Взаимодействие предпринимательских структур, власти и населения в системе социального партнерства (стр. 12 )

Пятая функция – антимонопольная. В России она выражена очень слабо, в то время как в той же Америке соответствующие ведомства обладают огромными возможностями. Они способны, если нужно, даже расчленить «Майкрософт». Ясно, что в нашей стране с ее монополистической структурой рынков антимонопольные ведомства должны обладать серьезными полномочиями.

Шестая функция – планирование и прогнозирование. Никто, кроме государства, ее выполнить не может. У частного бизнеса, даже у крупной финансовой группы, совсем другие приоритеты. Только государство способно содержать соответствующие службы, заказывать научные исследования, принимать стратегические решения на 5-10 лет вперед.

Всегда останется за государством и реализация национальных проектов на основе программно-целевого метода управления, когда существует четкая задача, под которую вырабатывается соответствующая программа. У государства всегда будут возникать текущие и стратегические задачи. Они могут заключаться в решении проблемы занятости или, как у Рузвельта, в проведении общественных работ, в развитии конкретного региона или территории (программа развития долины реки Теннеси) – в любом случае их решение силами только частного бизнеса невозможно.

Седьмая функция – стимулирование научно-технического прогресса, создание инновационной системы, которая позволила бы России быть конкурентоспособной в наукоемких, высокоприбыльных отраслях.

Восьмая функция заключается в создании устойчивой кредитно-финансовой системы. Сколько бы частный бизнес ни развивался, он не может обеспечить всех необходимых инвестиций. Поддержание национальной валюты тоже не входит в его задачи. Этим способно заниматься только государство.

Гарантия экономических и социальных прав населения, охрана окружающей среды, устранение региональных диспропорций, дифференциация ставки налогов и др. являются прерогативами государства и власти.

Анализ функций бизнеса и власти приводит к выводу о их невыполнимости при отсутствии взаимно выгодных связей и взаимной зависимости между бизнесом и властью. Взаимодействия между бизнесом и государством обусловлено как невозможностью выполнения своих социально-экономических функций со стороны государства без бизнеса, так и невозможностью эффективного развития бизнеса без поддержки государства.

Таким образом, функции бизнеса являются более локальными и реализуются на уровне внутрикорпоративном и территории пребывания, а функции власти – более глобальными и реализуются на государственном, национальном уровне. Вместе с тем, реализация своих функций обоими субъектами и эффективное взаимодействие между ними, в конечном счете, ведут к стабильному развитию общества и повышению благосостояния населения.

В разные исторические периоды взаимодействие бизнеса и власти в Российской Федерации складывалось по-разному, имело разные цели и разное содержание.

и [112] выделяют следующие этапы эволюции экономического взаимодействия бизнеса и государства в постсоветской России.

1.     1990-1991 годы – период сближения, конструктивного, созидательного взаимодействия, создания экономических и нормативно – правовых основ становления взаимоотношений бизнеса и государства, налаживания системы связей с новым институтом рыночной экономики;

2.     1992-1994 годы – период реализации стратегии сдерживания бизнеса, посредством жесткой налоговой, кредитной, финансовой политики, введения лицензий, квот, и иных ограничений, в силу активного перетока государственных ресурсов в сферу бизнеса и потери управляемости ими, неадекватной реакции населения на расслоение общества, роста инфляции и всевозможных нарушений в данном секторе экономики, подрывающих национальную безопасность государства;

3.     1994-1997 годы – период ослабления стратегии сдерживания и быстрого перерастания ее в состояние "сращивания бизнеса и власти", через реализацию политики государства в части привлечения ведущих представителей элиты российского бизнеса на командные посты во властные структуры;

4.     1997-1999 годы – период восстановления дистанции между бизнесом и государством, обусловленный утечкой капиталов из сферы бизнеса за рубеж, сосредоточением огромной части финансовых ресурсов у группы олигархов и их попытками усиления своего политического влияния на судьбу государства;

5.     1999-2001 годы – период формирования цивилизованных форм сближения бизнеса и государства, на базе возрождения духовности, культуры, осознания того, что государство не может обойтись без бизнеса, и бизнес в условиях развития регулируемых рыночных отношений не может эффективно функционировать без государства.

6.     Начало ХХI века можно охарактеризовать как период развития взаимоотношений бизнеса и государства, формирования корпоративной социальной ответственности, создание экономически обоснованной социально-ориентированной налоговой политики, совершенствования форм социальных инвестиций бизнеса в развитие общества, становления корпоративного гражданства.

Таким образом, развитие взаимоотношений между бизнесом и государством является отражением усложнения экономических отношений в обществе. Аналогично эволюционировали и формы взаимодействия государства и бизнеса в российской экономике.

В условиях особой институциональной среды, когда взаимоотношения государства и бизнеса строятся на основе неявного, асимметричного, избирательного перераспределительного контракта, бизнес может руководствоваться несколькими стратегиями взаимодействия с государством. В 90-х годах у российских компаний преобладали две стратегии:

1. Отдаление от государства – выражалась в неуплате налогов и перемещении активности в теневой сектор экономики.

2. Взаимодействие с государством – проявляла себя в захвате государства, присвоении трансформационной ренты.

На начальном этапе реформ, в условиях слабого государства, обе стратегии приобретали неформальный характер. В ХХI веке эти стратегии приобрели более публичный и формальный характер. Отдаление от государства выражается в легальной интернационализации бизнеса (включая продажу пакетов акций иностранным инвесторам, прямые российские инвестиции за рубежом и т.д.). Перспективными формами отдаления крупного бизнеса от государства являются вывоз капитала и создание транснациональных компаний. Взаимодействие с государством более эффективно в тех случаях, когда бизнес в состоянии перейти от традиционного индивидуального лоббирования собственных интересов к осознанным коллективным действиям, направленным на обеспечение условий для устойчивого экономического развития в своих секторах, отраслях и регионах.

К более слабым формам отдаления бизнеса от государства можно отнести также создание интегрированных бизнес-групп, основанных на сетевых взаимоотношениях. Эти группы включают банки, пенсионные, страховые фонды. Они дистанцируют себя от государства, создавая собственные внутренние гарантии прав собственности, организуя замкнутые финансовые потоки и тем самым изолируясь от прочей слабо управляемой внешней среды. Например, какой-либо банк выпускает векселя с целью привлечения внешних финансовых ресурсов для инвестиционных кредитов. Эти векселя приобретает страховая компания, которая принимает страховые взносы предприятий, получающих кредиты в данном банке. Иными словами, средства, направляемые на обязательное страхование, возвращаются клиентам в виде кредитов. Благодаря интеграции возникает замкнутая корпоративная сеть, внутри которой происходит управление финансовыми ресурсами и создаются надежные гарантии прав собственности. Происходит формирование государства в государстве с внутренними правилами игры.

К формам интеграции бизнеса и государства можно также отнести частно-государственное партнерство. Можно согласиться с мнением В.Мау, что в ситуации распределения заказов и финансирования государство будет само назначать победителей, а это чревато коррупцией. [66]

Негативными формами взаимодействия бизнеса с государством в настоящих условиях являются: выработка совместных ренто-ориентированных стратегий, лоббизм, проникновение в законодательные органы власти, личная уния, система участий и формирование корпоративных сетей. Более желательной, но пока еще слабо реализуемой формой взаимодействия, является корпоративный диалог.

Малый и средний бизнес более склонен использовать именно стратегию дистанцирования, действуя по принципу «заплатил и свободен», в то время как крупный бизнес нацелен на перманентное активное сотрудничество с государством: «плачу и заказываю». Это легко объясняется в рамках теории коллективных действий М. Олсона. Малому и среднему бизнесу чрезвычайно трудно консолидироваться, чтобы вести диалог с властью. Затраты такого взаимодействия существенно превышают выигрыши, которые распределяются на большое количество участников, в том числе «безбилетников». Крупному бизнесу такая консолидация просто не нужна, потому что интересы его представителей противоположны, и большую отдачу можно получить от частного, а не коллективного взаимодействия с органами власти. Как возможности, так и выгоды от создания преференциального режима для крупного бизнеса существенно выше, чем для малого и среднего.

Крайней, агрессивной стратегией взаимодействия бизнеса и государства является захват бизнесом государства или противоположный ему захват государством бизнеса. В российской экономике можно обнаружить своеобразные циклы, когда наступление крупного бизнеса на государство сменяется контрнаступлением государства на бизнес. Ярким примером тому являются дела В. Гусинского, Б. Березовского, и, конечно же, процесс над М. Ходорковским и П. Лебедевым, приведший к более печальным последствиям. В каждом из этих случаев государство нещадно пресекло претензии крупного бизнеса на власть, сработав, подобно отпущенной сжатой пружине. [10]

Наступление государства на бизнес стало ответной реакцией на давление со стороны крупного бизнеса. В последние годы государство пытается прибрать к рукам привлекательные активы и усилить административный контроль.

Периодом активного наступления государственного капитала в экономике стал 2005 г. Прежде всего, Газпром, доля государственного участия в котором была доведена до 50% плюс 1 акция, начал усиленную капитализацию собственных активов, привлекая для покупаемой собственности не только собственные источники, но и внешние займы под гарантией государства. Создалась парадоксальная ситуация, когда Запад фактически стал финансировать российскую национализацию. Действительно, большая часть иностранных инвестиций, полученных частным нефинансовым сектором в 2005 году (а именно, 28 млрд. дол. из 39 млрд. дол., или 70%), была ввезена компаниями, находящимися под контролем государства («Газпром», «Роснефть», «Совкомфлот», РЖД, «Транснефть» и «АЛРОСА»). [99]