Основные тенденции развития международной правосубъектности (стр. 26 )

Наряду с этим издавна существует обычай, допускающий привлечение к ответственности военнопленных за преступления, совершенные ими против вражеского государства до пленения. Об этом международно-правовом обычае А. Фердросс пишет: «...Государства по древней международно-правовой традиции имеют право наказывать попавших в их руки военнопленных также и за действия, совершенные ими до плена в нарушение норм права войны»[371]. Но Фердросс полагает, что в данном случае ответственность наступает непосредственно на основе норм международного права, и речь идет об истинных международно-правовых деликтах.

С последним утверждением нельзя согласиться. Основания ответственности военнопленных, совершивших военные преступления против захватившего их впоследствии в плен государ­ства, лежат не только в международном, но и во внутригосу­дарственном праве. Прежде всего, это относится к случаям совершения военных преступлений на временно оккупированной территории. Каждое государство вправе привлекать к уголов­ной ответственности всех лиц, совершивших преступление на его территории. То, что эта территория была временно захва­чена неприятелем, положения не изменяет. Поэтому, когда советские военные трибуналы на основании советских законов судили немецких военных преступников, совершавших свои преступления против советского народа на временно оккупиро­ванной советской территории, наше государство действовало на основе своего собственного суверенного права, а не на основе делегирования ему полномочий международным правом Военные преступники, естественно, не становились субъектами международного права.

Право государства наказывать лиц, совершивших направ­ленные против него преступления, не ограничивается случаями совершения этих преступлений на территории данного государ­ства (в том числе и временно оккупированной). Совершенно справедливо отмечает : «Если преступление совершено и лицо, принимавшее участие в его совершении, оказывается в пределах юрисдикции какого-либо государства, против которого оно было направлено, это государство вправе принять меры по наказанию данного лица»[372].

Несколько иначе обстояло дело с ответственностью главных военных преступников. Организованные ими и осуществляв­шиеся под их руководством международные преступления были направлены не против одного, а против ряда государств. Следовательно, каждое из этих государств в отдельности или все они совместно вправе были привлечь главных военных преступников к ответственности за совершенные против них преступления. В приговоре Нюрнбергского трибунала указано, что, создав Международный трибунал, союзные державы «сделали совместно то, что любая из них могла сделать в отдельности, так как нет никакого сомнения в том, что любая страна имеет право таким образом создавать специальные суды для приме­нения закона»[373].

По единодушному мнению советских международников, подсудимые и в данном случае не становились субъектами международного права[374].

Другая часть доводов сторонников концепции международ­ной правосубъектности физических лиц заключается в том, что международное право якобы непосредственно наделяет индиви­дов определенными правами.

При этом следует различать: 1) право индивидуума предъ­являть претензии к иностранному государству и в связи с этим обращаться с жалобами на него в международные инстанции и 2) право гражданина обращаться в международные инстан­ции с жалобами на свое собственное государство.

Защита интересов физических лиц, понесших ущерб в ре­зультате действий какого-либо государства, является задачей государства их гражданства. История международных отноше­ний эксплуататорских государств знает многочисленные случаи грубого применения силы империалистическими державами против слабых стран якобы во имя защиты интересов своих граждан. И во всех этих случаях претензии физического лица опосредствовались через государство. Государство выступало защитником интересов физических лиц — своих граждан. Но защита интересов граждан вовсе не обязательно должна быть связана с нарушением международного права и применением силы. И в тех случаях, когда государство относится с полным уважением к нормам международного права, оно вправе и должно защищать интересы своих граждан от неправомерных действий других государств, потому что государства, а не физические лица, являются субъектами международного права.

Но в некоторых случаях заключенными рядом государств международными соглашениями за физическими лицами признавалось право обращаться с претензиями к иностранному государству в специально созданные в этих целях международ­ные инстанции (XII Гаагская конвенция 1907 г. о Международ­ной призовой палате, которая, правда, не вступила в силу; договор от 25. XII. 1907 г. об образовании Центрально-Амери­канского суда; положения Версальского мирного договора о смешанных третейских судах; соглашения о Суде европейских сообществ и др.)[375].

Наиболее существенные доводы сторонников концепции международной правосубъектности физических лиц связаны с признанием за отдельными индивидами или группами населе­ния права обращения в международные инстанции с жалобами на свое собственное государство.

Такое право было признано после первой мировой войны в связи с предусмотренной мирными договорами с Германией и ее союзниками, а также специальными договорами с рядом европейских государств (Грецией, Польшей, Чехословакией) процедурой защиты национальных меньшинств. Национальные меньшинства формально провозглашались находящимися под международным покровительством, соответствующие государ­ства обязывались обеспечить им полное равноправие, а в слу­чае нарушения этих положений национальные меньшинства могли обращаться с петициями в Лигу Наций.

Еще дальше в этом направлении шли положения заключен­ной под давлением держав Антанты польско-германской конвенции от 15. V. 1922 г. о Верхней Силезии[376].

После второй мировой войны империалистические державы стали настойчиво пропагандировать и добиваться создания различных международных институтов, которые были бы основаны на признании за физическими лицами права обра­щения с жалобами на собственное государство. В этом они видели одно из средств борьбы, в первую очередь, против Советского Союза и других стран социалистического содруже­ства, способ легализации вмешательства в их внутренние дела.

В рамках заключенной западноевропейскими буржуазными государствами в 1950 году Европейской конвенции прав чело­века[377] специальным отдельным факультативным протоколом за гражданами государств-участников конвенции, выразивших согласие на это, было признано право обращаться с жалобами на свое государство в специально созданные с этой целью международные инстанции. Некоторые страны Латинской Америки признают за своими гражданами право обращаться с жалобами в Межамериканскую комиссию по правам чело­века[378].

Право индивидов обращаться в международные инстанции с жалобами на свое государство существует не только в рамках

указанных региональных институтов. Оно предусмотрено и некоторыми международными соглашениями общего харак­тера. Среди «их, прежде всего, следует упомянуть Между­народную конвенцию о ликвидации всех форм расовой дискри­минации (1965 г.), допускающую, при наличии согласия соответствующего государства, принесение жалоб его гражда­нами в специальный Комитет по ликвидации расовой дискри­минации

При разработке проектов пактов о правах человека империалистические державы пытались добиться закрепления в виде общего правила права индивидов обращаться с жалобами на свое государство в специальный международный орган. Импе­риалистов меньше всего заботила проблема прав человека сама по себе. Они видели в развитии международного сотруд­ничества в области прав человека удобный предлог для огра­ничения государственного суверенитета отдельных стран, для легализации вмешательства в их внутренние дела. Поэтому они основной упор делали на проблему имплементации. Харак­терно, что, добиваясь столь настойчиво признания за индиви­дами права обращения с жалобами на свое государство в связи с нарушениями в области политических и гражданских прав, они возражали против установления аналогичного поряд­ка при нарушениях социально-экономических прав[379]. В конеч­ном итоге после длительной и упорной борьбы был достигнут определенный компромисс. Пакт о гражданских и политических правах дополнен факультативным протоколом, в силу которого граждане подписавших его государств могут обращаться с жалобами на свои правительства в Комитет по правам человека, состоящий из 18 экспертов, избираемых участниками конвенции.

Ряд буржуазных международников усердно доказывает, что не только приведенные соглашения, но и Устав ООН закрепляет за физическими лицами право обращаться в международные инстанции с жалобами на собственное государство, и, таким образом, это положение является институтом общего между­народного права. Так, например, автор специального исследова­ния о правовом положении индивида в международном праве швейцарец М. Грасси утверждает, что при осуществлении защиты прав человека ООН может не считаться с положениями п. 7 ст. 2 Устава. «Уже тот факт,— пишет он,— что права человека были перенесены из национального права в между­народное и их защита признана коллективной задачей государств — членов ООН, является достаточным доказательством неприменимости в данном случае положений п. 7 ст. 2 Устава»[380].

Советские ученые-международники неопровержимо доказа­ли, что предусмотренное Уставом ООН сотрудничество в об­ласти уважения прав человека — это сотрудничество государств. Государства, заключая соглашения в этой области, берут обя­зательства друг перед другом, а взаимоотношения между государством и его гражданами остаются внутренним делом государства. «Международные нормы о правах человека,— пишет ,— рассчитаны на то, что они будут осуще­ствляться через внутреннее право отдельных государств, с уче­том особенностей их социально-экономического строя»[381]. Меж­дународное сотрудничество в уважении прав человека «и в какой мере не колеблет положений п. 7 ст. 2 Устава о невмешательстве ООН во внутренние дела государств. За исключением случаев, предусмотренных ст. 39 Устава, ООН не вправе вторгаться в пределы внутренней компетенции государств, в том числе и в связи с защитой прав человека[382].