Взаимодействие предпринимательских структур, власти и населения в системе социального партнерства (стр. 35 )

В то же время азиатские компании в большей степени, чем их западные партнеры, ориентируются в социальной деятельности на культурные практики и философские принципы поддержания отношений в публичной сфере. В них, как показывает опыт «Кэнон», могут успешно встраиваться стратегии КСО и на этой основе может формироваться модель корпоративного гражданства, которая имеет определенную национальную специфику. Вместе с тем, за исключением широко представленного на мировых рынках японского бизнеса, само понятие КСО и системный подход к социально ответственной деятельности пока не получили в среде национального бизнеса широкого признания. Как уже отмечалось выше, национальные компании предпочитают выбирать приоритетные направления деятельности в соответствии с национальной традицией.

Практики КСО импортируют ТНК, но есть немало примеров несоответствия их поведения в развивающихся странах принятым в мировой практике нормам и стандартам, что не раз вызывало, как уже отмечалось выше, масштабные компании протеста и потребительские бойкоты в развитом мире. Поэтому деятельность ТНК в регионе находится под пристальным вниманием международных правозащитных организаций. Речь идет о контроле в первую очередь над теми звеньями производственной цепочки, которые размещены в странах региона. Многие крупные корпорации включают в социальные отчеты разделы о работе с поставщиками и пропагандируют свою приверженность международным инициативам в сфере этической торговли (Ethical Trading Initiative, Fairtrade и др.). Эти инициативы адресованы потребителям в развитых странах, но ориентированы на улучшение условий труда в третьем мире. В то же время регулирование в соответствии с мировыми стандартами не всегда дает желаемый результат, и необходима тщательная адаптация практик КСО. Так, для решения проблемы эксплуатации детей и подростков необходимо добиться изменения отношения к детскому труду в семьях и местных сообществах и создавать дополнительные возможности занятости для взрослых и получения образования - для детей, т.е. опять же вести целенаправленную работу в местных сообществах.

Япония остается бесспорным лидером в регионе по внедрению практик КСО и по уровню социальной отчетности. Согласно данным Глобальной инициативы Отчетности (GRI), из 817 опубликовавших по состоянию на март 2006г. отчеты по этому стандарту компаний 128 были зарегистрированы в Японии, на втором месте среди стран азиатского региона оказалась Южная Корея с 12 компаниями (для сравнения, в этом списке было 87 американских корпораций и 84 британских). Японские и сингапурские корпорации уделяют большее внимание проблемам защиты среды, в то время как в Таиланде, Индии, Малайзии и на Филиппинах приоритетным направлением является взаимодействие с местными сообществами, (причем в большинстве случаев в формах корпоративной филантропии), а в Южной Корее - проблемы производственного процесса. В этих странах не более трети компаний, публикующих сведения о социальной деятельности в Интернете, уделяют внимание отношениям с персоналом как ключевой составляющей КСО. При этом азиатские страны находятся на разных этапах освоения практик КСО, и можно говорить о постепенном дополнении одного направления деятельности другим. Самый высокий уровень приверженности практикам КСО отмечен в Японии и на Тайване, в то время как Пакистан и Бангладеш находятся в конце списка, что свидетельствует в пользу корреляции распространения КСО и уровня социального и экономического развития страны. Приверженность практикам КСО несколько быстрее растет в Сингапуре - стране с более высоким уровнем жизни и с массированным присутствием иностранного капитала в экономике и заметно медленнее - в соседней Малайзии. Многие представители азиатского бизнеса стараются «учиться у Японии», и такой подход становится частью государственной политики. Те компании, которые активно работают на международных рынках, в большей степени вовлечены в различные социально ответственные инициативы и формализуют свое участие, как и другие ТНК, через стандарты отчетности и кодексы поведения. В этом отношении обнаруживаются сходные черты с развитием корпоративного сектора в России. Но ставшее расхожим в научной литературе и в публицистике мнение о самодовлеющем влиянии глобализации и становления глобальных рынков на этику бизнеса и стандарты КСО применительно к азиатским компаниям находит только ограниченное подтверждение.

Если для крупного национального бизнеса региона правомерно ставить вопрос об особенностях «азиатской» модели корпоративного гражданства, то для нее характерна в большей степени ориентация на национальные ценности и практики в отношениях с «внутренними» заинтересованными участниками и преимущественно на западный опыт - в отношениях с «внешними» стейкхолдерами. Синтез эффективных национальных практик и общепринятых мировых подходов способствует повышению социальных стандартов деятельности компании. В основу корпоративной философии, как в случае киосей, закладываются традиции взаимодействия с теми, кто зависит от деятельности компании и от кого зависит ее деятельность, и успешные корпоративные игроки капитализируют на таких традициях. Менее формализованными оказываются отношения с персоналом, такие нормы зачастую не прописываются, что влияет на социальную защищенность этой группы стейкхолдеров (обычной практикой является, например, ненормированный рабочий день). Низкий уровень институционализации взаимодействия подкрепляется «особыми» отношениями с государством.

Заметную роль в закреплении этических норм ведения бизнеса играет религиозный фактор. Дискуссия вокруг норм «исламской экономики» и механизмов реализации «исламской экономической модели», исключающей, в частности, взимание ссудного процента, по-новому высвечивает проблемы этики бизнеса и ответственности участников делового взаимодействия. Финансовые и страховые институты, функционирующие на основе норм шариата, получили широкое распространение в таких странах, как Малайзия, Пакистан, Иран. Исламские банки появляются и в западных странах. Хотя данная проблема выходит за рамки нашего исследования, но необходимо учитывать потенциал ее влияния на формирование деловой и социальной среды и стандартов потребления в третьем мире.

Анализ эффективности практик КСО может проводиться на основании экспертной оценки тех направлений деятельности, которые закреплены в документах самой компании и, следовательно, признаются ею как значимые, в их сопоставлении с закрепленными в рамочных документах международных инициатив критериями и с национальным законодательством. В частности, речь идет о регулировании условий труда и обучения персонала, о содержании социального пакета, об обеспечении прав человека и права на создание союзов, особенно актуальные для работающих в развивающихся странах компаний, о политике в отношении местных сообществ, о соблюдении экологических стандартов, стандартов нефинансовой отчетности и принципов социально ответственного управления. Опросы компаний по 20 подобным критериям позволяют подтвердить вывод о прямой зависимости распространения практик КСО от уровня экономического развития страны и системы ее социальных и политических институтов. Поэтому в повестке дня стоит вопрос не только о внедрении прозрачной отчетности по единым стандартам в сфере КСО, но и о возможностях адаптации такой отчетности к национальному контексту, что особенно актуально для среднего и малого бизнеса. При анализе перспектив становления модели корпоративного гражданства в национальном и региональном контекстах необходимо учитывать также влияние на формирование корпоративной стратегии таких факторов, как нормы и традиции отношений со стейкхолдерами, в первую очередь с представителями власти и гражданского общества, правовые основы корпоративного регулирования и характер институционального дизайна национального сообщества [79].

В постсоциалистических странах, куда можно отнести и современный Китай, институт социального партнерства используется преимущественно профсоюзами для закрепления своей позиции в постсоциалистическом обществе.

В основе механизма функционирования социального партнерства в Китае лежит работа Национальной трехсторонней согласительной комиссии (National Tripartite Consultative Committee NTCC), которая была создана в августе 2001. На заседании национальной трехсторонней комиссии в феврале 2002 года было решено распространять систему трипартизма на муниципалитеты и районы по всей стране. К концу 2001 года было уже создано 15 районных трехсторонних комиссий, а к концу июня 2002 года их численность достигла 20 на 31 регион.

Программа развития социального партнерства в Китае имеет четыре направления:

1.     Создание последовательной правовой основы для реализации трудовых отношений на предприятии.

2.     Поддержка развития принципов демократического управления и коллективного обсуждения на всех предприятиях различных форм собственности.

3.     Разработка системы обсуждения правительственной социальной политики, политики в трудовой сфере.

4.     Разработка механизмов предупреждения и разрешения конфликтов, разрешение которых не предусмотрено существующими процедурами регулирования конфликтов.

Все три стороны социального партнерства «видят» в системе трипартизме средство достижения социального согласия через установление «гармоничных трудовых отношений» на предприятии.

Федерация является ведущей силой, поддерживающей внедрение системы трипартизма в Китае, которая на национальном и региональных уровнях рассматривается как механизм воздействия на законодательство и государственную политику. Федерация проводила очень активную политику в отношении закона о труде, о профсоюзах, о трудовых контрактах, коллективных соглашениях, регулировании трудовых споров. Федерация проявляет особый интерес по вопросам компенсаций сокращенным работникам и финансирования активной политики занятости. Трехсторонние переговоры обеспечивают механизм, посредством которого федерация может консолидировать и укреплять свое влияние на законодательство и формирование политики.

Система трипартизма на региональном уровне рассматривается в качестве механизма, оказывающего влияние на не подчиняющихся работодателей и распространение системы заключения коллективных договоров (и стимулирование создания профсоюзных организаций) на предприятиях. Учитывая сильную зависимость профсоюзов от партии, можно сделать вывод о том, что система трипартизма – это механизм преодоления слабости профсоюза на региональном уровне и уровне предприятия.