Глава вторая. Теории внешней политики государств и ее роли в международных отношениях (стр. 21 )

Видимо, в поисках ответов на эти сложные и трудные вопросы в США в 1973 г. было начато издание серии работ, объединенных общим заголовком "Политическая экономия международных отношений". По замыслу ее составителей и издателей, серия, в которой предполагался выход восьми-девяти книг, должна рассмотреть с политико-экономической точки зрения практически все аспекты современных международных отношений и внешней, политики империализма. Издание серии преследует и определенные идеологические цели: ведь до сих пор империализм оказался не в состоянии дать единую стройную концепцию мирового развития, которая сумела бы привлечь народы, выбирающие сегодня путь национального развития, на сторону капитализма.

Первая книга, вышедшая в этой серии - "Сила и богатство. Политическая экономия международной силы". Знаменательно, что ее автор K. Hopp известен как ученый, интересы которого на протяжении всей его научной жизни были связаны с исследованием военно-политических проблем в трех их аспектах: природы и особенностей военной мощи, закономерностей се формирования, условий и факторов использования. Норр - автор двух книг по вопросам военного потенциала государства, широко известных и признанных в США: "Военный потенциал государства" (вышла в 1955 г.) и "Военная мощь и военный потенциал" (вышла в 1970 г.).

В отличие от прежних работ, в новой книге Норра анализируется природа силы современного капиталистического государства, прежде всего в ее экономических аспектах. При этом автор исходит из традиционной, хотя и несколько модифицированной им концепции силы. Он с самого начала оговаривается, что полное рассмотрение этого крайне сложного феномена потребует издания более широкой работы.

Норр определяет понятие "силы" не совсем традиционным образом и не вполне однозначно. Он полагает, что "сила может быть использована либо для установления влияния посредством принуждения, либо для защиты или изменения статус-кво между действующими лицами без намерений к принуждению". Сила, таким образом, представляется как средство для приобретения и использования "влияния" на другие государства и их политику.

Но тут же, разграничивая "влияние" на две большое группы принудительное, связанное с использованием каких-либо санкций, и не принудительное, с негативными санкциями не связанное, - Норр указывает, что в его работе под термином "сила" надо "понимать только принудительное влияние". Несколько далее автор останавливается на различиях между "силой и влиянием в международных отношениях".

Эта двойственность в трактовке принципиальной для рассматриваемой работы категории "силы", которая выступает, с одной стороны, как способность государства к оказанию воздействия на другое государство, а с другой стороны, как само это воздействие и его эффект, с самого начала вводит терминологическую двусмысленность во все дальнейшие рассуждения автора. Вызывает сомнение и введение в первоначальное описание понятия "сила" слова "намерение" к принуждению.

Совершенно очевидно, что степень принуждения, содержащаяся в тех или иных внешнеполитических действиях, может по-разному восприниматься субъектом и объектом этих действий. Поэтому силу, как доказывает Норр, очевидно, целесообразнее рассматривать, как физическую способность государства прибегать к насилию в своей внешней политике, как комплекс предпосылок, делающих применение насилия возможным и практически оправданным. Такой комплекс не может не включать, в частности, соотношения сил на международной арене, которое в решающей степени влияет на способность того или иного государства действовать в международной политике методами принуждения. Процесс же применения силы и тем более результаты этого процесса методологически неверно объединять в рамках общего термина.

В структуре силы Норр выделяет несколько качественных уровней: наличие материальных ресурсов, их распределение и уровень развития, соответствие этих сил внутренним и внешним потребностям общества и его правящего класса; степень политической сплоченности общества и его отдельных составных частей и т. п. Норр пытается подойти к подобной классификации и в зависимости от типа воздействия выделяет военную, экономическую силу, силу "политического проникновения", под которой практически понимается весь комплекс подрывных действий, а также силу "позитивных санкций", т. е. политического торга, основанного на компромиссе.

Главное внимание в работе Норра уделяется различным формам силы в международных отношениях, соотношению и эволюции соотношения различных видов или, по выражению автора, "оснований" силы - военного, экономического, квалификационного (умения вести переговоры, организовать и использовать ресурсы, культурной и этнической близости и т. д.). Неоднократно на протяжении работы Норр отмечает, что если в прошлом доминировали, прежде всего, военная сила, а также сила грубого экономического давления (лишение каких-то ресурсов, возможностей для торговли и т. д.), то теперь им на смену приходят новые виды силы, и, прежде всего такая ее разновидность, как умение использовать возможности, т. е. профессиональная квалификация руководства внешней "политикой. Именно тут лежат основные выводы автора, которые в общих чертах сводятся к следующему. В наиболее острых конфликтных ситуациях возможно и практически происходит, по мнению Норра, применение военной и экономической силы либо для принуждения или сохранения существующего порядка вещей, либо для военного или экономического укрепления позиций более слабых государств их более сильными "патронами" в собственных интересах как часть общей силовой игры между великими державами.

В тех же случаях, когда международный конфликт находится в "нормальном" состоянии (т. е. не вышел за рамки обычной политической борьбы и не стоит еще на грани решающего столкновения) наиболее существенными оказываются характер и важность ценностей, связанных с конфликтом, наличие и степень внутри - и внешнеполитической поддержки, относительная рациональность в принятии решений и в их реализации.

Сила государства, по мнению Норра, оказывается наиболее эффективной тогда, когда "ей не бросают вызов, т. е. когда более слабые действующие стороны отказываются или даже не рассматривают возможность таких действий, которые влекли бы за собой риск конфликта с более сильными сторонами". Иными словами, наиболее эффективным с точки зрения применения силы считается максимальное запугивание других стран с тем, чтобы по возможности лишить их права на собственные интересы перед лицом интересов империалистических государств, подорвать их решимость добиваться своих целей.

Норр отмечает, что "использование ядерной техники сделало применение военной мощи... более опасным..., а потому и менее возможным и целесообразным", чем это было до второй мировой войны. Кроме того, применение военной силы в современных условиях ограничивается также и тем, что стала распространенной "нормативная девальвация войны как законного инструмента политики, за исключением случаев самообороны".

Автор вынужден признать, что не только эволюции военной силы в ее технических и технологических аспектах выступает сегодня в качестве аргумента, объективно ограничивающего возможность и готовность империализма прибегать к прямому применению силы. Таким же, если не еще более мощным ограничителем выступает сегодня и мировое общественное мнение, растущее самосознание молодых государств, а также и невозможность достижения тех целей, которые стоят перед империализмом сегодня, традиционными военными средствами.

Норр отмечает не только "растущее сопротивление государств военным угрозам", но и их готовность противостоять экономическому давлению империализма. "В свете истории последнего времени, - пишет Норр,- ценность угроз экономических санкций не может считаться высокой, она была снижена обостренной чувствительностью бедных и слабых государств к любым попыткам принуждения".

Норр прав, когда отмечает ограниченные возможности внешнеполитического шантажа в современном мире. Он прав и тогда, когда пишет, что "размеры и богатство государства не обеспечивают ему автоматически военной или экономической силы".

Мир действительно изменился не в выгодную для империализма сторону и требует сегодня иных методов и средств внешней политики со стороны империалистических государств, а самое главное готовности этих государств и их руководителей признать новые международные реальности и научиться считаться синими. Однако присущее империализму стремление полагаться на силу, - будь то военная, экономическая, финансовая, сила политического давления и откровенного шантажа, - не исчезло и не могло исчезнуть, поскольку оно вытекает из самой природы империализма. Склонность империализма пользоваться силой при решении тех или иных конфликтных ситуаций всегда, когда к этому есть объективные возможности, продолжает сохраняться. И если одни средства силового давления оказываются в определенной ситуации почему-либо невозможным применить, империализм склонен предпринять поиск средств, отвечающих новой обстановке.

В условиях, когда действенность средств военного и грубого экономического давления оказывается ограниченной или даже способной привести к прямо отрицательным для империализма последствиям, такими новыми средствами могут стать и, несомненно, станут борьба за более эффективное использование внутренних экономических и политических ресурсов капиталистических государств в их внешней политике (то, что Норр понимает под "квалификационными" факторами), а также методы политического проникновения, подрывной работы и политического торга, подкрепляемого военным, экономическим и политическим давлением.

Сам Норр, говоря о проблемах, оставшихся за пределами его рассмотрения и предположительно выносимых им в следующую книгу, называет важнейшими следующие группы проблемы "основы и практическое использование неформального проникновения одного общества в другое...; основы и практическое использование не силового влияния между народами и государствами: систематическое использование международных взаимозависимостей; теории империализма и неоколониализма".