Глава вторая. Теории внешней политики государств и ее роли в международных отношениях (стр. 13 )

Таким образом, представители школы "принятия решения" рассматривают психологические факторы как доминирующие в формировании и осуществлении конкретной внешней политики. При этом как психологическое, так и социально-психологическое рассматривается ими лишь через индивидуальное восприятие, в отрыве от того реального социального контекста, в котором оно существует. Факторы же объективно-социального характера либо полагаются второстепенными и ограниченными, выступающими как навязываемые извне пределы свободы выбора решения, либо вообще игнорируются. В схеме Р. Снайдера отдается много внимания ценностям и предпочтениям, существующим в сознании принимающего решение. Тем самым психологические начала внешней политики сознательно выдвигаются на первый план, и на этой основе делается попытка построить "систематический анализ поведения людей в процессе принятия решений, который ведет к действию и поддерживает действие".

Из сочетания индивидуальных психологических особенностей и ролевых требований, как их воспринимает индивид, не только выводится собственно теория "принятия решений". Отталкиваясь от нее, строят психологические модели прогнозирования внешнеполитических решений, которые может принять тот или иной тип личности. На основе «концептуального аппарата», "представления о мире", "стереотипов" и "отношений" личности, принимающей решение, ученый-психолог О. Харви и другие выделяют четыре модели принятия внешнеполитических решении: системно-личностную, основанную на восприятии человеком внутренних механизмов среды, затрагиваемой его решениями; модель "голуби-ястребы", отражающую готовность человека воспользоваться властью или силой; модель, основывающуюся на степени изменений в настоящих решениях по сравнению с предыдущими, т. е. показывающую склонность человека к введению в свое поведение элементов нового: модель, учитывающую проявляемую человеком, принимающим решение, степень тактической гибкости.

Видный специалист А. Д'Амато в 1967 г. предложил объединить все четыре модели в одну, создав «куб решений»: по его сторонам откладываются "отношения" принимающего решение (рациональность, склонность к использованию власти или силы и готовность к реформации политики), а объем куба указывает на больший или меньший элемент тактической гибкости в реализации политики. Д'Амато полагает, что, построив такие "кубы" для ряда принятых индивидом решений, можно, прежде всего, установить склонность индивида к принятию определенного типа решений, его способность и готовность действовать установленным образом в известной ситуации. Сравнение "кубов" между собой позволит определить возможные изменения в поведении индивидов по учитываемым параметрам. Д'Амато считает, что его модель может быть распространена и на группу принимающих решение, и на государство в целом.

Конечно, государство в принципе может и, очевидно, должно стать основной аналитической единицей во внешнеполитических исследованиях, в том числе и психологического направления. Однако представляется в высшей степени неправомерным отталкиваться в исследовании внешней политики от решения. Само решение - не начало политики, а ее итог, отражающий как действие объективных законов развития общества, так и преломление их в сознании и психике людей, в том числе и принимающих решение.

Кроме того, нельзя игнорировать огромное обратное воздействие принимаемых решений и на "оперативную", и на психологическую среду. Ф. Энгельс, анализируя влияние обратного воздействия государственной власти на экономическое развитие государства, указывал, что оно может быть троякого рода. "Она (государственная власть. - Авт.) может действовать в том же направлении - тогда развитие идет быстрее; она может действовать против экономического развития - тогда... она терпит крах через известный промежуток времени; или она может ставить экономическому развитию в определенных направлениях преграды и толкать его в других направлениях. Этот случай сводится в конце концов к одному из предыдущих". Высказывание Энгельса можно с полным основанием распространить и на решения, принимаемые буржуазным государством в сфере внешней политики.

Идентификация буржуазной наукой государства с теми, кто принимает решения от его имени, ведет к неправомерному распространению на государство индивидуальных характеристик личности, к выпадению из поля зрения исследователя всего многообразия тех реальных общественно-экономических и социальных процессов, которые порождают всю гамму политических сил и движений, определяют направление и остроту политической борьбы, в том числе и в области внешней политики.

Образование, служебная и политическая биография, жизненный опыт, принадлежность к определенной части своего класса принимающих решения людей существенны как индивидуально-психологический фон. Но они никоим образом не определяют результатов исполнения принятых решений. Эти результаты находятся в области объективных социальных отношений.

Если школа "принятия решений" в своих психологических аспектах опирается в основном на взгляды и концепции современного бихейвиоризма, то развитие "психоаналитической" школы и ее приложение к изучению внешней политики породило на Западе огромное количество литературы, стоящей, на наш взгляд, где-то посередине между вульгарной политологией и психологическим романом. С первой ее роднит поверхностное знакомство авторов с политической теорией (даже буржуазной, не говоря уже о марксистской), а зачастую и с фактами, принесение всей сложности политического процесса в жертву психологическому началу, стремление объяснить этот процесс через призму индивидуальной позиции отдельных политических деятелей, чаще всего руководителей государств и правительств. Со второй ее связывает увлечение психоанализом, ведущее к сознательному или невольному игнорированию всех социальных детерминант индивидуального поведения, учет которых при исследовании признается обязательным даже самими буржуазными учеными. Основное "содержание работ этого направления сводится к поискам обличительных психологических черт, присущих политическим лидерам, и к попыткам объяснить или прогнозировать внешнюю политику стран на этой основе.

Значение, которое придавали отдельной личности в историческом процессе классики марксизма-ленинизма, а также такие видные теоретики, как , А. Грамши, А. Лабриола, достаточно хорошо известно. Очевидно, что и метод психоанализа его материалистической интерпретации сам по себе может и должен использоваться в конкретных исследованиях и способен дать интересные результаты. Основным же пороком рассматриваемого направления буржуазной науки является расширительное, некритическое, во многом формальное применение психоанализа, выражающееся, во-первых, в отождествлении государства и его внешней политики с руководителями (или иными деятелями) этого государства и в вытекающем отсюда раздувании роли и значения субъективного фактора во внешней политике государства; во-вторых, в отрыве рассматриваемой личности от класса, общесоциальной среды и процессов, от конкретно-исторических условий жизни общества, места и роли в ней соответствующего класса.

б) Социально-психологические концепции формирования и осуществления внешней политики

Интерес буржуазных ученых к теоретическим аспектам влияния процессов, происходящих внутри общества, на внешнюю политику государства объясняется не только чисто научными интересами отдельных исследователей, но и практическими потребностями государственного аппарата, внешнеполитических ведомств капиталистических государств.

Одним из первых указал на значение внутриполитических событий и тенденций для внешней политики страны Р. Снайдер в двух статьях, опубликованных в начале 50-х годов. Между 1954 г. 1960 гг. в буржуазной литературе США появляется ряд работ, в которых авторы предпринимают попытку проследить влияние отдельных факторов, действительно относящихся к области социальной психологии, на формирование и осуществление внешней политики государства, преимущественно на материале США. Сюда можно отнести работы, связанные с изучением взаимозависимости между внешней политикой и динамикой общественного мнения; влияния средств массовой коммуникации на внешнюю политику; зависимости содержания и стиля конкретной внешней политики от особенностей элиты страны от ее происхождения, взглядов, мотивации, степени внутреннего единства и т. п.; с изучением влияния отдельной личности на процесс реализации внешней политики.

Интересная попытка рассмотреть в едином комплексе влияние социально-психологических характеристик, присущих социальным группам и отдельным людям, находящимся на различных уровнях общественной системы, на формирование внешней политики государства была предпринята в конце 50-х годов К. Дойчем совместно с Л. Эдингером. Авторы исходили из того, что элита и "группы давления" не вершат единолично судьбы остальной части населения, но, напротив, "на их поведение влияет и их ограничивает общий политический климат, национальный характер и культура, короче, реальное и потенциальное поведение "не элиты", составляющей подавляющее большинство населения".

К. Дойч и Л. Эдингер не претендовали в данном случае на создание какой-то теории внешней политики. Скорее они ставили перед собой задачу наиболее полно и точно выявить те силы, которые практически воздействовали на окончательное формирование внешней политики Западной Германии, их особенности, наиболее существенные с точки зрения значимости для внешней политики страны. Ценность этой работы состоит именно в отказе от искусственного теоретизирования, в накоплении огромного фактического материала, в предложении метода его систематизации и оценки.

Несколько позднее, к началу 60-х годов, внимание исследователей начинают привлекать также организации и институты, связанные с осуществлением внешней политики государства, а также влияние крупных внутриполитических событий на внешнюю политику страны.

Общая черта рассматриваемых исследований явно выраженный описательный характер. Сосредоточивая внимание, на таких факторах, как мотивация, социальные установки и роли, особенности восприятия и стиль работы руководителей, ценности общества и его исторический опыт, особенности его политической организации и социальной структуры, авторы часто пытаются, но не могут объяснить наблюдаемые процессы и явления, вскрыть их глубинный закономерности.