Каша ячменная, бобовая, из чумизы – обычная пища бедных людей. Поэтому эти названия служат символом бедности: «없으면 보리밥도 이밥이라» «Когда [ничего] нет, и ячменная каша сойдёт за рисовую», «내 보리밥이 남의 이밥보다 낫다» «Своя ячменная каша лучше чужой рисовой», «양지가 음지 된다» «Нищий отказывается от бобовой каши», «양지가 음지 된다» «Разве живущий подаянием будет разбираться, где рисовая, а где каша из чумизы» и другие. Но каша также повседневная еда русского народа («Щи да каша – пища наша»).
Одним из русских национальных блюд является гречневая каша: она так хороша, так вкусна, её достоинства для всех так очевидны, что не нуждается в похвалах. Отсюда и пословица «Гречневая каша сама себя хвалит».
Издавна на Руси кашу ели с маслом. Чем больше кладется в неё масла, тем она вкуснее. Отсюда и поговорка «Кашу маслом не испортишь».
Хлеб – основной продукт питания русского народа, символ достатка, богатства, материального благополучия, символ хлебосольства, основа и званого обеда и повседневного, будничного стола: «Хлеб будет, так и всё
будет», «Будет хлеб – будет и обед», «Хлеба ни куска, так и в тереме тоска, а хлеба край, так и под елью рай» и другие.
Ржаной хлеб – главный крестьянский продукт. И не случайно в народных изречениях он ставится во главу угла, противопоставляется другим яствам, любой другой еде: «Гречневая каша – матушка наша, а хлебец ржаной – отец наш родной», «Ржаной хлебушко пшеничному калачу дедушка» и другие.
В корейской паремиологии также встречается слово, заменяющее русское «хлеб», тток – изделие из рисовой муки в виде лепешки.
В составе образов пословичных изречений встречается и национальная одежда. Так, в корейских изречениях встречается розовая юбка – наряд молодой кореянки, олицетворяющий образ красивой девушки: «양지가 음지 된다» «Нрав женщины украшают, пока на ней розовая юбка», «Если цена одинакова, то лучше брать розовую юбку»; кат – разновидность старинного мужского головного убора, изготовляющегося из конского волоса; употребляется в разговоре о старине, древности: «갓 쓰고 넥타이 매기» («Надев кат, повязать галстук»); «갓 쓰고 자전거 탄다» («Надев кат, ездит на велосипеде») (то есть несоответствующие друг другу вещи). Такого рода паремии, обозначающие символы быта, факты истории, обряды, песни, сказки, исторические обстоятельства сугубо национальны, понятны только носителям данного языка и данной культуры, в частности корейского языка и культуры.
В составе корейских и русских паремий встречаются образы, отражающие явления природы. К ним относятся гром, молния, снег, иней и т. п.: «Гром грянет не из тучи, а из навозной кучи», «Гром не грянет – мужик не перекрестится», «Молния отсверкает, тогда гром загремит» и другие.
В корейских изречениях в качестве символа тьмы и мрака употребляется ночь, теневая сторона, а в качестве символа света и светлой жизни – солнечная сторона: «양지가 음지 된다» «И солнечная сторона становится теневой», «И теневая сторона становится солнечной», «Бывает, что и под пол свет
падает», «Бывает день, что и в мышиную нору свет проникает», «Как ночь не длинна, она не длится вечно».
В русской пословице «Ученье – свет, а неученье – тьма» противопоставлены свет и темнота (тьма). Свет олицетворяет образование, знания, полученные в результате учения, а тьма – невежество, культурную отсталость.
Образом деятельных людей является проточная вода, катящийся камень: «흐르는 물은 썩지 않는다» («Проточная вода не тухнет»), «구르는 돌은 이끼가 안 낀다» («Катящийся камень мхом не обрастает»); «Вода камень точит», «Капля камень долбит (точит)». В противоположном значении выступает лежачий камень, стоячая вода, олицетворяющая бездеятельность, пассивность: «갚은 물이 괸다» («Стоячая вода протухает»); «Под лежачий камень (и) вода не течёт», «На одном месте и камень мхом обрастает» и другие.
Также важно отметить, что пословицы и поговорки часто пользуются аллегорическими образами, нередко берущими начало в народных сказках и поверьях. Чаще всего это образы животных, природных явлений, также имеют свои устоявшиеся черты и определённую характеристику.
В культуре любого народа образам животных, птиц и растений отводится большое место. Восприятие природы, окружающего мира у каждого народа имеет не только общечеловеческие, но и национальные оттенки, что обогащает национальное осмысление природы, порождает символику, образность, различные у каждого народа.
Символизм в корейской культуре основан на анимизме, согласно которому каждая птица, животное, дерево, гора и растение имеют в себе духа. Основы анимизма лежат, с одной стороны, в даосизме, который был заимствован из Китая и глубоко проник в корейскую культуру, с другой стороны, в корейском шаманизме. Многие со временем даже были приняты конфуцианством и буддизмом.
Корейские и русские паремии богаты образами домашних животных, хищных зверей, птиц, которые наделялись такими человеческими качествами, как доброта или коварство, глупость или хитрость и т. д. Эти качества не только отражали представления народа об этих животных, но и высмеивали свойства характера, нравственные принципы отдельных людей, социальные явления.
Роль животного, как и вообще анимального (зооморфного) элемента, в паремиях исключительно велика. Она определяется значением, которое имели животные на ранней стадии развития человечества, когда они ещё не отделялись со своей резкостью от человеческого коллектива – ни в его синхроническом состоянии (включение животных в социальную иерархию, помещение священных животных на вершине иерархической лестницы), ни в диахроническом аспекте (идея происхождения данного коллектива от животного или от животного предка), ни, наконец, онтологически (представление о животных как об особой ипостаси человека).
Изначально принято считать, что зверь сам по себе – символ агрессии, дикости, хотя во многих культурах животное – символ мудрости, силы, благодаря своей причастности к тайнам природы. Например, в составе корейских и русских пословичных изречений встречаются образы хищных зверей (тигра, льва, волка), которые обычно служат олицетворением злой силы, жестокости, неблагодарности: «범을 길려 산에 놓으니 주인을 문다» («Вырастил тигра, выпустил в лес, а он хозяина кусает», «새벽 호랑이 중이나 개를 가리지 않는다» («На заре тигр не разбирает, (кто ему попался) – монах или пес»); «Как волка ни корми, он всё в лес смотрит («глядит»)», «Счастье что волк: обманет да в лес уйдёт», «Смотрит как волк на теля» и другие.
Диких животных корейцы наделяют определёнными качествами: лев – мужественный, смелый; медведь – глупый; обезьяна – способная, умная, но хитрая; лиса – беспощадная, жестокая хищница, коварная, ловкая и хитрая («뱅 연 묵은 여우는 못 소긴다» («Столетнюю лису не проведешь») и другие).
Олицетворением силы жадности, грубости и глупости является медведь: «곰이 개미를 핥아먹자고 돌을 들었다가 그 돌에 치운다곰이 개미를 핥아먹자고 돌을 들었다가 그 돌에 치운다» («Поднял медведь камень, чтобы слизать с него муравьёв, да об него ушибся»), «우둔하기는 곰이라» («Груб, как медведь»), «양지가 음지 된다» «Богатый силён, что медведь», «Ловит, как медведь перепёлку».
В образах косули и зайца мы видим пугливость, безобидность, беззащитность: «토끼 제 바람에 놀란다» («Заяц пугается своего шороха»), «노루 제 방귀에 놀란다» («Косуля издала звук и сама же его испугалась»), «양지가 음지 된다» «Труслив, как заяц, блудлив, что кошка», «Пугливый заяц и пенька боится».
Помимо образов хищных зверей в составе корейских и русских паремий встречаются образы домашних животных.
Так, вол и лошадь – воплощение таких качеств, как сила, трудолюбие, преданность («소 같은 우둔한 짐승도 부리는 임자를 안다» («Даже глупый вол признаёт своего хозяина»), «소 같이 번다» («Трудится, как вол»), «양지가 음지 된다» «Вол и батрак – разницы нет»).
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 |
Основные порталы (построено редакторами)