Взаимодействие предпринимательских структур, власти и населения в системе социального партнерства (стр. 18 )

Для того чтобы пробиться через интересы ведомств, такие инициативы должны опираться на коллективные интересы бизнеса. В период 2000-2003 гг., когда шла разработка налогового, трудового, таможенного кодексов, представителями таких коллективных интересов выступали РСПП, «Деловая Россия» и ОПОРА, в значительной мере сформированные по инициативе самой власти. Сейчас, на наш взгляд, акцент в таком взаимодействии будет смещаться на создаваемые самим бизнесом сильные отраслевые ассоциации, способные компетентно обсуждать и вырабатывать совместно с профильными ведомствами правила игры в конкретной отрасли или на конкретном рынке. Такие ассоциации, возможно, станут более эффективным ответом бизнеса на бюрократическую консолидацию госаппарата, чем гигантские холдинги-конгломераты, создававшиеся крупным бизнесом в начале 2000-х гг. В частности, на наш взгляд, отраслевые ассоциации смогут лучше играть на противоречиях между ведомствами, конкурирующими друг с другом за ресурсы и полномочия.

Вместе с тем опыт ряда существующих ассоциаций в компьютерном бизнесе, рекламе, торговле показывает, что их успех решающим образом зависит от появления сильного лидера, который одновременно не будет подчинять деятельность такой ассоциации интересам своей собственной компании. Очевидно, что деятельность отраслевых ассоциаций не даст решения всех проблем, однако, по нашему мнению, те отрасли, в которых сложатся подобные сильные ассоциации, с большой вероятностью получат лучшие возможности для развития.

Все сказанное выше примерно в равной степени касается крупного и среднего бизнеса – с той поправкой, что новые варианты стратегии «отдаления от государства», на наш взгляд, в целом будут более применимы для крупных предприятий, а возможности эффективной реализации стратегии «взаимодействия с государством» будут шире для средних предприятий в случае их коллективных действий.

Значительно меньше возможностей в реализации своих интересов во взаимодействии с государством, по-видимому, будет у крупнейших компаний, основные производственные активы которых были сформированы по итогам «залоговых аукционов» 1995 г. Для таких компаний наиболее существенной линией взаимодействия с властью, по-видимому, станет «частно-государственное партнерство» (ЧГП) в трактовке правительства и президентской администрации с лидирующей ролью государства в этом процессе. Серьезные сомнения здесь вызывают отсутствие конкретных механизмов ЧГП, а также сам подход к реализации возможных совместных проектов, предлагаемый властью. Заведомо неравные на сегодняшний день позиции власти и бизнеса на федеральном уровне порождают риск того, что власть сама будет выбирать такие проекты и назначать тех, кто будет эти проекты финансировать и реализовывать.

Подобный сценарий (к сожалению, вероятный в современных условиях) фактически будет означать введение «социального оброка» для бизнеса с неизбежной профанацией идеи ЧГП. Возможной страховкой от такого развития событий может быть только активное участие самого бизнеса (посредством своих экспертов) в оценке проектов, предлагаемых властью, в выработке понятных правил и механизмов их реализации и т.д. При всех издержках подобных федеральных проектов ЧГП следует сознавать, что от их эффективности в значительной степени будет зависеть «общественная реабилитация» крупного олигархического бизнеса.

Наконец еще одной существенной тенденцией взаимодействия бизнеса с государством в ближайшие годы станет перенос активности в таком взаимодействии с федерального на региональный уровень. Такой сдвиг объясняется тем, что улучшение условий ведения бизнеса – прежде всего в отраслях с преобладанием средних и малых предприятий – сегодня зависит от действий региональных и местных властей. Большая часть того, что здесь, на уровне изменений в нормативно-правовой базе, могло сделать федеральное правительство, уже сделано. Бизнес давно понимает это, но в последнее время появляются шансы для осознания этой ситуации руководителями регионов и муниципалитетов, которые объективно конкурируют между собой за привлечение ресурсов со стороны федерального центра и инвестиций со стороны частного сектора.

Предпосылкой к изменению политики региональных и местных властей может стать начавшийся процесс обновления региональной элиты. На смену бывшим секретарям обкомов и председателям облисполкомов, пересевшим в 1990-е гг. в кресла губернаторов, приходят новые молодые лидеры. Достаточно часто это представители бизнеса – причем не только «олигархического». И, в отличие от сегодняшних политиков федерального уровня, стремящихся в основном к сохранению своих позиций, им есть, куда расти, и у них есть долгосрочные амбиции. При этом, по крайней мере, некоторые из них понимают, что смогут претендовать на выдвижение в федеральную политическую элиту в 2007–2008 гг., только добившись реального улучшения жизни в своих регионах. А для этого им потребуется прагматическая и конструктивная политика взаимодействия с бизнесом.

Одновременно новые возможности для экономического развития в послекризисный период привели к появлению целого ряда крупных компаний, выросших из средних фирм середины 1990-х гг. Подобный бизнес, как правило, уже не имеет отношения к приватизации и залоговым аукционам.

Таким образом, на наш взгляд, долгосрочные прагматические интересы крупных «неолигархических» компаний и новых региональных лидеров могут стать базой для возникновения новых механизмов взаимодействия между властью и бизнесом. Развитию этого процесса будет способствовать тот факт, что названные игроки – в отличие от федеральных властей и национальных бизнес-групп – находятся примерно в равных весовых категориях.

Итак, современное состояние взаимодействия российского государства и крупного бизнеса характеризуется мощным контрнаступлением государства, целью которого является замена ключевых игроков российского бизнеса, создание послушного и легко манипулируемого бизнес-сообщества, связанного личной унией и системой участий с властными структурами.

Анализ российских событий свидетельствует, что государство оставляет за собой первостепенное право изменения основных правил игры для очередных трансформаций власти в собственность и обмена собственности на неприкосновенность. Это и стало основной функцией государства в неофеодальной экономике постсоветского типа. Функцией, которую само государство выбрало для себя в качестве приоритетной и осуществление которой приносит его представителям «ренту правителя». Максимизация последней происходит в духе теоретической модели Д. Норта, но в особых российских условиях. Это свое исключительное право государство использует как некий отправной пункт (своего рода точку бифуркации) трансформационной стадии политического цикла, после чего начинается движение по новому тренду.

Для того чтобы процессы передела собственности создавали видимость не только легитимных сделок, но и восстанавливающих нарушенные права и справедливость действий, государство каждый раз реализует особый сценарий, за которым якобы стоят некие «общественная интересы», активно эксплуатируемая «национальная идея». Поэтому никакое государство , как бы оно к тому ни стремилось, и какие бы благоприятные условия для этого ни существовали. Даже если ему удалось получить желаемое, положение вряд ли следует считать устойчивым.

В условиях глобальной конкуренции и изменчивости мировой конъюнктуры позиции отдельных отраслей или компаний постоянно меняются. Это означает, что государство должно оставлять за собой право пересмотра прав собственности. Следовательно, оно не заинтересовано в полной легитимизации крупного бизнеса. Напротив, ему выгодно поддержание непрозрачных правил его функционирования, с тем, чтобы в краткосрочном периоде осуществлять «ручное манипулирование» в оперативном режиме, а в долгосрочном иметь потенциальную возможность применить «процедуру отложенной ответственности» по отношению к политически нелояльному сектору, или сопротивляющемуся государственному захвату. Дело «Юкоса» стало отправным пунктом нового передела крупной российской собственности при активном участии государства. Неспособность бизнес-сообщества защитить владельцев компании означало его поражение в игре с российским государством, после чего началось активное приспосабливание к новым правилам игры.

Все это свидетельствует о том, что при исторически сложившейся системе взаимоотношений государства и общества власть еще долго будет стоять выше бизнеса и определять траектории его развития.

 

2.2. Особенности и проблемы взаимодействия некоммерческих организаций и государства

 

Основной целью создания системы взаимодействия органов власти Российской Федерации с некоммерческими организациями является, прежде всего, повышение эффективности действующей социальной политики. Для оказания воздействия на систему необходимо понять, каким образом построена нынешняя социальная политика, осуществляемая государственными структурами в Российской Федерации. Таким образом, формирование системы взаимодействия государственных структур с негосударственными некоммерческими организациями и представляет собой комплекс требуемых изменений (реформ). Сегодня в России крайне актуальна тема поиска того ресурса, который мог бы обеспечить нашей стране реализацию модели опережающего развития.

В нормальной ситуации приоритеты и интересы некоммерческих организаций в целом соответствуют приоритетам и общества, т.е. крупных социальных групп, и государства. Общество, точнее его представители из различных социальных групп, могут получать разнообразные услуги от некоммерческих организаций, а также содействие в выявлении и решении самых значимых проблем, в первую очередь, социальных.

Государство может получать от некоммерческих организаций дополнительные ресурсы для своего развития: независимые суждения и оценки ситуаций, экспертные оценки и рекомендации, возможности распространения информации среди представителей тех или иных социальных групп, содействие в решении проблем граждан, в первую очередь, социальных. Совокупным эффектом от такого рода взаимодействия некоммерческих организаций с государством могло бы становиться повышение уровня взаимного доверия, повышение качества политических и государственных решений, вовлечение граждан в их исполнение, улучшение контроля их исполнения за счёт вовлечения граждан в такой контроль, а также в целом поддержка государственной политики и уважение к закону.