Основные тенденции развития международной правосубъектности (стр. 20 )

Соглашение между правительством СССР и правительством Чехословацкой республики о взаимной помощи в войне против гитлеровской Германии, подписанное в Лондоне и означавшее признание этого правительства со стороны Советского Союза, предусматривало восстановление дипломатических отношений с Чехословакией[258]. (Статья 1 соглашения: «Оба правительства согласились немедленно обменяться послами».)

Установление дипломатических отношений между СССР и Голландией на основании соглашения между ними от 10 июля 1942 г. явилось также следствием признания нидерландского эмигрантского правительства[259]. (Статья 1 соглашения: «Оба правительства согласились установить дипломатические отношения и обменяться посланниками».)

Аккредитованные при эмигрантских правительствах дипломатические представители находились в Лондоне. При одном лишь бельгийском правительстве 40 государств аккредитовало своих дипломатических представителей[260]. Польша, которая до воины располагала армией в 400 тысяч человек, имела 21 воен­ного атташе. Находясь в эмиграции, польское правительство довело число своих военных атташе до 39, т. е. «по одному почти на каждую возможную страну, включая Люксембург»[261], причем столько же атташе было при польском правительстве

Разрешение осуществлять функции международного представительства, которое вытекало из предложения английского правительства, признанным эмигрантским правительствам иметь своей временной резиденцией Лондон, требовало регули­рования дипломатического положения аккредитованных при указанных эмигрантских правительствах дипломатических пред­ставителей, составлявших своеобразный «дипломатический кор­пус»[262] наряду с обычным дипломатическим корпусом в столице Великобритании.

Правовой статус своеобразного дипломатического корпуса регулировался Diplomatic privileges (extension) act, изданном в Великобритании 6 марта 1941 г.

В статье 1 (раздел первый) акта говорилось: «Если какое-либо лицо признано его величеством в качестве —

а) члена правительства или временного правительства иностранного государства, союзного с правительством Его Величества и имеющего своей резиденцией Соединенное Королевство,

б) члена какого-либо национального комитета или другой иностранной власти, имеющей своей резиденцией Соединенное Королевство и признанной Его Величеством, компетентной содержать вооруженные силы для службы в союзе с силами Его Величества,—

то, принимая во внимание нормы права и обычаи в отноше­нии иммунитетов и привилегий посла иностранного государ­ства, аккредитованного при Его Величестве, и свиты такого посла, это лицо должно рассматриваться, как будто оно является

таким послом, а его официальный персонал в качестве свиты»[263].

Обращает на себя внимание тот факт, что в отношении последствий признания акт не проводит различий между обычным и временным правительством.

Далее, хотя обычай международного права свидетельствует о распространении иммунитета на глав и членов признанных правительств вне зависимости от подразделения их на союзных или нейтральных[264], в акте специально указывается, что эти правительства, членам которых предоставлен иммунитет, должны быть союзниками и иметь резиденцию на территории Соединенного Королевства. Следовательно, акт специально ка­сался эмигрантских правительств и национальных комитетов, представляя регулирование положения глав и членов прави­тельств даже союзных держав, не имевших резиденции на территории Великобритании, обычному праву.

Министр иностранных дел Великобритании должен был, согласно акту (ст. 1 разд. 2), составить список лиц, на которых распространялись иммунитет и привилегии, опубликовать этот список и внести в случае необходимости поправки. Вторая часть акта касалась правового положения дипломатических представителей, аккредитованных при эмигрантских правительствах. Так, статья 2 акта говорила о распространении дипломатиче­ских привилегий на послов, «аккредитованных при союзных ино­странных державах». Согласно этой статье, послы или другие дипломатические представители, аккредитованные при правительстве или временном правительстве, признанном Его Величеством и имеющем резиденцию на территории Соединенного Королевства, или назначенные таким правительством или временным правительством, пользуются такими же привилегиями и иммунитетом, которые предоставлены послам иностранного государства, аккредитованным при его величестве, а равно свите такого посла[265].

Акт распространял указанные привилегии дипломатических представителей, аккредитованных при эмигрантских правительствах, и ничего не говорил о распространении указанных приви­легий на дипломатических представителей, аккредитованных при признанных национальных комитетах.

Вторая статья фактически создавала новеллу, заключаю­щуюся в том, «что если государство предоставляет какому-либо иностранному правительству право осуществлять на его террито­рии функции международного представительства, то оно тем самым

обязано гарантировать дипломатическим представителям, аккредитованным при этом правительстве (равно как и назна­ченным последним дипломатическим представителям), такой же иммунитет, как и аккредитованным в самом данном государстве дипломатическим представителям»[266].

Политическая заинтересованность Англии в сохранении и использовании в своих целях тех эмигрантских правительств, возвращение которых на родину осложнялось или становилось невозможным из-за антинародной деятельности, которую они проводили во время войны, явилась побудительным средством для внесения поправки в Diplomatic privileges (extension) act в ноябре 1944 года. В поправке говорилось:

«Если дипломатические привилегии и иммунитет распростра­нены согласно Акту о распространении дипломатических приви­легий 1941 г. на членов правительства какой-нибудь иностранной державы или на членов временного правительства или на членов национального комитета или другой иностранной власти и пос­кольку такое распространение вступило в силу, и правительство, комитет или власть прекращает резиденцию или прекращает в полном объеме резиденцию в Соединенном Королевстве, этот акт тем не менее должен продолжать применяться (поскольку он сохраняется в силе) и должен считаться не утрачивающим при­менения в отношении членов такого правительства, комитета или власти, или лиц, состоящих в официальном штате какого-либо из таких членов, поскольку они выполняют свои функции пол­ностью или частично в Соединенном Королевстве»[267].

Сохранение привилегий и иммунитетов за представителями эмигрантских правительств после освобождения территории Ев­ропы от оккупантов, после признания новых правительств в ряде стран Восточной Европы со стороны той же Англии не только не имело какого-либо юридического оправдания, но и, более то­го, было явным нарушением международного права.

Ряд важных юридических последствий признания связан с формированием эмигрантскими правительствами вооруженных сил на территории союзников. Разумеется, это имело первосте­пенное значение как с точки зрения интересов антигитлеровской коалиции, так и в деле обеспечения эффективности эмигрантских правительств.

Юридический статус иностранных эмигрантских формирова­ний, находящихся на союзной территории, определялся в соответствующих соглашениях. Такими являлись заключенное 27 сентября 1941 г. Военное соглашение между Верховным командованием СССР и Верховным командованием Чехословакии; Военное соглашение, заключенное 14 августа 1941 г. между Верховным

Главным командованием СССР и Верховным командо­ванием Польши[268]; соглашение от 01.01.01 г. между прави­тельствами Великобритании и Норвегии об организации на территории Великобритании норвежских вооруженных сил[269] и другие. Кроме этого издавались соответствующие внутригосу­дарственные акты.

Так, английский акт 1940 года о союзных вооруженных си­лах (The Allied Forces Act), в котором шла речь о бельгий­ском, чехословацком, нидерландском, норвежском и польском правительствах в изгнании, разрешал этим правительствам формировать, обучать и содержать воинские части на террито­рии Великобритании, под началом их собственных командиров и под собственными знаменами[270]. Большое внимание данный акт уделял вопросам юрисдикции.

Если какие-либо морские, сухопутные или воздушные силы какого-либо иностранного государства, союзного с Его Величеством, говорилось в первом разделе, находятся в настоящее время в Соединенном Королевстве или на борту морских либо воздушных кораблей Его Величества, то суды и власти сухо­путных и воздушных сил таких держав могут, в силу постанов­лений этого акта, осуществлять в Соединенном Королевстве или на борту такого морского или воздушного корабля в отно­шении членов этих сил по делам, касающимся дисциплины и внутреннего управления, все необходимые права, которые пре­доставлены по закону такого государства[271].

Согласно разделу второму (ст. ст. 1,2,3), британские гражданские суды имели неограниченные права юрисдикции над участниками союзных вооруженных сил, совершивших преступ­ное деяние или упущение, нарушившее правовую систему Соединенного Королевства. Если британский суд выносил обвинительный приговор или оправдывал привлеченного к судебной ответственности, союзным судам запрещалось пересматривать это решение вновь. Правда, если союзный суд первый привле­кал виновного к ответственности, британский суд не лишался права рассмотрения этого же дела, но налагаемое им наказа­ние не должно было превышать того, которое было определено союзным судом[272].

По гражданским делам у членов союзных сил не было спе­циальных прав. Они не обладали привилегиями в отношении налогов и других государственных сборов, не были изъяты из-под цензурных ограничений и т. п. Британские суды не должны были рассматривать дела в отношении уплаты жалованья, сро­ка службы, увольнения члена союзных сил и т. д. (раздел III акта)[273].

Юрисдикционная компетенция, предоставленная признан­ным эмигрантским правительствам в отношении их вооружен­ных сил, расположенных в Соединенном Королевстве, по свое­му объему все же была меньше того комплекса прав, который был предоставлен на территории Великобритании союзным вооруженным силам, не являющимся силами эмигрантских властей[274].