Установление корпоративного контроля (стр. 17 )

<...>

Если исходить из буквального толкования подп. 17.1 ст. 65 Федерального закона "Об акционерных обществах", то нормативно-правовой основой этого процесса являются положения п. 2 ст. 69, относящего к компетенции исполнительного органа общества все вопросы руководства текущей деятельностью общества, за исключением вопросов, отнесенных к компетенции общего собрания акционеров и совета директоров, тогда как подп. 18 п. 1 ст. 65 предоставляет возможность предусмотреть в уставе общества не упоминаемые в Законе вопросы компетенции совета директоров. В данном же случае представленный истцом устав ОАО "Ривер Парк", а именно п. 30 данного устава ОАО, регулирующий специальную компетенцию Совета директоров, дословно копирует положения подп. 17.1 Федерального закона "Об акционерных обществах", не предусматривая при этом возможность упоминания в уставе самого ОАО "Ривер Парк" иных, специальных вопросов компетенции Совета директоров Общества.

Если обратиться к п. 1 ст. 78 ФЗ "Об акционерных обществах", то он позволяет установить в уставе общества дополнительные основания, при которых на совершаемые обществом сделки распространяется предусмотренный Законом порядок одобрения крупных сделок. ...Истец не доказал, в чем конкретно проявилось нарушение закона, допущенное единоличным исполнительным органом истца на момент совершения сделки при подписании договора купли-продажи доли, а также не подтвердил факта превышения полномочий на совершение сделки единоличным исполнительным органом ОАО "Ривер Парк". Из пояснений самого истца следует, что сама по себе сделка не является крупной, а следовательно, для ее заключения не требовалось одобрения данной сделки Советом директоров Общества.

<...>

Договор купли-продажи доли в уставном капитале ООО "НЕОГРАД ДОМ" был заключен 9 сентября 2008 г., а представленный истцом в обоснование своих заявленных требований протокол N 7 заседания совета директоров от 01.01.01 г. позволяет предположить, что у истца имеется намерение отказаться от исполнения обязательства по заключенному договору в одностороннем порядке, что является недопустимым согласно ст. ст. 309, 310 ГК РФ. Исходя из смысла абзаца первого п. п. 1 и 2 ст. 10 Гражданского кодекса Российской Федерации не допускаются действия граждан и юридических лиц, осуществляемые исключительно с намерением причинить вред другому лицу, а также со злоупотреблением правом в иных формах. Как следует из ст. 10 ГК РФ, отказ в защите права лицу, злоупотребившему правом, означает защиту нарушенных прав лица, в отношении которого допущено злоупотребление. Таким образом, непосредственной целью данной санкции является не наказание лица, злоупотребившего правом, а защита прав лица, потерпевшего от этого злоупотребления. Таким образом, суд не может принять доводы истца о том, что последний фактически отказывается от исполнения сделки, что выражается в намерении распространить действия Совета директоров, предпринятые по истечении почти пяти месяцев (протокол N 7 от 01.01.2001), после совершения конклюдентных действий в рамках договора купли-продажи доли в уставе ООО "НЕОГРАД ДОМ" от 01.01.2001. Истец не уклонялся от государственной регистрации Договора купли-продажи доли, внес соответствующие изменения в устав ОАО "Ривер Парк", тем самым совершив конкретные действия по одобрению сделки. Следовательно, то обстоятельство, что по решению Совета директоров Открытого акционерного общества "Ривер Парк" последнее фактически отказывается от исполнения сделки, является злоупотреблением правом со стороны общества на основании п. 2 ст. 10 ГК РФ".

Высший Арбитражный Суд РФ в своем Определении от 22 июня 2010 г. N ВАС-8118/10 по данному делу указал следующее.

"Изучив доводы заявителя и содержание оспариваемых судебных актов, суд не находит оснований для передачи дела на рассмотрение Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации. Отказывая в удовлетворении иска, суды исходили из того, что материалами дела не подтвержден факт превышения полномочий, определенных законом и уставом общества, при совершении оспариваемой сделки единоличным исполнительным органом общества-покупателя. Суд также принял во внимание, что обществом были совершены действия, свидетельствующие об одобрении указанной сделки.

Довод заявителя о ничтожности сделки, совершенной с нарушением положений подп. 17.1 п. 1 ст. 65 Закона об акционерных обществах, подлежит отклонению как основанный на неправильном толковании закона и не соответствующий практике применения данной нормы Президиумом Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации".

Что в последнем фрагменте имела в виду коллегия уважаемых судей ВАС РФ? Полагаем, как раз Постановление Президиума ВАС РФ от 27 апреля 2010 г. N 18067/09, правовая позиция которого имеет, без малейших преувеличений, исключительно институциональное значение для целей выработки добросовестными миноритариями системы защиты своих интересов в интересующей нас области корпорирования. Приведем ключевые фрагменты указанного судебного акта.

Фабула. Между ЗАО "Флора" и ЗАО "Глобал Трак Инжиниринг" заключен договор купли-продажи, согласно которому продавец передает, а покупатель принимает и оплачивает 12250 обыкновенных именных бездокументарных акций другого ЗАО. ЗАО "Траст" как акционер общества "Флора" обратилось в Арбитражный суд Хабаровского края с иском о признании сделки недействительной, считая договор купли-продажи заключенным с нарушением подп. 17.1 п. 1 ст. 65 ФЗ "Об акционерных обществах". Все три судебные инстанции посчитали иск подлежащим удовлетворению. Президиум ВАС РФ посчитал, однако, что обжалуемые судебные акты подлежат отмене по следующим основаниям. Позиция Президиума ВАС РФ такова.

"Закон об акционерных обществах не предусматривает таких последствий нарушения требований подпункта 17.1 пункта 1 статьи 65 Закона об акционерных обществах, как признание недействительной сделки (сделок), совершенной без одобрения совета директоров.

Исходя из толкования судами указанной нормы контрагент акционерного общества по сделке, связанной с отчуждением или приобретением обществом акций третьих лиц, несет риски последствий, связанных с установлением обстоятельств, требующих контроля совета директоров, наличием и действительностью соответствующего решения совета директоров, несмотря на то, что такая проверка для контрагента общества является затруднительной, а в ряде случаев невозможной. Таким образом, на добросовестного контрагента перекладываются отрицательные последствия нарушений акционерным обществом требований, предусмотренных Законом об акционерных обществах и определяющих внутренние взаимоотношения в данном обществе.

Даже в тех случаях, когда Закон об акционерных обществах предусматривает необходимость получения согласия совета директоров или общего собрания для совершения сделок (крупные сделки и сделки с заинтересованностью), последствием нарушения установленного этим Законом порядка является возможность признания таких сделок недействительными как оспоримых. Следовательно, возможность признания сделок недействительными связывается с недобросовестностью контрагента.

Таким образом, сделка, совершенная с нарушением требований, установленных подпунктом 17.1 пункта 1 статьи 65 Закона об акционерных обществах, не может быть признана ничтожной.

Сделки, направленные на совершение действий, указанных в данной норме Закона об акционерных обществах, могут быть признаны недействительными, если имеются основания для признания их недействительными как крупных сделок, сделок с заинтересованностью либо сделок, совершенных единоличным исполнительным органом с превышением полномочий (статья 174 Гражданского кодекса Российской Федерации)".

Резюме: обжалуемые судебные акты подлежат отмене как нарушающие единообразие в толковании и применении арбитражными судами норм права, дело подлежит передаче на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Анализ судебной практики конца "нулевых" годов - начала текущего десятилетия показывает, что данная позиция Президиума жестко и последовательно проводилась в жизнь коллегиями судей ВАС РФ при рассмотрении соответствующих заявлений акционеров, не успевших эту позицию творчески учесть в своих исках или попросту не захотевших это сделать. Полагаем, впечатляющие иллюстрации этого тезиса можно найти в Определениях ВАС РФ от 01.01.01 г. N ВАС-8118/10, N ВАС-7367/10, от 8 ноября 2010 г. N ВАС-12651/10.

А в некоторых случаях коллегии судей проповедовали даже более радикальную версию толкования интересующей нас нормы ст. 65 ФЗ "Об акционерных обществах". Так, в Определении ВАС РФ от 8 ноября 2010 г. N ВАС-12651/10 <1> мы находим следующее положение: "Поскольку в результате отчуждения 75 процентов доли Общество не утратило статус участника Компании, суды пришли к выводу, что для заключения оспариваемого договора решения совета директоров Общества не требовалось".

<1> См. также: Определение ВАС РФ от 01.01.01 г. N ВАС-7367/10.

Некоторые специалисты, защищающие экономические интересы "миноров", считают такой подход "избыточно суровым". Есть ли у значимых миноритарных акционеров, озабоченных мотивами повышения корпоративного контроля за менеджментом со стороны совета директоров в части сделок об участии, повод для отчаяния? Полагаем, нет.

Во-первых, ст. 174 ГК РФ никто не отменял. И именно на ней с учетом указанной выше позиции высшей судебной инстанции имеет смысл строить доказательную часть соответствующих исков, естественно, до возникновения спора настояв в диалоге с мажоритарием на том, чтобы норма подп. 17.1 п. 1 ст. 65 ФЗ "Об акционерных обществах" была изложена в уставе согласно общему правилу.

Во-вторых, им стоит принять во внимание, что иные прецеденты ВАС РФ 2010 г., если угодно, по смежной тематике с точки зрения защиты упомянутых интересов миноритариев вполне оптимистичны. Они со своей стороны содержат важные процессуальные уроки и, в частности, следующие акты.

Фрагменты Постановления Президиума ВАС РФ от 2 ноября 2010 г. N 8366/10 (на тему комбинации сделки об участии со сделкой с заинтересованностью).

"Отказывая в удовлетворении требования о признании сделки с заинтересованностью недействительной и применении последствий ее недействительности, суды исходили из того, что истцы не доказали, каким образом оспариваемая сделка нарушает их права и законные интересы. По мнению судов, все преимущества от сделки по внесению имущества в уставный капитал общества "Таксомоторный парк", единственным участником которого является общество "Таксомоторный парк "Стрелка", возникают у последнего.

Между тем суды не учли следующее.

Согласно пункту 4 статьи 103 Гражданского кодекса Российской Федерации компетенция органов управления акционерным обществом, а также порядок принятия ими решений определяются в соответствии с настоящим Кодексом Законом об акционерных обществах и уставом общества.

В соответствии с пунктом 1 статьи 83 Закона об акционерных обществах сделка, в совершении которой имеется заинтересованность, должна быть одобрена до ее совершения советом директоров (наблюдательным советом) общества или общим собранием акционеров.

Решение об одобрении сделки, в совершении которой имеется заинтересованность, принимается общим собранием акционеров большинством голосов всех не заинтересованных в сделке акционеров - владельцев голосующих акций в случае, если предметом сделки или нескольких взаимосвязанных сделок является имущество, стоимость которого, по данным бухгалтерского учета (цена предложения приобретаемого имущества) общества, составляет 2 и более процента балансовой стоимости активов общества на последнюю отчетную дату (пункт 4 статьи 83 Закона об акционерных обществах). Отсутствие такого решения свидетельствует о несоблюдении предусмотренной законом процедуры разрешения конфликта в ущерб признанным законом правам и интересам других участников корпоративных отношений.

Истцы, приобретая акции и осуществляя акт распоряжения своим имуществом, приобрели и определенные имущественные права требования к ответчику - на участие в распределении прибыли, на получение части имущества в случае ликвидации общества, на выбор экономической стратегии развития бизнеса, которые реализуются посредством принятия решений на общем собрании акционеров.

В результате совершения оспариваемой сделки - передачи в уставный капитал общества "Таксомоторный парк" всего недвижимого имущества - ответчик полностью ликвидировал производственную базу, необходимую для осуществления основной хозяйственной деятельности. Незаинтересованные акционеры ответчика лишились на будущее возможности принимать управленческие решения в отношении данного имущества и получать выгоды от его использования в своих интересах.

Таким образом, оспариваемая сделка непосредственно влияла на возможность, условия и результаты последующего бизнеса ответчика и затрагивала как имущественные, так и неимущественные права его акционеров.

Фактически функции по распоряжению имуществом общества "Таксомоторный парк "Стрелка" перешли к единоличному исполнительному органу его дочернего общества, что нарушает баланс интересов участников корпоративных отношений.

Другая сторона по сделке (общество "Таксомоторный парк") не могла не знать об отсутствии решения об одобрении оспариваемой сделки и о неправомерности отчуждения имущества, а потому она не может быть признана добросовестным участником гражданского оборота".

Фрагменты Определения ВАС РФ от 22 июля 2010 г. N ВАС-9765/10 (на тему оценки действительности решений высшего органа управления дочерней компании, права участия в которой материнской были полностью прекращены с нарушением правила подп. 17.1 п. 1 ст. 65 ФЗ "Об акционерных обществах").

"В соответствии с подп. 17.1 п. 1 ст. 65 Федерального закона "Об акционерных обществах" принятие решений об участии и о прекращении участия общества в других организациях, если уставом общества это не отнесено к компетенции исполнительных органов общества, относится к компетенции совета директоров (наблюдательного совета) общества.

Судом первой инстанции установлено, что согласно Уставу общества в обществе избирается совет директоров, при этом решение вышеназванного вопроса к компетенции исполнительных органов данного общества не отнесено.

Таким образом, в силу подп. 17.1 п. 1 ст. 65 Федерального закона "Об акционерных обществах" полномочным органом по решению вопроса о прекращении участия общества в ООО "АКВАМАРИН" является совет директоров.

Поскольку в материалах дела отсутствовали доказательства того, что совет директоров общества принимал решение о выходе общества из числа участников ООО "АКВАМАРИН", суд первой инстанции пришел к правомерному выводу о том, что сделка по выходу общества, совершенная единоличным исполнительным органом юридического лица с превышением полномочий, установленных законом, является недействительной и не порождает правовых последствий, в связи с чем обоснованно признал недействительными изменения в Уставе и учредительном договоре ООО "АКВАМАРИН", утвержденные протоколом внеочередного общего собрания участников ООО "АКВАМАРИН" от 01.01.2001 N 29, как не имеющие юридической силы".

В-третьих, учитывая, что институт должной осмотрительности стороны сделки (с нашим акционерным обществом) и связанный с ним содержательно институт добросовестного участника гражданского оборота по-прежнему трактуются, мягко говоря, неодинаково (что, по нашему мнению, показывают даже приведенные выше позиции Президиума ВАС РФ, высказанные по двум довольно похожим делам примерно в одно и то же время), "минорам" следует приложить все возможные законные усилия для того, чтобы в опорные регулятивные корпоративные акты компании, например в положение о генеральном директоре, договорной работе, корпоративном секретаре, взаимодействии с ДЗО, кодекс корпоративного поведения, были включены нормы и процедуры, обязывающие исполнительные органы информировать потенциальных контрагентов об ограничениях "традиционной" компетенции исполнительных органов в пользу совета директоров (а в идеале даже и в устав, естественно, в предельно краткой редакции). Зачем? Чтобы лишить контрагента либо не слишком аккуратного гендиректора собственной компании "традиционного" довода, согласно которому в соответствующих случаях сторона сделки об этом "не знала и знать не могла...".

В-четвертых (а по сути это дополнение третьего довода), эффективным средством профилактики дискриминационного вывода активов следует признать и институциональные ресурсы подп. 18 п. 1 ст. 65 ФЗ "Об акционерных обществах".

Так, в плане интересующего нас вопроса в рамки дополнительной компетенции совета директоров (именно об этом и идет речь) целесообразно включить сделки по отчуждению в любой форме, в любом объеме акций и долей, которыми владеет ОАО, а также формирование директивы (позиции) представителю совете директоров и на общем собрании акционеров компании по решению, которое приведет с снижению процентного участия в капитале последней (пример - одобрение эмиссии акций АО в форме закрытой подписки ОАО, в которой не будут принимать участие материнская компания либо ее аффилированные лица).

Таким образом, сделки об участии - весьма щепетильная конструкция, содержание которой находится в зоне пересечения несовпадающих, а часто и откровенно антагонистических противоречий между миноритарными и мажоритарными акционерами. По этой причине соответствующие внутрифирменные проблемы не должны оказаться за пределами внимания конструкторов оптимальных систем корпоративного управления как данной компании, так и соответствующего холдинга в целом. Поиски желаемого регулятивного компромисса, как убеждает наша экспертная практика, потребуют от контрольных участников по крайней мере управленческой транспарентности и, если угодно, доброй воли - уважения интересов "миноров", от последних - профессионализма, который едва ли возможен без учета трендов судебной правоприменительной практики.

Вполне очевидно и то, что в целом противодействие "выводу активов" - проблема, актуальная как для профессионально ориентированных миноритариев, так и для субъекта корпоративного контроля. За исключением, естественно, тех ситуаций, когда упомянутый дискриминационный вывод активов осуществляется топ-менеджерами с санкции или тем более по поручению последнего. Таких случаев, по нашим эмпирическим обобщениям, основанным на опыте консультирования крупных холдингов, в этом секторе корпоративного управления в общем сравнительно немного. Как мы полагаем, не более% от общего их массива. В секторе так называемых региональных холдингов - больше, а именно не менее половины всех случаев.

В этой связи важно понять, каким правилам следовать добросовестному субъекту корпоративного контроля, заинтересованному в создании сложных холдинговых конструкций, которые некие миноритарии "традиционно" ассоциируют с разного рода "воровайками". Опираясь на ту же экспертную эмпирику, попробуем обозначить такие базовые правила.

Во-первых, реализация схем создания дифференцированных холдингов, в том числе посредством внесения во вновь создаваемые хозяйственные общества значимых активов материнского юридического лица, должна быть предельно гласной. "Кулуарность" закономерно воспринимается миноритариями, предпринимательским и экспертным сообществами, а также и государственными контролирующими органами как признак нечистоплотности. К ним обращено повышенное внимание, причем не только граждан, строящих политическую карьеру на "громких" процессах "миноритарий против очередной нефтяной компании". Как в наше время обеспечивается гласность, вполне понятно: электронные и бумажные СМИ, Интернет, корпоративная пресса и т. д. Не очевидна и еще одна полезная вещь: чем больше позитивных комментариев относительно проекта реструктуризации независимых экспертов, тем лучше.

Во-вторых, внесение актива в уставный капитал вновь создаваемой компании не должно выхолащивать или дестабилизировать опорный воспроизводственный процесс материнской компании. Особенно если это публичное акционерное общество. Иными словами, после реструктуризации промышленный холдинг не должен превратиться в чисто финансовый холдинг.

В-третьих, такого рода проекты стратегически обоснованы и, следовательно, убедительны для почтенной инвестиционной публики тогда и постольку, когда и поскольку они гарантируют позитивную динамику капитализации материнской компании хотя бы в среднесрочной перспективе. Если этот тренд замалчивается - значит, полагают миноритарии, дело нечисто или нерационально и, стало быть, надо "голосовать ногами". И такая их реакция - это еще относительно неплохой результат для контрольного участника.

В-четвертых, для оценки соответствующего имущества следует нанять располагающего высокой репутацией "дорогого" независимого оценщика. Не секрет, что данный род высокоинтеллектуальных услуг порой воспринимается в нашем бизнесе с позиции диалектики "цена вопроса - цена услуги". Поэтому заведомо слабый оценщик и малоизвестная СРО будут также восприниматься "минорами" в сугубо детективно-обвинительном ключе. Такие заключения они обычно досконально "перепроверяют" с намерением получить альтернативную оценку у других "покладистых оценщиков". О том, что оценка акций - процесс архитворческий, можно судить хотя бы по известному (и уже упоминавшемуся выше) прецеденту "миноритарии против ХК "МЕТАЛЛОИНВЕСТ" (Постановление Президиума ВАС РФ от 13 сентября 2011 г. N 443/11) <1>, в котором столкнулись три конкурирующие оценки акций.

<1> Полагаем, известность данному прецеденту принесла следующая правовая позиция.

"В соответствии с пунктом 4 статьи 84.2 Закона об акционерных обществах цена приобретаемых ценных бумаг на основании обязательного предложения, если ценные бумаги не обращаются на торгах организаторов торговли на рынке ценных бумаг, не может быть ниже их рыночной стоимости, определенной независимым оценщиком. При этом оценивается рыночная стоимость одной соответствующей акции (иной ценной бумаги). По смыслу приведенных выше положений Закона об акционерных обществах рыночная стоимость одной акции должна определяться как цена одной акции в составе 100-процентного пакета, т. к. только при этих условиях может быть определена единая цена для всех акционеров без учета размера пакета.

Применение по данному спору судами оценки, где цена приобретаемых обществом "ГАЗМЕТАЛЛ" акций определена в составе 4,23 процента пакета акций, противоречит указанным нормам, а также нарушает законные интересы миноритарных акционеров, имеющих право на справедливую компенсацию в связи с принудительным выкупом принадлежащих им акций.

С учетом необходимости защиты интересов миноритарных акционеров, которые принудительно лишаются принадлежащих им ценных бумаг, рыночная цена одной акции должна определяться в 100-процентном пакете без корректировки на миноритарный или мажоритарный характер пакета, в составе которого проводится оценка".

В-пятых, если это юридически возможно, одобрение соответствующих сделок реструктуризации, сопряженных с изменением владельца активов материнской компании. Как мы помним, в соответствии с новеллой ГК РФ - проектом ст. 65.3 ГК РФ "если иное не предусмотрено настоящим Кодексом, к исключительной компетенции высшего органа управления корпорации относятся... принятие решений о создании корпорацией других юридических лиц; принятие решений об участии корпорации в других юридических лицах и о создании филиалов и открытии представительств корпорации, если иное не предусмотрено законами о хозяйственных обществах". В прикладном плане идея сводится к тому, что если иное ими (кодексом и законами) все-таки будет предусматриваться и при этом также соответствовать уставу компании, "стоит постараться", чтобы опорные сделки проекта означенной реструктуризации все равно утверждал высший орган или наблюдательный совет. В конце концов, необходимость соблюдения особых правил одобрения крупных сделок и сделок с заинтересованностью никто не отменял.

2.1.2.2. Об институциональной рациональности и

некоторых аспектах применения режимов гл. XI.1

ФЗ "Об акционерных обществах"

Совокупность режимов, впоследствии структурированных законодателем в гл. XI.1 ФЗ "Об акционерных обществах", привлекала к себе самое пристальное внимание задолго до одобрения Федеральным Собранием РФ и последующего подписания Президентом РФ Федерального закона от 5 января 2006 г. N 7-ФЗ, который и дополнил наш основной акционерный Закон данной главой.

Принятию гл. XI.1 ФЗ "Об акционерных обществах" предшествовала длительная и весьма ожесточенная дискуссия, в которую оказались вовлечены не только эксперты по корпоративному управлению и корпоративному праву, но и депутаты Госдумы, профильные федеральные ведомства, широкие массы инвесторов в корпоративные ценные бумаги, объединения миноритарных акционеров, специалисты по фондовому рынку. Многим памятны первая, оказавшаяся в итоге неудачной попытка энтузиастов жесткой схемы легального вытеснения миноритарных акционеров интегрировать ее в отечественное законодательство и фронтальная критика оппонентов этой схемы, которая сопровождала активную пропаганду авторами соответствующего законопроекта <1>. Увидев после столь мучительных родов свет, опорные режимы и отдельные нормы гл. XI.1 ФЗ "Об акционерных обществах" вновь оказались в центре экспертного внимания. Так, были сделаны прогнозы относительно перспектив ее применения <2>, к оценке обоснованности которых имеет смысл вернуться в рамках анализа инвестиционной и управленческой эффективности режимов гл. XI.1 по истечении шести лет ее применения.

<1> Подробнее об этом см., например: О перспективах вытеснения миноритарных акционеров из российских компаний // Слияния и поглощения. 2004. N 9(19); Он же. К оценке обнародованной концепции реформирования федеральных институтов корпоративного управления (по материалам парламентских слушаний, проведенных Комитетом по собственности Государственной Думы) // Российский экономический журнал. 2005. N 1.

<2> См., в частности: Осипенко правила поглощения: институциональный прорыв или устав донкихотствующих инвесторов? // Слияния и поглощения. 2006. N 3(37).

А. О введении института "хозяин бизнеса"

(уроки судебной правоприменительной практики

по ст. 84.8 ФЗ "Об акционерных обществах")

Понятие "хозяин бизнеса", так хорошо знакомое эмпирике отечественного корпоративного управления и практике поглощений, было легализовано ресурсами судебной власти в течение года с момента начала применения режимов гл. XI.1 ФЗ "Об акционерных обществах".

Анализ судебной практики показывает, что появление цикла Определений Конституционного Суда РФ от 3 июля 2007 г. (N 681-О-П, N 713-О-П, N 714-О-П) и наивысшая судебная активность наблюдались вокруг спорных моментов применения положений ст. 84.8 ФЗ "Об акционерных обществах", посвященной как раз "новой" версии правовых институциональных технологий вытеснения миноритарных акционеров. После внесения высшей судебной инстанцией ясности по принципиальным моментам эксплуатации инвесторами указанного положения центр тяжести усилий обиженных инвесторов и эмитентов был перенесен на защиту в судебном порядке их прав при применении ст. 84.2 и непосредственно связанных с нею норм других статей гл. XI.1 ФЗ "Об акционерных обществах". Что касается режимов, посвященных добровольному предложению (ст. 84.1 ФЗ "Об акционерных обществах"), то, насколько можно судить по экспертной практике автора и общедоступным источникам информации о принятых судебных актах, арбитражных баталий сравнительно немного (но тем, вероятно, актуальнее исследование состоявшихся прецедентов).

Ниже рассмотрены судебные прецеденты, так или иначе затрагивающие сущностные аспекты фундаментальной для отечественного корпоративного управления и корпоративного законодательства конструкции "права акционера".

Как хорошо известно, нормативно-правовое регулирование механизмов и технологий реализации базовых акционерных прав (свободное отчуждение акций - закрытие позиции, участие в управлении, получение информации о деятельности общества, получение текущих доходов без закрытия позиции, прежде всего в форме дивидендов, ликвидационная квота) опирается на ряд доктринально признанных регулятивных принципов (диспозитивности, признания миноритарных акционеров слабой стороной в корпоративно-правовых отношениях, актуальности всемерной институциональной защиты стабильности гражданского оборота вообще и примата экономических интересов компании как целостного хозяйственного организма в частности над интересами ее совладельцев, приоритета участия акционера в формировании стратегии развития компании и системы ее корпоративного контроля и др.), которые формируют диалектически противоречивую систему. Ключевая регулятивная интрига заключается в том, что в течение немногим более полутора десятилетий (с момента принятия части первой ГК РФ в 1994 г.) законодатель пытается найти форматы органичного сочетания этих подчас весьма остро конкурирующих институциональных начал и вооружить госрегуляторов и предпринимательскую практику совокупностью рациональных "правил игры" в сфере управления компаниями <1>. Поиски и эксперименты продолжаются. Судя по обилию нормотворческих идей, которые принес 2007 г., можно предположить, что наиболее смелые открытия в этом проблемном поле еще не сделаны <2>. Однако и сфера правоприменения не стоит в стороне от процесса поисков оптимальных регулятивных версий разрешения указанных противоречий. В сущности одна из задач настоящего материала и заключается в том, чтобы этот тезис подтвердить некими экскурсами в новейшую судебную практику.

<1> Подробнее об этом см.: Осипенко российского акционерного права в период 1гг.: попытка анализа // Слияния и поглощения. 2007. N 12(58).

<2> Подробнее по этому вопросу см.: О проекте радикальной реформы акционерного права // Корпоративные споры. 2007. N 6(12); Он же. Концепция МЭР-Та: совершенствование органов управления акционерных компаний // Слияния и поглощения. 2007. N 11(57); Он же. Моделирование управления в свете управления моделированием // Корпоративный юрист. 2008. N 1.

Имеет смысл начать наш обзор с анализа судебной правоприменительной практики по делам первой из указанных категорий - непосредственно связанной с конкретными форматами применения ст. 84.2 и содержательно связанных с нею других статей ФЗ "Об акционерных обществах".

Прецедент "Компания "Сеолфор Менеджмент Лимитед" против ФСФР России" представляет как теоретический, так и прикладной интерес, по меньшей мере в силу четырех аспектов: 1) исчисление сроков по ст. 84.2 ФЗ "Об акционерных обществах"; 2) требования к содержанию и форме банковской гарантии (п. 5 ст. 84.1 ФЗ "Об акционерных обществах"); 3) в связи с этим - применение в сфере акционерных отношений фундаментальной нормы ст. 9 ГК РФ; 4) роль госрегулятора в контроле за применением норм интересующей нас главы акционерного Закона.

Фабула в изложении Постановления Федерального арбитражного суда Московского округа от 3 октября 2007 г. (дело N КГ-А40/9123-07) такова.

"Компания "Сеолфор Менеджмент Лимитед" обратилась в Арбитражный суд г. Москвы с заявлением о признании недействительным предписания Федеральной службы по финансовым рынкам (далее - ФСФР России) от 01.01.2001 N 06-ВГ-03/17829 о приведении обязательного предложения о приобретении ценных бумаг Открытого акционерного общества "Самарский подшипниковый завод" (далее - ОАО "Самарский подшипниковый завод") в соответствие с требованиями законодательства Российской Федерации.

В обоснование заявленных требований Компания "Сеолфор Менеджмент Лимитед" ссылается на отсутствие у ФСФР России предусмотренных пунктом 4 статьи 84.9 Федерального закона от 01.01.2001 N 208-ФЗ "Об акционерных обществах" оснований для направления заявителю, представившему обязательное предложение о приобретении ценных бумаг ОАО "Самарский подшипниковый завод", предписания о приведении предложения в соответствие с требованиями законодательства Российской Федерации, поскольку, по мнению заявителя, в федеральный орган исполнительной власти по рынку ценных бумаг были представлены все документы, необходимые для направления в открытое общество соответствующего предложения, содержащего все предусмотренные Федеральным законом сведения и условия.

Кроме того, заявитель ссылается на соответствие указанных в обязательном предложении срока его принятия, срока, в течение которого ценные бумаги должны быть зачислены на лицевой счет (счет депо) лица, направившего обязательное предложение, а также срока оплаты ценных бумаг требованиям абзаца седьмого, девятого, десятого пункта 2 статьи 84.2 Федерального закона от 01.01.2001 N 208-ФЗ "Об акционерных обществах".

Заявитель также полагает, что представленная в орган исполнительной власти по рынку ценных бумаг нотариально удостоверенная копия банковской гарантии соответствует требованиям пункта 5 статьи 84.1 Федерального закона от 01.01.2001 N 208-ФЗ "Об акционерных обществах".

Решением Арбитражного суда г. Москвы от 01.01.2001 заявленные требования удовлетворены. Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 01.01.2001 принятое по делу решение отменено, в удовлетворении заявленных требований отказано. Кассационная инстанция удовлетворила заявление Компании "Сеолфор Менеджмент Лимитед" частично: признать недействительным предписание ФСФР России от 01.01.2001 N 06-ВГ-03/17829 в части предписывания Акционерной компании "Сеолфор Менеджмент Лимитед" привести обязательное предложение о приобретении ценных бумаг ОАО "Самарский подшипниковый завод" в соответствие с требованиями статьи 84.2, абзаца 7 пункта 2, абзаца 9 пункта 2, абзаца 10 пункта 2 указанной статьи Закона, а в остальной части постановление второй инстанции оставила без изменения".

Первый аспект. В вопросе о сроках первая и кассационная инстанции проявили единодушие, и кассационная при этом явно не согласилась с апелляционной.