Глава вторая. Теории внешней политики государств и ее роли в международных отношениях (стр. 12 )

В 60-х годах американские ученые У. Платт, Хеннесси, О. Клайнберг и ряд других авторов ставят вопрос о месте и роли национального характера в динамике международных отношений и внешней политики государства.

У. Платт предложил формулу зависимости между национальным характером и внешней политикой ("поведением") государства, где вероятное "поведение" государства определялось в зависимости от его объективных ресурсов, национального характера и конкретной обстановки. В этой формуле, однако, не определено, что же конкретно следует понимать под национальным характером и кто именно является его носителем: население страны в целом, отдельная ли часть его, руководители государства или же само государство. Вопрос, как это признают и сами буржуазные ученые, является ключевым как для построения и понимания концепции национального характеры, так и для ее использования в исследовании и прогнозировании международных отношений. Правда, У. Платт писал, что "там, где внутри государства мало единства, было бы определенно логичнее вначале рассмотреть характер наиболее влиятельных групп внутри государства, а затем посмотреть, как эти группы, действующие в рамках государственного механизма, влияют на общее поведение государства в целом".

Платт подчеркивал также необходимость изучения не только "характера" (т. е. психологии) масс, но и психологии различных "несогласных меньшинств", которые "могут иметь значительное влияние на особенности внутренней политики данного государства". Иными словами, в традиционное понятие национального характера вводилось структурирование его применительно к различным частям общества. Одновременно предпринималась попытка системной организации исследования.

Этот подход был наиболее полно выражен в концепции "национального характера", построенной в 1970 г. К. Терюном, на материалах капиталистического общества. Он считает ошибочным одно из основных положений всех прежних концепций "национального характера"; "внутри нации всегда существует известная однородность психологических свойств, и эти свойства присущи исключительно данной нации".

Терюн полагает, что нация не является чем-то единым, но состоит из нескольких частей, или, как он их называет, "множеств", различающихся только "по степени влияния, которое они оказывают на политику государства. Они группируются отдельно на массовом уровне, или уровне "среднего человека", далеко отстоящего от процесса формирования политики; на элитарном уровне, или уровне наиболее влиятельных в обществе групп "истэблишмента"; на уровне руководителей государства, облеченных властью принимать политические решения от имени государства в целом; на уровне "значимого меньшинства", т. е. какой-то небольшой группы людей, в течение длительного политически и психологически значимого времени отклоняющихся от принятых в данном обществе политических стандартов и норм.

Каждое из этих "множеств" обладает какими-то свойствами национального характера, однако распределение различных свойств между четырьмя уровнями необязательно должно быть однородным, "поскольку каждому уровню присущи свои ценности, установки и экспектации, необязательно разделяемые на других уровнях. Существует и некоторое ограниченное число всеобщих национальных психологических черт, однако и число, и значение их, по мнению Терюна, падает по мере перехода от массового к более индивидуализированным уровням. При этом Терюн особенно подчеркивает, что собственно национальный характер может быть определен не на основании различий между характеристиками отдельных групп-"множеств" внутри нации, но лишь путем сравнения соответствующих показателей у разных наций. Таким образом, в концепции Терюна, национальный характер предстает уже не в виде некоей внутринациональной общности определенных психологических характеристик, а как система устойчивых социально-психологических особенностей различных частей общества, взаимосвязанных между собой. При таком определении национального характера становится излишним слово "национальный", которое употребляется тут скорее по инерции. В самом деле, предложенная автором схема может применяться и для многонациональных государств, ибо фактически речь идет о тех социально-психологических характеристиках, которые сохраняют действие в течение длительного времени и применительно к частям общества, определяемым отнюдь не по национальному признаку.

Прослеживая связь между национальным характером и "национальной политикой", Терюн подразделяет национальное поведение на внутреннее и внешнее, выделяя поведение формальное, государственное, систематизированное, т. е. внешнюю политику государства, и неформальное, несистематизированное, общественное, т. е. все, что выходит из сферы государственной политики, будучи индивидуальным проявлением (например, туризм, частные сделки и т. п.).

Терюн доказывает, что народные массы оказывают влияние на формирование политики, служа как бы фундаментом, на основе которого формулируются политические решения. Эти решения должны "укладываться в рамках восприятий, установок" верований и ценностей данной нации", а определение этих рамок и тенденций и темпов их изменения дает возможность прогнозировать "поведение" государства - нации.

Автор этой концепции отметил обусловленность "поведения государства" как его внутренним состоянием, так и "поведением" его внешних партнеров или противников. Он полагает, что поведение независимого государства является "функцией национального характера обеих сторон", а односторонние внешнеполитические инициативы "зависят от национального характера страны-инициатора", хотя и оговаривается, что национальный характер определяет лишь "потенциально возможное поведение нации". Это, однако, приводит к настолько расширительному толкованию национального характера, что по существу ставится знак равенства между национальным характером и действующим субъектом международных отношений - государством.

Отказавшись от абсолютизации социально-психологических параметров общества самих по себе, Терюн лишь мимоходом упоминаемо влияющих на эти параметры социальных процессах, открывая таким образом национальный характер от конкретных исторических условий, производным от которых он является. Терюн не определяет, каковы критерии, на основании которых проводится грань между социально-психологическим состоянием общества и его различных слоев в определенный момент и более стабильным национальным характером.

Концепция Терюна в этом смысле - бегство от навешивания национальных "ярлыков" к противоположной крайности - сосредоточению внимания на состоянии общественной психологии отдельных социальных групп без выявления той взаимосвязи, которая объединяет общее, особенное и единичное в динамичный национально-психологический комплекс, отражающий специфику исторического и общественно-экономического развития данной нации и влияющий на характер внутренней к внешней политики господствующих классов в конкретных исторических условиях.

Таким образом, ни одна из рассмотренных выше концепций национального характера, предлагаемых буржуазной наукой, не может быть применена ни для объяснения "поведения" государств в прошлом, ни для понимания их современного состояния и особенностей политической организации, ни для исследования и прогнозирования их внешней политики.

Если сторонники буржуазных концепций "национального характера" отталкиваются от рассмотрения поведения нации или народа как единого целого, специфические черты которого якобы определяют особенность его поведения, то другие буржуазные авторы за единицу рассмотрения принимают государство и пытаются объяснить его внешнюю политику, исходя из сравнения "поведения" государства поведением человека. К этому направлению можно отнести американскую теорию "принятия решений" ("десижн-мейкинг") и западногерманскую школу "психологии государства".

Теоретики школы "принятия решений" исходят из представления о государстве как о независимом субъекте, внешняя политика которого зависит от решений, которые он принимает. Государство при этом определяется не как формальная общественно-политическая структура, а как некоторая власть и способность принимать и осуществлять решения, действующая в "оперативной", т. е. реальной, физической среде, состоящей из объективных военных и экономических возможностей государства, его политического устройства, юридических обязательств, внутриполитических элит, и в среде психологической, понимаемой обычно как совокупность идеологии, национально-психологических особенностей, личностных предрасположений к определенному типу реакции и поведения, а также набора представлений, "образов" элиты об оперативной среде.

Отдавая предпочтение в конечном определении внешней политики либо институциональным ограничениям, налагаемым на свободу выбора решения, либо исключительно психологической среде, почти все исследователи "десижн-мейкинг" по существу приравнивают государство к правящей элите или даже к его руководителям, а внешнюю политику государства к поведению и решениям элиты или руководителей, непосредственно принимающих решения. "Принимающая решения элита" определяется как совокупность индивидов, "исполняющих функцию политической власти в области внешней политики", причем политическая власть в этом случае необязательно совпадает с властью юридической.

Каждая принимающая решение "единица" действует, уверяют авторы таких подходов, в психологической среде, включающей как общественно-психологические, так и индивидуально-личностные факторы. К первым относят идеологию, традиции, исторический опыт страны, а ко вторым - отношения и установки членов элиты, не определяемые их ролевой принадлежностью. В совокупности и те и другие составляют "образ элиты, или, по определению американского специалиста М. Брехера, "призму отношения" элиты к внешнему миру.

К. Боулдинг так характеризовал влияние "образа" на конкретную внешнюю политику, осуществляемую элитой: "Под образом надо понимать всю познавательную, эмоциональную и оценочную структуру поведенческой единицы или ее внутренние представления о самой себе и об окружающем ее мире... Решение включает выбор наиболее предпочтительного положения в пределах заданного поля выбора. И поле выбора решения, и определение этого поля, посредством которого идентифицируется предпочтительное положение, заложены в образе принимающего решение".