Компонент «образность» является факультативным и не всеми признается как однопорядковый с компонентами «эмоциональность», «оценочность», «интенсивность». Он не связан с отражением каких-либо реальных явлений объективного и субъективного характера.
Это скорее особый способ представления информации, когда в ней содержится скрытое сравнение, оживляющее наши представления о тех или иных явлениях. Примерами могут быть производные слова с яркой «внутренней формой» (зубоскал, пропесочить) или вторичные значения метафорического характера типа кипятиться, рычать, рявкать, осёл, змея, употребленные по отношению к человеку. Образность слова, в свою очередь, также тесно связана с эмоциональностью.
Экспрессивность
Экспрессивность представляет собой наиболее сложную характеристику, получившую различное толкование в работах отдельных исследователей. Инвариантным, самым общим признаком соответствующего понятия можно считать признак «усиленной выразительности», который может иметь статус системного свойства слова.
Существенно противопоставление двух интерпретаций понятия экспрессивности: широкого и узкого.
При широком подходе под экспрессивностью слова (или другого языкового средства) понимается все то, что обладает эффектом повышенной выразительности, связанным с отклонением от нейтрального, общепринятого стандарта. Такая экспрессивность выходит за рамки системы лексических средств и охватывает все средства повышенной выразительности, реализующиеся в речи. Это могут быть и собственно слова-коннотативы (например, «репей» – по отношению к человеку, настойчиво навязывающемуся с разговорами к кому-либо), и слова с нарочито фонетической огласовкой (например, ин[фэ]кция, б[о]кал), и особые синтаксические структуры, типичные для устной речи (Ведь лентяй, а туда же!), и нарочитая двусмысленность, каламбурность, достигаемая за счет графических средств: А кто до того к подписям привык, что снова к сакле полез, – у этого навсегда закрывает лик-(перенос) без (В. Маяковский).
Под экспрессивностью в узком смысле понимается наличие в семантике слова компонентов, характеризующих меру и степень проявления определенных признаков явления. Имеются в виду только такие признаки, для которых различная степень проявления представляется естественным свойством.
Например, действие направленного перемещения может быть различным по скорости, так, семантика глаголов плестись – идти – нести дифференцируется именно в зависимости от меры (интенсивности) скорости. Н. А. Лукьянова предлагает для обозначения данного семантического феномена термин «интенсивность», связывая его «не с любой количественной квалификацией явления, а только с такой, которая демонстрирует отклонение от «нормальной» меры».[32]
Сам по себе компонент «интенсивность» может входить и в понятийную часть лексического значения, например, мчаться – «бежать быстро», поразительный – «производящий сильное впечатление», уйма – «очень много» и т. п. В этом случае как бы отражается объективно высокая степень проявления признака.
В экспрессивах же компонент «интенсивность» служит не столько для выражения реальной меры признака, сколько для выражения субъективного представления об этой мере как сильно отклоняющейся от нормы. Например, мямлить, шпарить, прорва, пропасть, жердь (о высоком человеке), лоботряс, балаболка и т. п. При этом компонент «интенсивность», как правило, сочетается с компонентами типа «эмоциональность».
Таким образом, в качестве компонентов коннотации представлены в разных комбинациях явления оценочного, эмоционального, образного и интенсивно-количественного характера, органически связанные друг с другом. Следует подчеркнуть, что, хотя коннотация в рамках лексического значения слова является дополнительной по отношению к основной понятийной части, с точки зрения функциональной именно коннотация обусловливает языковую значимость соответствующего слова. Именно ради экспрессивной функции создаются и существуют в словарном составе языка такие слова. В отдельных словах коннотация выступает в качестве преобладающего компонента, «размывающего» понятийное содержание, делающего его диффузно-неопределённым. Например, глаголы жарить, шпарить могут употребляться как синонимы глаголов речи (Шпарит по бумажке), глаголов перемещения (А ну, шпарь к соседям), глаголов проявления качества (Мороз шпарит всю неделю) и др.
В целом экспрессивы (коннотативы), как правило, синонимически соотнесены с нейтральными словами, но соотнесенность эта может быть различной. В одних случаях экспрессив полностью совпадает с нейтральным словом по понятийному содержанию и отличается только коннотативно: ложь – брехня, ударить – жахнуть и т. д. В других случаях, когда компоненты типа «интенсивность» или «оценочность» присутствуют в самом понятийном значении и как бы дублируются в коннотативной части, отношения экспрессива с нейтральным словом имеют более сложный характер. Здесь имеет место собственно привативная оппозиция, маркированный элемент которой отличается от нейтрального синонима не только коннотативно, но по семам понятийной части. Например, слово мазня может быть соотнесено со словами рисунок, картина только в том случае, если речь идет о плохом произведении. В таком случае сема «плохой» входит в понятийную часть слова мазня, делая её более содержательной.
Таким образом, экспрессивные единицы суть ненормативные единицы или по форме, или по содержанию, то есть экспрессивность – это своеобразная форма, способ существования (больше / меньше нормы, хуже / лучше нормы) оценочности и эмоциональности.
1.2. Фразеологические единицы
Структура и содержание фразеологических единиц
Единицы лексической системы могут быть представлены не только словами, но и более сложными образованиями, особого типа устойчивыми сочетаниями, которые принято называть фразеологическими оборотами, фразеологическими словосочетаниями, фразеологическими единицами или просто фразеологизмами. Природа фразеологизма двойственна, противоречива. И главное противоречие заключается в том, что, будучи единицами лексической системы, по своей внешней форме они подобны словосочетаниям – единицам промежуточного типа, связывающим лексический уровень языковой системы с синтаксическим.
Любое словосочетание (как свободное, так и устойчивое), таким образом, заключает в себе противоречие между формой и функцией: по форме оно подобно синтаксическим единицам, состоящим из слов и выполняющим коммуникативные функции, а по функциям – аналогично слову, ибо выполняет номинативную функцию. Но, совпадая со словом по функциональному признаку, свободное сочетание лишено таких свойств слова, как цельнооформленность и идиоматичность. Значение свободного словосочетания выражает сложное, расчленённное понятие, вернее два (или более) понятия, связанные определёнными отношениями: улицы города (часть по отношению к целому), идти домой (действия перемещения в его отношении к конечному пункту), зелёная трава (признак в его отношении к предмету) и т. п. Количество слов, образующих словосочетание, аналогично количеству представленных в нём понятий, общий смысл словосочетания складывается из суммы значений слов.
Свободный характер таких словосочетаний подтверждается возможностью без ограничений производить замены лексем в рамках семантической сочетаемости слов. Например, в свободном словосочетании слабый характер лексема слабый может быть заменена антонимичной - сильный (неуживчивый, гордый и др.) характер. В этом же словосочетании слабый характер может быть заменён подчиняющий компонент: слабый человек (студент, руководитель и др.).
Устойчивые же словосочетания отличаются от свободных целостностью, идиоматичностью их значений и их синтаксической монофункциональностью (то есть в составе предложений фразеологизмы ведут себя как единый член предложения, формально представляющий собой неразрывное словосочетание). В этом отношении фразеологические единицы сближаются со словом, выступая обычно в качестве его семантического и синтаксического эквивалента.
Следовательно, фразеологизмы имеют признаки, общие со словом - номинативную функцию и идиоматичность. Отличаются они от слова только раздельнооформленностью составляющих их компонентов.
Так, например, словосочетание набить карман, утратив функцию свободного, становится фразеологически связанным. Сочетание набить карман является свободным, если оно функционирует в значении «наполнить, вкладывая, втискивая что-нибудь внутрь» (Малыш набил карман своего фартука всякой всячиной). В данном словосочетании общий смысл складывается из суммы значений составляющих его слов (набил – что? – карман).
Это же словосочетание становится фразеологическим оборотом в значении разбогатеть (А как набьёшь себе карман, так и заважничаешь). Фразеологизация данного сочетания доказывается тем, что значение фразеологической единицы цельно, нерасчленённо: оно не выводится из значений составляющих её слов, не является суммой этих значений. Другими словами, в составе фразеологизма смысл имеют не отдельные слова, а лишь выражение в целом. Структура этого значения аналогична структуре значения одного слова, в большинстве случаев фразеологические обороты являются функциональными эквивалентами отдельных слов: набить карман – разбогатеть, одержать победу – победить, бить баклуши – бездельничать.
Итак, важнейшим семантическим признаком фразеологической единицы служит целостность и постоянство выражаемого значения.
С указанным признаком связана другая не менее важная особенность, присущая любому фразеологизму, а именно – неизменность структурного состава фразеологической единицы, постоянное присутствие в ней одних и тех же словоформ, которые к тому же в большинстве случаев имеют закреплённый порядок расположения: с грехом пополам – с большим трудом, еле-еле, кое-как; заколдованный круг – безвыходное положение, стечение обстоятельств, из которого трудно найти выход и др.
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 |
Основные порталы (построено редакторами)