Глава вторая. Теории внешней политики государств и ее роли в международных отношениях (стр. 6 )

Опыт войны во Вьетнаме явился новым толчком к пересмотру многих положений "политического реализма", к попыткам приблизить теорию этой школы к современной действительности. Этот пересмотр распространялся на широкий круг проблем, начиная от понимания системы и структуры современных международных отношений и кончая интерпретацией силы, различных ее элементов и роли в мировой политике.

Подавляющее большинство американских авторов уже отошло или отходит от господствовавшей в течение многих лет "биполярной" схемы современного мира. "Биполярность" сохраняется только для характеристики военного положения СССР и США или их роли как ведущих держав социалистического и капиталистического миров. Многие "реалисты" при этом считают, что именно "деидеологизация" мировой политики, как они ее представляют, ослабление идейно-политических уз между союзными или "родственными" государствами служат одним из главных толчков к выявлению в нем новых «силовых полюсов». В большинстве случаев современные "реалисты" пишут о «плюралистичности» мира, о существовании в нем пяти основных "центров силы": СССР, США, КНР, Япония и Западная Европа - и десятков других менее значительных.

"Политические реалисты" рассматривают и эту схему не как постоянную и статичную, а как динамичную, способную к дальнейшему развитию и изменению. "С точки зрения способности государств вести большую термоядерную войну, - писал, например, М. Шульман, - мир по-прежнему находится в основном в состояний биполярности и, вероятно, останется в нем на какой-то период в будущем. Если даже некоторые другие страны сумеют создать ядерные устройства, достаточные для проведения локальных войн с применением ядерного оружия или для развязывания более крупной войны, то все равно только два государства обладают необходимыми ресурсами для ведения стратегической ядерной войны. С другой стороны... многие страны (причем не только средние, но и малые) действительно превратились во множество полюсов сосредоточения других форм силы, выражающихся в способности влиять на развитие событий путем малых войн, экономического и политического давления, идеологического воздействия, дипломатии... В этом смысле, т е. абстрагируясь от условий всеобщей воины или крайнего обострения напряженности, принципиальная схема международных отношений представляется не биполярной, а полицентрической".

Пытаясь трактовать происходящие на мировой арене процессии перемены в свойственном им духе и своих терминах, "политические реалисты" стали писать о более равномерном распределении силы в современном мире между отдельными регионами, союзами и государствами. Согласно их интерпретации, в частности, наличие ракетно-ядерного равновесия между СССР и США приводит к определенному сковыванию инициативы и действий каждого из этих государств в международных делах и в то же время к более свободной "игре сил" остальных государств. Это в одних случаях, утверждали "реалисты", ведет к нарушению стабильности, к хаосу и возникновению локальных конфликтов, в других - к ломке или перестройке союзов и объединений, к замене одних балансов сил другими, наконец к выявлению определенных общих национальных интересов различных государств, которые ради совместной защиты этих общих интересов "делегируют" часть своей силы (власти) какому-либо международному органу.

"Политические реалисты" все чаще называют, например, ООН (которой они раньше откровенно пренебрегали) органом, способным более чем какой-либо другой обеспечить ныне интересы всеобщего мира и сотрудничества. "Организация Объединенных Наций, - пишет один из виднейших идеологов американских монополий А. Берли, - это единственный существующий почти универсальный институт мировой силы... Само ее существование... подает больше надежды, чем полный вакуум; она могла бы служить в качестве срочного приемника силы в случае кризиса".

В "многополюсной" системе, по мнению "реалистов", одна из великих держав может играть роль решающего балансира, "арбитра" в поддержании равновесия между двумя или даже несколькими другими «центрами силы». При этом откровенно выражается мнение, что если в мире появляются все новые более или менее значительные и самостоятельные "центры силы", то именно США должны занять позиции такого балансира, чтобы не дать ни одной из других держав возможности стать мировым лидером, чтобы играть на противоречиях между остальными силовыми полюсами и извлекать для себя из этого всю возможную выгоду. Конкретные рекомендации из этой теоретической схемы американских международников - "реалистов" чаще всего указывают на противостояние СССР и КНР, КНР и Японии, Японии и Западной Европы.

Выдвигая тезис о растущей "многополюсности" системы современных международных отношений, американские "реалисты" давно уже делают особый упор на поисках "полицентризма" внутри социалистического содружества. Практические выводы американских специалистов из тезиса о якобы существующем "полицентризме" внутри социалистического содружества оказываются весьма разнообразными. Наиболее агрессивно настроенные "реалисты" считают, что США могли бы даже позволить себе враждебные акции против той или иной социалистической страны, рассчитывая на определенную изоляцию ее от остальных вследствие различия их "национальных интересов". Считающие себя либерально мыслящими "реалистами" 3. Бжезинский, Дж. Болл и другие надеются на постепенное "перерождение" отдельных социалистических государств и "перетягивание" их из "силового поля" СССР в сферу влияния если не непосредственно самих США, то, во всяком случае, их западноевропейских союзников.

Американские "реалисты" более или менее последовательно придерживаются тезиса "единства" современного мира, возрастающего в результате научно-технической революции, развития современных видов оружия, коммуникаций и т. д. Многие из "реалистов", особенно в последние годы, делают вывод о необходимости тщательно взвешивать внешнеполитические приоритеты и возможности США. Слишком глубокая и длительная вовлеченность любой мировой державы в дела какого-либо одного региона или даже страны, указывают они, имея в виду, прежде всего опыт американской интервенции во Вьетнаме, вызывает ослабление ее внимания и позиций в других местах. При этом если эта вовлеченность наблюдается там, где не затрагиваются жизненно важные интересы данной державы, ее безопасности, то неизбежно страдают ее первостепенные национальные интересы. Еще хуже складывается обстановка, если "не в том месте и не в то время" используются основные силы и ресурсы этой державы и тем самым «оголяются» ее жизненные центры и сферы.

Одним из классических положений "политического реализма" является настойчивое требование о соответствии виешнеполитических и военных обязательств возможностям той или иной державы. С этой точки зрения глобальная политика США подвергается "реалистами", пожалуй, наиболее серьезной критике. Попав под власть слепого антикоммунизма и начав глобальный "крестовый походя против сил социализма, пишут они, руководители внешней политики США начали следовать преувеличенным морально-идеологическим лозунгам, перестали реально оценивать как подлинные национальные интересы США, так и их силы и возможности. В результате создалось серьезное "перенапряжение" американской силы, образовались уязвимые места, возникли многочисленные кризисы и провалы внешнеполитической стратегии страны. Попытки же исправить их путем дальнейшей эскалации агрессии, применения все большей силы вместо ограничения и выделения наиболее важных "национальных целей", поисков компромиссов и приспособления к ситуации великие к улучшению, а к ухудшению положения - дальнейшему усугублению "неравновесия" внешнеполитических приоритетов, истощению ресурсов, увеличению риска поражения или большой войны и т. д. Иначе говоря, кризис внешней политики США, так четко обозначившийся в 60-х годах, подвел "реалистов" к большему реализму".

Поэтому они пришли к трезвому выводу - приведение американских обязательств и "присутствия" на мировой арене в соответствие с действительными национальными потребностями и возможностями США стало необходимым. Именно это стало выдвигаться "политическими реалистами" в качестве одной из наиболее насущных задач. "Наши проблемы очень часто возникали из-за отсутствия согласованности между осознанием ограничений силы, которые определяли наши действия, и высокопарной универсалистской догмой.., - писал Дж. Болл. - Ныне для нас пришло время перестать затуманивать свое сознание нашими политическим гиперболами и открыто взглянуть в лицо жестким реальностям послевоенного мира... Чему нас научили - или что мы узнали инстинктивно - так это то, что мировая политика одновременно и больше, и меньше, чем искусство возможного; она - искусство практического". Дж. Болл фактически осуждает не только лозунг "сдерживания", но и проводившуюся на его основе американскую политику "союзов и сфер влияния, а также баланса сил", когда пишет об их несоответствии друг другу и международным реальностям.

Подобные переоценки ценностей "политического реализма" происходят подчас в весьма значительных масштабах и стремительных темпах. Именно "политические реалисты" К. Норр, А. Берли, М. Шульман и другие выступают ныне за резкую ревальвацию военной силы и ее роли в мировой политике, за повышение значения мирных средств и форм, за придание им первостепенного значения во взаимоотношениях между различными государствами.

Берли продолжает придерживаться той точки зрения, что развязывание большой войны в настоящее время предотвращается действием механизма "равновесия ужаса". Но наряду с этим он высказывает мнение, что со временем этот механизм должен быть и будет заменен международным соглашением о запрещении термоядерного оружия и его использования. Берли полагает также, что применение силы в так называемых малых воинах будет все больше и больше ограничиваться как возрастающей стоимостью затрат на их ведение, так и все большим падением их политической эффективности.