Основные тенденции развития международной правосубъектности (стр. 8 )

и обязанностей субъектов международного права, а также в том, насколько субъекты добиваются реализации всеобщих ин­тересов для устранения незаконных политических режимов.

Империалистические державы, как правило, поддерживают противоправные режимы, подавляющие национально-освободительное движение народов. Свидетельством этого служат отно­шения между Великобританией и Южной Родезией, «узаконенные» в декабре 1971 года. Раньше Англия объявление «незави­симости» Южной Родезии связывала с тем, что был нарушен конституционный порядок Великобритании. Впоследствии достигнутое соглашение было направлено на легализацию расистского режима. Англия игнорировала не только Декларацию о предоставлении независимости колониальным странам и наро­дам, но и «резолюции Совета Безопасности и Генеральной Ассамблеи ООН по родезийскому вопросу, а также требования Организации африканского единства и мировой общественно­сти о принятии самых решительных мер, вплоть до применения вооруженной силы, для ликвидации режима Смита»[94].

В Хартии ОАЕ специально выделены нормы, устанавливаю­щие, что именно африканские коренные народы обладают не­отъемлемым правом решать свою судьбу. Статья 3 Хартии про­возгласила принцип: свободные страны Африки должны стре­миться к полному освобождению тех африканских территорий, которые все еще находятся под колониальным гнетом. Многие африканские государства объявили незаконными режим Юж­ной Родезии и колониальную войну, которую ведет Португалия против народов Анголы, Мозамбика и Гвинеи (Биссау).

Аналогичные призывы содержатся в решениях XXIII и XXIV сессий Генеральной Ассамблеи ООН, а также в обращениях к правительству ЮАР о предоставлении свободы народам Нами­бии.

Принцип антиколониализма, тесно связанный с принципом права наций на самоопределение, провозглашен в качестве общепризнанного и общеобязательного международно-правового принципа[95]. Несмотря на это, империалистические державы систематически срывают его реализацию. На сессии Совета Безопасности в Аддис-Абебе в феврале 1972 года представитель Англии вновь наложил вето на внесенный рядом африканских государств проект резолюции по Родезии, предусматривающий санкции против расистского режима. Представители США, Анг­лии, Франции, Италии и Бельгии воздержались при голосовании за резолюцию, требовавшую от Португалии прекратить коло­ниальные войны и репрессии против народов Анголы, Мозамби­ка и Гвинеи (Биссау) и немедленно признать за ними право на свободу и самоуправление.

Аналогичным образом империалистические державы поддер­живают марионеточный режим Южного Вьетнама. С помощью США 26 октября 1955 года была провозглашена «Вьетнамская Республика», во главе которой находились прямые ставленники США. Эта «республика» не выполнила основных положений Же­невских соглашений 1954 года о воссоединении Вьетнама мир­ным и демократическим путем, а напротив, увековечивала рас­кол Вьетнама. Сайгонский режим, хотя и имеет внешние атри­буты государственности — «территорию», «население», «власть», не может считаться законной властью, несколько он не осущест­вляет эффективного контроля и население его не признает[96]. Такие внешние формы государства маскируют политическую ре­альность, а именно: Южный Вьетнам — «государство-сателлит».

До сих пор актуально ленинское положение об искусствен­ных государственных образованиях, являющихся продуктом насильнической власти империалистов[97]. В этой связи М. И. Ла­зарев отмечает, что международная дееспособность марионеточ­ных режимов, признанных империалистическими державами, являет собой аномалию. Признание со стороны, предоставлен­ное марионеточным правительствам, искусственно сообщает этим правительствам международную правосубъектность, кон­статирует их в качестве субъектов международного общения, не говоря уже о военной и экономической поддержке[98].

В более широком плане, исходя из рассматриваемой практи­ки, возникает проблема эффективности власти и зна­чения эффективности для международно-правового статуса госу­дарства. В науке международного права признак эффективно­сти власти считается предпосылкой и необходимым условием су­ществования субъекта международного права[99]. Исторически принцип эффективности развивался как буржуазный и вошел в международное право XIX века. В те времена этим принципом юридически оправдывались завоевания чужих территорий бур­жуазными государствами, в результате чего санкционировалась «эффективность власти». Поэтому, отмечает Г. Ширмер, прин­цип эффективности не может служить окончательной основой марксистско-ленинского разрешения проблемы международной правосубъектности и государственности[100], хотя впоследствии он и был наполнен демократическим содержанием.

Учитывая новые тенденции в развитии международной правосубъектности, можно утверждать, что эффективность в определенной степени способствует выяснению проблемы правосубъектности государств. Международно-правовое положение госу­дарства in status nascendi (в состоянии зарождения, в момент образования) обычно очень сложное. Опыт говорит, что в про­цессе возникновения государства решающее значение имеет ре­альная ситуация, фактическое осуществление власти на опре­деленной территории[101].

Таким образом, к проблеме эффективности нужно подходить дифференцированно. Пример с Южной Родезией говорит об от­сутствии здесь реальной эффективности власти; хотя власть и есть управление, но воплощена она в незаконном режиме и на­правлена против коренного субъекта — народа, не осуществив­шего право на самоопределение.

Эффективность власти по-разному оценивается практикой государств, в основном с упором на ее политическое содержание. Так, в 1967 г. провинция федерации Нигерии объявила себя «республикой Биафра» и оказала вооруженное сопротивление федеральным властям. Более того, она была признана некото­рыми государствами и, казалось, осуществляла на своей терри­тории эффективную власть. До и после поражения «республики Биафра» было ясно, что сепаратистские тенденции поддержива­лись империалистическими государствами, которым выгодно было сохранение политических и экономических позиций в Ни­герии.

Другой пример свидетельствует об обратном. В 1960 г. быв­шему бельгийскому Конго (республика Заир) была предостав­лена независимость и все государства признали республику субъектом международного права. Однако продолжительное время в молодом государстве отсутствовала эффективная власть.

Основой реальности эффективной власти должно быть волеизъявление большинства народа. Этому требованию соответствует Республика Южный Вьетнам (РЮВ), образованная в мае 1969 года. В отличие от Южной Родезии, Южного Вьетнама (Сайгон) возникновение новой государственности здесь шло совершенно по-иному. Тогда сражающаяся вьетнамская нация совместно с Национальным фронтом освобождения Южного Вьетнама (НФОЮА) многими государствами была признана субъектом международного права. Воюющему Вьетнаму оказывалась моральная, политическая и материальная поддержка. Борьба против американских агрессоров и сайгонского марионеточного режима содействовала прежде всего политической консолидации вьетнамского народа. НФОЮА стал единственным органом, способным осуществлять политическую власть в стране на большей части территории. Затем открылись возможности

создания государственных правительственных основ. 23 мая 1969 г. состоялась консультативная конференция делегаций ЦК НФОЮА и ЦК Вьетнамского союза национальных демократи­ческих и миролюбивых сил. На конференции обсуждался вопрос о созыве съезда народных представителей, который должен был назначить Временное революционное правительство Южного Вьетнама. Во исполнение принятых решений с 6 по 8 июня 1961 г. проходил Конгресс, получивший одобрение и поддержку всех политических партий, массовых организаций, религиозных общин и национальностей Южного Вьетнама. Конгресс провоз­гласил образование Республики Южный Вьетнам и создал Вре­менное революционное правительство и Консультативный совет.

Правительство РЮВ провозгласило одним из пунктов программы действий установление подлинно демократического и республиканского строя, проведение всеобщих выборов в соответствии с принципом равенства, свободы и демократии без какого бы то ни было иностранного вмешательства[102].

Государства признали международно-правовой статус Республики Южный Вьетнам (на 1973 г. она признана 30 государствами). Одним из первых ее признал СССР (13 июня 1969 г.).

Образование РЮВ отвечало воле большинства заинтересо­ванного народа, всех слоев населения. Было создано правомер­ное правительство, и республика стала опираться на организа­цию народного освобождения, которая действовала на всей тер­ритории Южного Вьетнама. По данным официальных органов, в РЮВ на май 1970 года были созданы народно-революционные советы и комитеты в 1500 из 2700 сельских общин, в 150 и 3260 уездных центров, а также во всех городах и провинциальных центрах. Большая часть их находилась легально на территории, контролируемой патриотическими силами[103]. Республика стала воплощением единства всех слоев страны, что характерно для образования нового независимого государства.

Эффективности новой власти США противопоставили поли­тику «вьетнамизации», что являлось своего рода модификацией старого, империалистического принципа эффективности. Дела­лась попытка иными методами уничтожить исторический про­гресс в развитии вьетнамской государственности.

Подписанием Соглашения о прекращении войны и восстановлении мира во Вьетнаме (январь 1973 года) подтвердились правомерность образования Республики Южный Вьетнам, ее авторитет и влияние в международных отношениях. С этого време­ни началась полоса широкого признания Временного револю­ционного правительства Южного Вьетнама.

Анализ исследованного материала показывает, что эффективность

власти не всегда является основанием для решения вопроса о международно-правовом статусе государства.

Немаловажное значение имеет вопрос об отношении к признанию государств как форме констатации нового субъекта международного права или непризнанию как форме борьбы против незаконных режимов и препятствия применения международных прав. Практика показывает, что признающие государства всегда констатируют при помощи акта признания существующее государство в качестве независимого, суверенного.