Основные тенденции развития международной правосубъектности (стр. 23 )

Бывший министр юстиции Австрии Ганс Клецатски категорически заявлял: «Международное право уже берется защи­щать гражданина от его собственного государства»[328]. Наиболее ревностный пропагандист концепции международной правосубъектности физического лица профессор Г. Лаутерпахт утверждал, что признание неотчуждаемых прав индивидуума в отношении государства означает признание существования власти, стоящей над самим государством, т. е. признание под­чинения государства международному правопорядку. «Это оз­начает, — продолжал Лаутерпахт,— установление прямых отно­шений между индивидом и международным правом, подобно тем, которые существуют в федерации, где индивидуум подвер­гается непосредственному воздействию общефедерального пра­ва и является его субъектом»[329].

Во второй половине XIX — начале XX века подавляющее большинство буржуазных ученых-международников признавало единственным субъектом международного права государства. Правда, и тогда раздавались отдельные голоса в пользу призна­ния наряду с государствами и других субъектов международного права, в том числе и физических лиц. Однако это обычно не увязывалось непосредственно с международной защитой прав человека. Так, например, профессор Харьковского университета Д. Каченовский наряду с государствами признавал субъектами международного права монархов, дипломатических и консуль­ских представителей, а также частных лиц — «подданных раз­ных государств, когда они ведут сношения и вступают во взаимные споры под влиянием личных интересов»[330]. Другой русский ученый международник — профессор П. Казанский от­носил к субъектам международного права государства, между­народные общества и иностранцев. Государства и международ­ные общества он называл первичными субъектами, а поддан­ных и органы отдельных государств или групп государств — вторичными[331].

Из тех немногих западноевропейских ученых второй полови­ны XIX века, которые признавали физическое лицо субъектом международного права, можно назвать итальянца П. Фиоре[332].

Значительно умножились буржуазные теории международ­ной правосубъектности физического лица после образования

первого в мире социалистического государства. Империалистическая буржуазия пыталась использовать эти теории в своем наступлении на принцип государственного суверенитета, для оправдания международного вмешательства во внутренние дела, в первую очередь социалистических государств, под лице­мерным предлогом международной защиты якобы нарушенных в той или иной стране прав человека.

Обычно буржуазные концепции международной правосубъектности физического лица делят на две группы. В «Курсе международного права» говорится, что «буржуазные юристы-международники либо наделяют международной правосубъектностью исключительно индивидов, отрицая качество субъекта международного права за государствами, либо стремятся обос­новать одинаковую (разрядка наша — М. Н.) международную правосубъектность как государств, так и индивидов, тем самым низводя роль государства к роли отдельных лиц»[333]. Од­нако с такой характеристикой второй группы теорий трудно согласиться. Авторы этих теорий действительно объявляют фи­зическое лицо субъектом международного права наряду с государством, но они вовсе не уравнивают его с государством, не говорят об одинаковой международной правосубъектности государства и индивида.

Более близкой к истине представляется точка зрения , который полагает, что авторы, составляющие вторую группу, признают за индивидами ограниченную между­народную правосубъектность[334].

На наш взгляд, целесообразно разделить буржуазные тео­рии международной правосубъектности индивида не на две, а на три группы

1) теории, объявляющие физическое лицо единственным субъектом международного права,

2) теории, признающие физическое лицо одним из видов субъектов международного права на основе норм общего меж­дународного права,

3) теории, также признающие физическое лицо одним из видов субъектов международного права, но выводящие это ка­чество индивида не из норм общего международного права, а из соглашений, заключенных между государствами.

Направление, сторонники которого утверждают, что истин­ным и единственным субъектом международного права является физическое лицо, возникло еще в конце XIX — начале XX века. Его ранними представителями являлись Г. Гефтер и Дж. Уэстлейк. Из русских дореволюционных юристов к нему примкнул П. Покровский.

В последующем это направление получило развитие в рабо­тах Л. Дюги, Г. Краббе, Н. Политиса, Ж. Сселя, Д. Брайерли и др. Все они, вопреки реальной действительности, утверждали, что государство — это чистая фикция, а поэтому единственным субъектом международного права является физическое лицо, государства же в международном праве могут выступать только в качестве агентов своих граждан. Из этого делается вывод о праве на вмешательство во внутренние дела государств во имя защиты «прав человека».

Развернутая критика этого направления дана в советской международно-правовой литературе[335].

Небезынтересно, однако, остановиться в этой связи на взгля­дах известного французского политолога Жоржа Бюрдо. Весь­ма популярная в ряде капиталистических стран так называе­мая политическая наука включила в объекты своего исследо­вания, наряду с другими вопросами, также некоторые пробле­мы международного права. В частности, Ж. Бюрдо посвящает понятию и сущности международного права специальную главу в первом томе своего многотомного курса политической науки[336].

Бюрдо признает, что с правовой точки зрения физическое лицо не является ныне субъектом международного права. Но он не желает с этим примириться и конструирует собственную концепцию, направленную на подрыв всех основных принципов международного права. Примечательно, что даже Ж. Ссель упрекал его в «атаках на международное право» и в отрицании международного права.

Бюрдо прямо заявляет, что вся его критика классической концепции международного права связала с той «чрезмерной и опасной» ролью, которую она отводит государству[337]. Госу­дарство, по его словам, препятствует созданию международного сообщества. Выражая идею исключительно национального права, государство задерживает развитие идеи международного права, государственная власть противится установлению власти международной. Принцип государственного суверенитета, заяв­ляет Бюрдо, является прямым препятствием для создания международного сообщества[338]. С его точки зрения, основная ошибка теоретиков международного права состоит в том, что они верят в возможность создания международного сообщества как сообщества государств, между тем оно может быть только сообществом людей. Условием существования международного права, заслуживающего это название, продолжает Бюрдо, яв­ляется отказ от идеи государственного суверенитета и создание

наднациональной власти, распространяющей свое влияние непосредственно на индивидов. Без наднациональной власти немыслимо существование международного права[339]. В основе международного права должна, по его мнению, лежать идея наднационального общего блага[340]. Создание подлинного международного правового порядка возможно только в том случае, если человек будет прямым дестинатором этого порядка[341].

Таким образом, в конструируемой Бюрдо схеме нового международно-правового порядка для государства совершенно не остается места, единственным его субъектом должен стать индивидуум.

Полная несостоятельность теорий, отрицающих междуна­родную правосубъектность государств и объявляющих физиче­ское лицо единственным субъектом международного права, вы­нудила буржуазных ученых заняться поисками иного решения, с помощью которого можно было бы добиться той же цели — оправдания вмешательства во внутренние дела государств под предлогом защиты прав граждан, но сохранить при этом види­мость учета существующих реальностей. В связи с этим в ны­нешних условиях наибольшее распространение получили другие концепции, авторы которых, исходя из развивающегося между­народного сотрудничества и поощрения и уважения прав чело­века, утверждают, что в современном международном праве наряду с государствами и международными организациями правосубъектностью обладают также и физические лица.

Г. Шварценбергер, например, уверяет, что в самом международном праве нет никаких препятствий для провозглашения индивида его субъектом. Поэтому, говорит он, международная правосубъектность индивида — это не вопрос принципа, а вопрос факта[342].

В действительности, разумеется, все обстоит иначе. Международная правосубъектность индивидуума противоречит самой природе международного права как совокупности норм, регу­лирующих отношения между государствами и, в определен­ных пределах, созданными государствами международными организациями. Поэтому попытки наделения индивида международной правосубъектностью теоретически явно несостоятельны.

Как указывалось выше, большая группа буржуазных авторов исходит из того, что международная правосубъектность инди­вида основывается на нормах общего международного права, обязательных для всех государств в силу основных междуна­родных соглашений (в частности, Устава ООН), независимо от

того, является ли то или иное государство участником специаль­ных соглашений, признающих за физическими лицами право обращения в международные инстанции с жалобами на свое государство.

Так, чилийский международник профессор А. Альварец в изданной в 1959 году книге «Новое международное право в его отношениях с современной жизнью народов» заявил, что в от­личие от классического международного права, субъектами которого являлись только государства и папа римский, субъ­ектами нового международного права наряду с государствами являются и физические лица, обладающие международной правосубъектностью в силу Устава ООН[343].

Французский ученый профессор П. Ретер, признавая, что основным субъектом международного права является государ­ство, говорит, вместе с тем, о существовании и других субъек­тов международного права, в число которых он включает физи­ческих лиц. П. Ретер отмечает, что на протяжении длительного времени международное право устанавливало для физических лиц права и обязанности, однако в большинстве случаев эти права и обязанности не ставили физическое лицо в непосредст­венные контакты с международными институтами и индивид не становился субъектом международного права. Как его права, так и его обязанности, вытекающие из международных согла­шений, были санкционированы механизмом внутреннего права или межгосударственной процедурой. Но в последние годы у физических лиц появились средства правовой защиты международного характера. В ряде случаев их права и обязанности санкционированы непосредственно международным правом. И в этом смысле они стали субъектами международного права.