Основные тенденции развития международной правосубъектности (стр. 9 )

Л. Антонович предлагает различать признание государства и признание в качестве государства Первое касается установ­ления отношений с государством, которое уже существует; вто­рое — признания геополитической единицы государством в смысле международного права[104].

Е. Цельвегер, анализируя практику признания и непризна­ния государств, пишет, что «государства имеют право рассмат­ривать одно и то же политическое образование в качестве международно-правового субъекта для одной определенной цели и отказывать ему в этом для других целей. Это приводит к час­тичной международно-правовой субъектности, которая ничего не имеет общего с известной классическому международному праву частичной международной правосубъектностью вассаль­ных государств, протекторатов, подмандатных и самоуправляю­щихся территорий»[105].

Эта точка зрения исходит из политических интересов одно­го государства, причем интересов, противоречащих междуна­родному праву, что вряд ли может служить юридическим кри­терием признания международно-правового статуса государства. Ведь далее Цельвегер, сторонник декларативной теории, пра­вильно замечает, что «в высшей степени непозволительно пре­доставлять отдельному партнеру право определять правоспо­собность и дееспособность своего партнера, исходя из данного состояния своих интересов, и превращать эту праводееспособность в переменную величину»[106].

Любой «незаконный режим», который осуждается в международно-правовой практике, предполагает политическую власть. Он есть следствие классовой борьбы и обнаруживает некоторые характерные черты организации государственной власти. С точки зрения классовой сущности и политической реаль­ности, режимы Южной Родезии, Южного Вьетнама и т. п. являются политической властью в собственном смысле этого

слова. И господствующие классы эффективно насаждают мето­ды своего властвования. Как известно, государство, в марксист­ском понимании, представляет собой политическую организа­цию экономически господствующего класса. «Государство есть особая организация силы, есть организация насилия для по­давления какого-либо класса»[107].

Следовательно, самое общее понятие государства можно применить к «незаконным режимам», которым присуща особая политическая и публичная власть как определяющий признак государства. Однако нельзя полностью отождествлять полити­ческую и публичную власть с понятием государства, потому что есть еще экономический, общественный строй, классовая струк­тура и сфера международных отношений. Государственная власть включает в себя такие признаки, как специальный аппа­рат принуждения, способность делать свои веления обязатель­ными для населения всей страны. Всякая «политическая власть, как одно из проявлений власти, характеризуется реальной спо­собностью данного класса, группы, индивида проводить свою волю, выраженную в политике и правовых нормах»[108]. Вместе с тем власть понимается и как суверенная организация, способ­ная и свободная решать внутренние и международные дела. Последнее имеет главное значение для определения международно-правового статуса государства.

Обращение к общей теории государства и права помогает уяснить некоторые теоретические проблемы. Во многих опреде­лениях государства помимо классовой сущности обязательно на­зывают такой признак, как суверенитет, и подчеркивают, что суверенитет включает вопрос о классах и о конкретной органи­зации государства. и считают су­веренитет неотъемлемым признаком (свойством) государства[109]. определяет государство, как «классовую полити­ческую организацию, публичная власть которой суверенная[110].

В какой-то степени эти определения могут способствовать разрешению проблем международно-правового статуса госу­дарства.

В теории международного права все юридические свойства государства, в том числе и международная правосубъектность, называются вторичными производными от социальной сущности государства[111]. Исходя из специфики международного проза,

пишет, что государство есть «суверенно-обособ­ленная территориальная единица с определенным населением (со времени возникновения наций такая единица выступает и как форма раздельно-самостоятельного бытия таковых)»[112]. и считают, что «суверенитет де­лает политическую организацию сил, господствующих в об­ществе, именно государством... Поэтому нельзя произвольно наделить или лишить государство суверенитета, а следователь­но, и международной правосубъектности»[113].

проводит различие между понятием государ­ства, как политической организации власти и понятием госу­дарства — субъекта международного права. «Государство как субъект международного права включает в себя государство как политическую организацию власти и населения. На между­народной арене государство как политическая организация власти выступает в качестве официального представителя всей страны в целом. Характер этого представительства определяет­ся классовой сущностью государства»[114].

На такую важнейшую черту суверенитета, как единство государственной власти, указывают и : «Суверенитет — это политико-правовое свойство государства, имеющее внутригосударственный и международный аспекты. В силу ряда исторических причин субъектом суверенитета стала не государственная власть, а государство в целом...»[115] «Юриди­чески в международных отношениях выступает не правитель­ство, а государство, как единое целое, как субъект международ­ного права»[116].

Таким образом, государство в международно-правовом ас­пекте понимается как единство власти и суверенитета, что поз­воляет выступать ему носителем собственной, самостоятельной воли. Если говорить только о государстве «в смысле междуна­родного права» или давать особое международно-правовое по­нятие государства, то это будет абстракция, лишенная полити­ческого, классового содержания.

Отсутствие реализации права наций на самоопределение, вследствие чего образуется незаконная власть, рассматривается как узурпация прав народа. Только лишь народу принадлежит право выбирать национальный путь, в том числе и организовывать

суверенную власть. Абстрагирование от классовой сущно­сти и национально-освободительного движения намного затруд­няет понимание характера возникновения государства и его свя­зи с международным правом. «Образование государства — наи­более полная форма реализации права наций на самоопределе­ние»,— пишет Л. Дембинский[117].

Международное право дает ответ на вопрос, какие геополи­тические единицы ему противоречат. Так, например, Потсдам­ские соглашения запретили фашизм, поэтому, пишет Г. Ширмер, «фашистские государства являются незаконными с точки зре­ния международного права»[118].

Точно так же нормы международного права объявляют незаконными колониальные и расистские режимы.

И все же, несмотря на, казалось бы, установившиеся крите­рии, государства и международные организации решают вопрос, является ли та или иная единица субъектом международного права. При этом анализируется и фактическое положение, и единство территории, населения, власти. В особенности такие проблемы поднимаются при приеме новых членов в ООН. В Уставе ООН имеются критерии, предъявляемые к субъектам международного права. Чтобы стать членом ООН, государство должно: 1) быть суверенным, 2) иметь желание вступить в чле­ны ООН, 3) быть миролюбивым, 4) взять на себя обязатель­ства, вытекающие из Устава ООН, 5) быть «способным выпол­нять взятые на себя обязательства.

Часть из перечисленных условий, по мнению Р. Бежанека, имеет субъективный характер (принятие и выполнение обяза­тельств), т. е. зависит от выражения воли государством[119]. Дру­гие условия объективны. Они независимы от субъективного ре­шения Совета Безопасности или Генеральной Ассамблеи при­нять или не принять государственное образование в ООН.

ООН, разумеется, констатирует факт образования государ­ства на основании критериев Устава. Комитет ООН должен проверять ходатайство о приеме, стабильность и эффективность власти правительства, его независимость от иностранных дер­жав, его конституционное право ведения собственной внешней политики, проверяет мероприятия по обороне страны, размеры территории, определенность и окончательность государствен­ных границ[120].

ООН занимается также проверкой государственности в рам­ках Комитета по деколонизации (Комитет 24-х). На последних

сессиях Комитета, проходивших в африканских столицах, были заслушаны выступления представителей африканских организа­ций, ведущих вооруженную борьбу против португальского коло­ниализма и расистских режимов ЮАР и Южной Родезии. В принятой Комитетом резолюции, например, Африканская пар­тия независимости Гвинеи и островов Зеленого Мыса (ПАИГК) признавалась единственным подлинным представителем народа Гвинеи (Биссау)[121].

В августе 1972 года Специальный Комитет по деколонизации большинством голосов принял резолюцию, подтверждающую неотъемлемое право народа Пуэрто-Рико на самоопределение и независимость. Одновременно рабочей группе Комитета была поручено подготовить к началу 1973 года доклад о действиях, которые должны быть предприняты Специальным Комитетом в вопросе о Пуэрто-Рико[122].

Развитие современной международной правосубъектности выражается во все большей конкретизации как в ее образова­нии, так и в юридическом содержании. Сюда же относятся и способы возникновения государств. В Декларации о принци­пах международного права говорится о способах осуществле­ния права наций на самоопределение, т. е. о способах, относя­щихся к возникновению или прекращению государственности: «Создание суверенного и независимого государства, свободное присоединение к независимому государству, или объединение с ним, или установление любого другого политического статуса, свободно определенного народом, являются способами осу­ществления этим народом права на самоопределение».

Такие интеграционные и дезинтеграционные тенденции, происходящие в процессе реализации права наций на самоопределение, представляют интерес как в теоретическом, так и практи­ческом плане.

Способы возникновения государства зависят от конкретно-исторических условий, форм и методов классовой борьбы. Международное право в принципе отвергает незаконные методы, осуждает применение силы или угрозы силой, запрещает также прекращение существования государства под давлением силы (ст. 2/4/ Устава ООН).