Основные тенденции развития международной правосубъектности (стр. 24 )

«Важно понять,— пишет П. Ретер,— что это изменение при­вело к глубокой революции в международном сообществе, оно появилось как заключительная стадия эволюции международной организации и стало возможным только благодаря ей. Необ­ходимо, чтобы существовала международная организация, которая давала бы в распоряжение физического лица правовые пути, независимые от внутригосударственного права»[344]. «Фено­мен,— продолжает он,— осуществляется в том случае, если организация вместо того, чтобы вступать в контакты только с государствами-членами, может вступать в непосредственные контакты с физическими лицами, являющимися их граждана­ми»[345]. Защита прав человека, по его мнению, предполагает два условия: права человека должны быть определены в пра­вилах, принятых государствами, и должен существовать меж­дународный механизм санкций. Специфическая черта международной

защиты прав человека состоит в том, что она обеспечи­вает покровительство всем гражданам государства против их собственного государства[346].

Западногерманский международник Г. Дам также отмечает, что издавна существовали международные договоры, участники которых обещали определенные привилегии гражданам друго­го договаривающегося государства. Однако права и обязан­ности на основе таких договоров принадлежали только государствам. Частное лицо, даже если оно имело собственный интерес, не обладало никакими самостоятельными правами. При нарушении договора индивидуум мог получить защиту только при помощи своего государства. Затем международное право признало индивида в определенных пределах носителем прав и, тем самым, субъектом права. Монополия государства как субъекта международного права была этим самым подорвана. Однако индивидуум не выступил ни вместо государства, ни равноправным субъектом наряду с государством. Государство сохранило полноту власти, а физическое лицо стало носителем определенных, в общем-то весьма скромных, прав. Эти права являются только производными. Их основа — договоры между государствами, но последние могут эти договоры аннулировать. Все, что индивидуум имеет, он имеет лишь по милости государства и пока государство этого желает. Индивидуум не принимает участия в создании международно-правовых норм[347]. Однако развитие международного сотрудничества в области прав человека привело, по мнению Дама, к дальнейшим серь­езным изменениям в международном праве. Сейчас, говорит он, поколеблен один из основных принципов классического международного права. «Отношение государства к его собствен­ным гражданам отныне подчинено контролю международного права»[348]. В связи с этим утратило почву учение об опосредствовании индивида государством. Отношения между государством и его гражданами больше не подлежат исключительному веде­нию государства, они являются предметом международно-правового регулирования. «Если государство нарушает права граждан, вытекающие из Устава ООН, правоотношение между ним и индивидуумом, права которого нарушены, приобретают международно-правовой характер... Поэтому государственная принадлежность теряет, до определенной степени, свое значение и происходит, правда, ограниченная, утрата государственного характера защиты, получаемой индивидом»[349].

Как видим, и в данном случае проблема международной правосубъектности индивида и международного сотрудничества в области прав человека используется для подрыва принципа государственного суверенитета, для оправдания вмешательства во внутренние дела государств.

К числу авторов, утверждающих, что международная правосубъектность физического лица является положением обще­го международного права, основанным, в частности, на Уставе ООН, относится и профессор Тулузского университета Пьер Веллас. Он говорит, что на протяжении последнего столетия физическое лицо постепенно во все возрастающем объеме ста­новится субъектом международного права. Если первоначально дело ограничивалось установлением уголовной ответственности физических лиц за наиболее тяжкие посягательства на между­народный публичный порядок, то постепенно, через систему по­кровительства отдельных лиц или групп населения, междуна­родное право пришло к закрепленному в Уставе ООН призна­нию и защите основных прав и свобод для всех.

Веллас сознает, что признание международной правосубъектности индивидуума сталкивается со значительными труд­ностями, поскольку в большинстве случаев речь идет об обеспе­чении защиты физического лица от его собственного государства, что, в свою очередь, связано с существенными ограниче­ниями суверенитета государств. Тем не менее, он категорически заявляет: «Власть международных организаций распростра­няется непосредственно на индивидов, преодолевая государст­венный суверенитет». Именно в этом он видит важнейшее достижение международного права[350].

Несколько своеобразна авторская позиция по этому вопро­су в известном курсе международного права Л. Оппенгейма.

С одной стороны, в соответствии с классической буржуазной доктриной, одним из последовательных выразителей которой был Л. Оппенгейм, констатируется, что «единственным (разрядка наша.— М. Н.) субъектом международного права... являются государства»[351]. С другой стороны, в результате дополнений, произведенных Г. Лаутерпахтом, появились мало согласующиеся с позицией Л. Оппенгейма утверждения, что «хотя нормальными (разрядка наша. — М. Н.) субъектами международного права являются государства, они могут рассматривать и физических и иных лиц как непосредственно наделенных международными правами и обязанностями и в этих пределах делать их субъектами международного права»[352].

Концепцию международной правосубъектности физического лица Г. Лаутерпахт развил в ряде своих работ[353]. Лаутерпахт принадлежал к той группе буржуазных международников, которые полагают, что международная правосубъектность фи­зического лица вытекает из норм общего международного права, что она была создана Уставом ООН. Поскольку Уста­вом ООН предусмотрено обязательство членов Организации уважать права человека и основные свободы, у индивидов воз­никли соответствующие права, вне зависимости от их закреп­ления в национальном законодательстве. «Устав ООН,— заяв­ляет Г. Лаутерпахт,— конституирует индивида в качестве субъ­екта международного права»[354].

Более осторожной является позиция другой группы совре­менных буржуазных ученых, концепции которых сводится к тому, что, хотя физическое лицо по своей природе не является субъектом международного права, оно может стать таковым в определенной, ограниченной степени в силу специальных со­глашений, заключенных между государствами. Таким образом, наделение индивидов международной правосубъектностью зависит от государств. Государства являются первоначальными субъектами международного права, а индивиды — вторичными, производными.

Таковы, в частности, теоретические построения западногер­манского международника профессора Фридриха Бербера. Он присоединяется к концепции Ж. Жиделя, который различает два рода субъектов международного права: государства, име­нуемые нормальными субъектами международного права, яв­ляющиеся таковыми в силу самой своей сущности, и так называемые искусственные субъекты, приобретающие международно-правовое значение лишь в силу добровольного волеизъ­явления государств. Только государства, говорит Бербер, яв­ляются первоначальными и универсальными субъектами между­народного права. Различного рода объединения и индивиды являются производными и специальными субъектами между­народного права. Их правосубъектность зависит исключительно от воли государств[355].

Рассматривая вопрос о международно-правовом статусе индивида, Бербер отмечает три обстоятельства, имеющие, по его мнению, решающее значение для определения этого статуса:

1. Индивиды даже сейчас наделяются международно-правовыми свойствами (правами и обязанностями) в очень ограниченном объеме; они никогда не принимают участия в создании международно-правовых норм или в международных конференциях.

2. Индивиды могут приобретать права и обязанности только в силу соглашения между государствами, установленного то ли договорным, то ли обычно правовым путем, причем государст­ва могут таким же путем лишить индивидов этого статуса; их положение как субъектов международного права с ограничен­ной правоспособностью является ненадежным, поскольку госу­дарства могут в любой момент лишить их его.

3. Индивиды допускаются к международно-правовому обще­нию только в порядке исключения, поэтому их права и обязан­ности должны рассматриваться не расширительно, а ограничи­тельно.

В конечном итоге он приходит к следующему выводу: «Пра­вило пока еще таково, что принадлежащие индивиду международно-правовые права и обязанности могут осуществляться только через посредство государства, физическое лицо выступает в международно-правовом плане, только опосредствуясь государством»[356].

Примерно такова же позиция другого западногерманского международника — И. Зайдль-Хохенфельдерна. Он признает истинными субъектами международного права только суверен­ные государства и создаваемые ими международные и надна­циональные организации. Индивидуум, полагает он, выступает как субъект международного права только в исключительных ситуациях — договоры о защите меньшинств, при ответствен­ности за военные преступления и т. д.[357]. Он признает также, что в международном праве и сейчас еще преобладает принцип медиатизации (опосредствования) физического лица. Индиви­дуум,— отмечает Зайдль-Хохенфельдерн,— может предъявить претензию о возмещении ущерба к какому-либо государству только тогда, когда его собственное государство представит ее от своего имени. Опосредствование лишает физическое лицо, как правило, возможности быть носителем международных прав. Индивидуум не только не обладает дееспособностью в том смысле, что для защиты принадлежащих ему лично международно-правовых требований нуждается в процессуальной по­мощи государства, но и не обладает международной правоспо­собностью, поскольку сами по себе эти притязания принадле­жат, как правило, не ему, а его государству[358]. Поэтому вывод Зайдль-Хохенфельдерна сводится к следующему: «Индивидуум обладает присвоенной международной правосубъектностью

только в тех редких случаях, когда международный договор
предоставляет ему право обращаться непосредственно в между­
народные инстанции без содействия своего государства и даже
против своего государства»[359]. «К сожалению, — констатирует
он далее, — индивиды пользуются присвоенными им правами
только до тех пор, пока государства — участники соответствующего договора этого пожелают»[360].