидеров общественного мнения, тот мобилизует и само общественное мнение, утверждал автор. Алмонд предложил и классификацию "внешнеполитических элит": политическая; административная, или бюрократическая; элита групп интересов; элита средств матовой информации.

Алмонд политической элитой называет выборных должностных официальных лиц, высокопоставленных чиновников, а также партийных лидеров. Политическая элита подразделяется в соответствии с ее положением в процессе формирования политики (например, законодательная, исполнительная, судебная), а также в соответствии с политическими функциями (например, государственный департамент или комиссии по иностранным делам палаты представителей и сената).

Тесно переплетающаяся с первой административная, или бюрократическая, элита - профессиональный аппарат исполнительной власти, который пользуется особым влиянием в силу своего близкого знакомства и непосредственного контакта с отдельными политическими проблемами.

Элита "групп интересов" включает представителей частных, политически ориентированных ассоциаций, от высших, организованных в национальном масштабе, до локальных образований, организованных вокруг целей и задач, разнообразие которых отражает экономическую, этническую, религиозную и идеологическую сложность состава населения. Сюда относятся как выборная элита, выражающая политические интересы, так и бюрократический персонал, значение которого в области деятельности групп интересов сравнимо со значением правительственной бюрократии в официальном осуществлении политики.

Наиболее очевидными представителями элиты средств массовой информации являются собственники, лица, контролирующие средства массовой информации, и лица, принимающие активное участие в работе средств массовой информации. Сюда же относятся и известные, пользующиеся доверием у граждан церковные служители, лидеры клубов и братств, учителя с их последователями и приверженцами.

Буржуазные "элитаристы" подменяют классовый подход элитарным, провозглашая "множественность" элит. "Имея в виду различные интересы и проблемы этих элит, - утверждает, например, П. Мотт, - маловероятно, что они действуют совместно друг с другом на какой-нибудь стремящейся к постоянной основе". Идеализируя правящие элиты, они исходят из того, что деятельность элит по меньшей мере не противоречит интересам общества. В одном из наиболее значительных исследований, применяющих упомянутую схему Алмонда к анализу конкретной политики конкретной страны, в работе К. Дойча и Л. Эдингера утверждается, что элиты не вершат единолично судьбы остальной части населения: "На их поведение оказывают влияние и их ограничивают общий политический климат, национальный характер и культура, реальное и потенциальное поведение "не-элиты", составляющей подавляющее большинство населения".

Это утверждение о подверженности элиты влиянию со стороны "не-элит", впоследствии широко распространенное в трудах буржуазных социологов, в какой-то мере может считаться верным лишь в том смысле, что в наши дни расширяется влияние народных масс на внешнюю политику капиталистических стран, вынуждая правящие круги в известной мере считаться с их требованиями, идти на некоторые уступки, лавировать и маневрировать. Однако даже в этом выводе буржуазных ученых недооценивается опасная способность правящей олигархической элиты, давно уже превратившейся в наглухо замкнутую касту, фабриковать общественное мнение, насильственно навязывать обществу и государству свою линию внешней политики.

Другим распространенным вариантом теоретических представлений о "диффузии", "дисперсии", "рассеянии" власти, якобы практическом осуществлении демократии масс в капиталистическом государстве, представлений, призванных замаскировать всевластие монополистического капитала, являются теории "групп давления" (или, как их еще именуют, "групп интересов", "заинтересованных групп", "ходатайствующих групп", "организованных групп" и. т. п.).

По определению политолога из Гарвардского университета В. Кея, "группы давления" представляют собой частные ассоциации, которые "добиваются осуществления своих интересов, пытаясь повлиять на правительство, а не выдвигая кандидатов и не добиваясь ответственности в делах правительства".