Основные тенденции развития международной правосубъектности (стр. 27 )

Некоторые буржуазные авторы считают международную процессуальную правоспособность индивидов тем единственным признаком, который обеспечивает физическому лицу качества субъекта международного права. Так, уже в курсе Оппенгейма — Лаутерпахта было сказано, что одна только полная процессуальная правоспособность индивидов перед междуна­родными судами и международными органами «могла бы сделать этих лиц полноценными субъектами международного права»[383].

, критикуя доводы буржуазных юристов, говорит, что «индивидов, получающих доступ в международные судебные органы, можно было бы считать субъектами международного права, если бы они в этих случаях наделялись процессуальными правами и обязанностями в результате пря­мого применения к ним норм международного права»[384].

Представляется, что ответ на указанный вопрос правильнее было бы искать в несколько иной плоскости. Из специфических особенностей международного права, как права, нормы кото­рого создаются его субъектами, вытекает, что непременным элементом международной правосубъектности, который обязательно

должен быть присущ любому субъекту международного права, является право заключения международных договоров. справедливо рассматривает способность к за­ключению международных договоров как решающий критерий для определения международной правосубъектности. Он кате­горически высказывается против точки зрения тех авторов, которые полагают, что субъект международного права может не совпадать с субъектом международного договора, что круг субъектов права международных договоров может не совпадать с кругом субъектов международного права[385]. Другие элементы правоспособности могут наличествовать у одних видов субъек­тов международного права и отсутствовать у других, что, однако, не лишает последних качества международной право­субъектности. Или возьмем, например, суверенитет. Это неотъемлемое свойство государства. Современное международ­ное право не допускает ограничения суверенитета государства (кроме случаев ответственности за агрессию). Однако сувере­нитет не является обязательным признаком для всех видов субъектов международного права. Международные организа­ции, которые, как это теперь уже почти общепризнанно, являются субъектами международного права, суверенитетом, конечно, не обладают. А без самостоятельного права на заключение международных договоров существование субъекта международного права немыслимо.

«Поскольку субъекты международного права,— пишет ,— сами придают своим взаимным отношениям правовой характер, то отсюда следует, что субъектами международного права не могут быть индивиды, так как индивид не может оказывать нормативное воздействие на международные отношения»[386].

Ни одно из действующих в настоящее время международных соглашений не предусматривает такого права для физических лиц, и даже буржуазные авторы — сторонники международной правосубъектности индивидуума не настаивают на существо­вании в настоящее время этого права и не предлагают хотя бы в ближайшем будущем предоставить его физическим лицам.

Те права, которые признаны в международном праве за физическими лицами, установлены государством и могут реализовываться только через посредство государства. Можно было бы сказать, что права международных организаций тоже установлены государствами учредившими эту организацию и утвердившими ее устав. Но в данном случае имеется качественное раз­личие. Международная организация, становясь субъектом международного права, приобретает самостоятельный статус и самостоятельное

существование, она не подчинена непосредственно каждому государству — субъекту международного права. Если одно или несколько государств выйдут из состава международ­ной организации, это не обязательно влечет за собой прекра­щение ее существования[387]. Иным является положение физиче­ского лица. Даже те буржуазные авторы, которые считают физическое лицо субъектом международного права, не могут отрицать того, что физическое лицо остается подчиненным верховной власти своего государства. Поэтому предоставление физическим лицам права обращаться с жалобами на собственное государство в международные инстанции без наличия у них права и заключение международных договоров, без реальной возможности самим, помимо своего государства, создавать для себя определенные права в области международных отношений не может превратить их в субъектов международного права.

Советские ученые-международники единодушно отвергают теорию международной правосубъектности физического лица[388]. В многотомном «Курсе международного права» это положение сформулировано самым категорическим образом: «Индивиды не являются субъектами международного права. Всякий инди­вид находится под властью государства, на территории которого он находится, и подчиняется правопорядку этого государ­ства»[389].

Такой же точки зрения придерживаются и ученые-международники в других социалистических странах. В частности,, польский автор Славомир Домброва отмечает, что появление б международном праве большого количества соглашений о правах человека «не означает превращения индивидуума в субъекта международного права, а является только доказа­тельством прогрессирующего процесса гуманизации современ­ного международного права»[390].

Каждая историческая эпоха вырабатывает свое понятие субъекта международного права. Как известно, в эпоху феодальной

раздробленности субъектом международного права являлся каждый феодальный владетель, из чего вытекало, например, право частной войны. В период промышленного капитализма субъектом международного права является только государство.

В современную эпоху кроме государств (и наций, борющихся за свое освобождение) субъектами международного права становятся и международные организации, которые, правда, в отличие от государств, обладают не универсальной, а спе­циальной международной правоспособностью. Нельзя, однако, на основании того, что круг субъектов международного права расширился, утверждать, что и физические лица стали или могут стать субъектами международного права.

Поэтому, констатируя тот факт, что действующие международные соглашения допускают в некоторых случаях обраще­ние физических лиц в международные инстанции, мы не можем согласиться с возведением индивида в ранг субъекта международного права или субъекта международного правоотношения. Указанные соглашения не создают общепризнанной нормы международного права и, следовательно, обязательны только для тех государств, которые являются их участниками.

[1] Survey of International law, Working Paper prepared by the Secretary - General in the light of the decision of the Commission to review its programme of work, Distr. General A/CN.—4/245 23 April 1971, pp. 13—48.

[2] . Кодификация и прогрессивное развитие международного права. М., «Юридическая литература», 1972, стр. 133.

[3] Survey of International law,.. pp. 84—108.

[4] . Теория международного права. М, «Международные отношения», 1970, стр. 331.

[5] П. М. К у р и с. Комплексное исследование международной правосубъектности. — «Правоведение», 1972, № 2, стр. 114—115; Panstwo i prawo, 1972, № 5, S. 133—137; Staat und Recht, 1972, Heft 7, S. 1180—1184; Casopis pro mezinarodni prawo, 1971, № 4; Sprawy miedzynarodowe, 1972, № 10 и др.

[6] , . К вопросу о классификации общественных наук.— В кн.: Методологические вопросы общественных паук М., Изд-во МГУ, 1966, стр. 49.

[7] . К вопросу о соотношении общественных наук. — Методологические вопросы общественных наук, стр. 13.

[8] . Теория государства и права как политическая наука. — «Советское государство и право», 1968, № 2, стр. 29.

[9] . О классификации наук о государстве и праве. — Итоговая научная конференция Казанского государственного университета за 1965 год. Краткое содержание докладов. Серия общественных и юриди­ческих наук. Казань, Изд-во КГУ, 1966, стр. 59.

[10] Курс международного права. Т. I. M., «Наука», 1967, стр. 237.

[11] . Философские проблемы права. М., «Мысль», 1972, стр. 19.

[12] , . Международное право: проблемы методологии. М., «Международные отношения», 1971, стр. 5.

Возражения против этой схемы были выдвинуты и в их монографии «Сравнительный метод в юридических дисциплинах» (М., «Высшая школа», 1973, стр. 180). А. А Тилле и ошибочно обвиняют авторов книги «Международное право: проблемы методологии» в отрицании непосредственной связи любой юридической науки с диалектическим и историческим материализмом. Предложенная и на стр. 5 о схема не может рассматриваться изолированно, но должна быть поставлена в связь со схемой на стр. 14. Суть дела состоит в том, что на первой из этих схем показана степень общ­ности (обобщенности) знания, а на второй — связь философских мето­дов (и философии как науки) с методами более частными (и, соответст­венно, науками более частного характера).

[13] По мнению общая теория государства и права является единой специальной общественной наукой об общих закономерно­стях развития сущности, содержания, внутренних и внешних форм государственно-правовой жизни общества. См. . Философские проб­лемы права, стр. 15.

[14] См. об этом подробно: , . Между­народное право: проблемы методологии, стр. 19—62.

[15] W. F r i e d m a n n. The Changing structure of International law. New Jork, Columbia University Press, 1964, p. 368.

[16] Критику концепции Г. Кельзена и других буржуазных концепций мирового государства см.: . Теория международного права, стр. 412—419.

[17] М. S. М. с. Dougal, H. D. La swell, W. M. Reisman. The world constitutive process of authoritative decision.— «Journal of legal education», vol. 19, № 3—4, 1967, p. 277.

[18] G. Clark and L. S о h n. World Peace through World Law. London, 1967, p. 26.

[19] М. S. M с. D о u g a l, W. M. R e i s m a n. The Changing structure of International Law, unchanging theory for inquiry.— «Columbia Law Review», vol. 65, 1965, p. 834.

[20] W. Friedmann. The Changing structure of International Law, New York, Columbia University Press, 1964.