Установление корпоративного контроля (стр. 26 )

<...>

Изучив материалы дела, обсудив доводы кассационной жалобы, выслушав объяснения представителей участвующих в деле лиц и проверив в порядке статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации правильность применения судами норм материального и процессуального права, суд кассационной инстанции приходит к выводу о том, что обжалуемые судебные акты подлежат отмене в связи со следующим.

Трудовым договором от 01.01.2001 N 21к, подписанным между ООО "Новая структура" . С. Агапова и , предусмотрено, что прием на должность генерального директора оформляется приказом работодателя, издаваемым на основании решения единственного участника Общества и названного договора.

В исковом заявлении истец утверждает, что полномочия как генерального директора Общества были прекращены решением единственного участника Общества от 01.01.2001 N 12.

Приказ о приеме на работу в должности генерального директора ООО "Новая структура", а также решение единственного участника Общества от 01.01.2001 N 12 в качестве приложения в исковом заявлении не указаны и в материалах дела отсутствуют.

В подтверждение ненадлежащего исполнения обязанностей генерального директора истец представил в том числе и приказ о премировании от 01.01.2001 N 50, которым предусмотрено премирование наряду с другими работниками и как заместителя генерального директора Общества (т. 1, л. д. 63).

В материалах дела имеется также решение единственного участника Общества от 01.01.2001 N 11, которым предусмотрены выплата премии как генеральному директору Общества за высокие производственные показатели, а также распределение части полученной Обществом прибыли в пользу истца как единственного участника Общества (т. 1, л. д. 75).

Вопросы утверждения истцом как единственным участником Общества результатов деятельности Общества за последующий период судами первой и апелляционной инстанций не выяснялись.

<...>

В соответствии с толкованием правовых норм, приведенным в Постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 8 февраля 2011 г. N 12771/10, при рассмотрении споров о возмещении причиненных обществу единоличным исполнительным органом убытков подлежат оценке действия (бездействие) ответчика с точки зрения добросовестного и разумного осуществления им прав и исполнения возложенных на него обязанностей.

Указанные обстоятельства судами первой и апелляционной инстанций установлены не были.

В соответствии с пунктом 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации не допускаются действия граждан и юридических лиц, осуществляемые исключительно с намерением причинить вред другому лицу, а также злоупотребление правом в иных формах.

В соответствии с пунктом 2 этой же статьи в случае несоблюдения требований, предусмотренных пунктом 1 названной статьи, суд, арбитражный суд или третейский суд может отказать лицу в защите принадлежащего ему права.

Вопрос о том, не являются ли действия истца как единственного участника Общества, который в силу этого вправе принимать решения об использовании полученных Обществом денежных средств, по взысканию излишне выплаченной работникам заработной платы с бывшего генерального директора Общества в виде убытков, причиненных Обществу, злоупотреблением правом, судами первой и апелляционной инстанций также не выяснялся.

<...>

Принимая во внимание, что допущенные нарушения могут быть устранены только при повторном рассмотрении дела в суде первой инстанции, кассационная инстанция, отменяя состоявшиеся по делу судебные акты, считает необходимым направить дело на новое рассмотрение.

При новом рассмотрении дела суду следует установить обстоятельства, связанные с увольнением с должности генерального директора ООО "Новая структура", обязанности, которые были возложены на как заместителя генерального директора в период исполнения обязанностей генерального директора, а также вопросы утверждения как единственным участником Общества результатов его деятельности за спорный период и наличие претензий в этот период к деятельности в качестве генерального директора и с учетом положений статьи 10 Гражданского кодекса Российской и толкования правовых норм, приведенного в Постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 8 февраля 2011 г. N 12771/10, разрешить спор по существу".

2.2. Договорные формы корпоративного контроля

Договорные формы установления и поддержания корпоративного контроля, как уже отмечалось ранее, существенно менее популярны, чем конструкции, основанные на отношениях собственности. Есть мнение, однако, что за первыми будущее.

Социально-экономические прогнозы - вещь рискованная. В России, правда, несколько меньше, нежели во всем остальном мире. Просто в нашей стране не сложилась пока практика регулярного и планомерного возврата к ним не обремененной специальными знаниями (либо обремененной, но менее рискованной), но при этом заинтересованной публики, равно как и СМИ, уж точно в поисках грамотных аналитиков заинтересованных, возврата для оценки корректности ранее сделанного прогноза и вслед за этим - профессионального уровня соответствующего прогнозиста. И тем не менее: если уж решаться на оценку среднесрочной перспективы по данному параметру сравнения, в самом деле, при ближайшем рассмотрении прорисовываются определенные контуры оптимизма.

Во-первых, судебная прецедентная база по применению режимов договорных систем консолидации участий в капитале хозяйственного общества пусть и медленно, но формируется. Предвосхищая грядущий обзор, можно заявить, что уважаемые судьи арбитражных судов потихоньку адаптируются к этим неведомым до недавних пор (в нашей стране) режимам ст. 32.1 ФЗ "Об акционерных обществах" и п. 3 ст. 8 ФЗ "Об обществах с ограниченной ответственностью". Их выводы по наиболее деликатным спорным вопросам, правда, пока явно не на стороне новых режимов. Однако лиха беда начало. Судебная практика в России меняется стремительно и непредсказуемо. Иногда она демонстрирует развороты на 180 градусов только потому, что появилось значимое информационное письмо Президиума ВАС РФ. Словом, все может "неожиданно" оказаться "обновленным" и в указанной правоприменительной области...

Во-вторых, появляются принципиально новые правовые режимы, которые укрепляют институциональный фундамент договорных версий корпоративного контроля. Примеры: ст. 6 "Соглашение об управлении партнерством" Федерального закона от 3 декабря 2011 г. N 380-ФЗ "О хозяйственных партнерствах"; новелла ГК РФ - проект ст. 67.2 "Корпоративный договор".

В-третьих, собственно корпоративная (внутрифирменная) практика в России, как неоднократно убеждался автор, обобщая свои экспертно-консультационные наблюдения, - явление инерционное. Медленно "раскачивается", зато потом с лихвой включает "отложенный спрос". Именно так получилось, к примеру, с одной из ключевых договорных технологий установления корпоративного контроля - режимом передачи полномочий единоличного исполнительного органа управляющей компании. Середина 90-х годов прошлого века - рассеянно-пренебрежительное отношение. Рубеж столетий - активное освоение. Середина "нулевых" годов - настоящий бум. Можно предположить, что и к классическим формам договорно-партнерской практики контроля - контроля высшего органа управления корпорации (корпоративный договор в его различных ипостасях) - мало-помалу отношение будет меняться с сохранением оптимистичного тренда.

В-четвертых, программная установка руководства страны на создание в России (в Москве, в частности) Международного финансового центра, как представляется, подразумевает всемерное поощрение партнерских механизмов обеспечения гарантированного руководства бизнесом компании. Понятно, что акционерное соглашение обязано будет занять достойное место в их совокупности.

В этом плане весьма показателен оптимизм Минэкономразвития России, которое в своей уже упоминавшейся выше информации от 6 ноября 2009 г. отметило следующее.

"Департамент корпоративного управления считает необходимым подчеркнуть высокую важность института акционерных соглашений с учетом современных экономических целей Российской Федерации: создание инновационной экономики, повышение ее инвестиционной привлекательности и защиты прав собственности. В этой связи применение соответствующих положений Закона должно строиться на общих принципах гражданского законодательства Российской Федерации: автономии воли, свободы договора, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в частные дела, необходимости беспрепятственного осуществления гражданских прав и их судебной защиты. Считаем недопустимым ограничительное толкование отдельных норм Закона с целью превентивной защиты от возможных злоупотреблений. При этом защита нарушенных прав отдельных участников акционерных соглашений должна осуществляться на основании специальных механизмов Гражданского кодекса Российской Федерации: недействительности кабальных сделок, полностью или в части, сделок, совершенных с выходом за пределы ограничений полномочий, и т. п.".

В-пятых, как ни парадоксально это на первый взгляд, но и уже упоминавшаяся выше тотальная борьба с офшорами (как известно, не только в нашей стране, но, в сущности, в других ведущих в экономическом отношении странах капитализма) может оказать стимулирующее воздействие на использование акционерных соглашений. Парадокс, полагаем, заключается в следующем. Офшорные конструкции чаще всего эксплуатируют один из механизмов договорного контроля - так называемое номинальное держание. Таким образом, можно рассчитывать на некое институциональное замещение: место "выдавливаемых" налоговыми и иными экономическими властями "номинальных холдингов" будет все в большей мере заниматься цивилизованными и значительно более прозрачными технологиями корпоративных договоров.

В-шестых, форматы акционерных соглашений будут, как можно предположить, всматриваясь в некоторые нынешние инвестиционные тренды, интенсивнее применяться и основными апологетами хрестоматийного корпоративного контроля, основанного на отношениях собственности, - российскими диверсифицированными холдингами, чему будет помогать как минимум другой заметный параллельный тренд: вместо миноритариев - "спящих акционеров" и разного рода "мертвых душ" в реестрах акционеров крупных компаний, в том числе публичных, - все чаще возникают и упрочивают свое долевое положение профессиональные инвесторы. Вот с ними как раз и склонны будут вступать в договорные альянсы контрольные участники для решения насущных управленческих проблем (одобрение сделок с участием в капитале других компаний, с заинтересованностью, крупных сделок эмиссионных проектов и т. п.).

В-седьмых, можно надеяться и на то, что в целях формирования корпоративного контроля заработают наконец и "старинные" договорные механизмы консолидации значимых, в том числе контрольных, участий: агентирование, поручение, комиссия, доверительное управление. Они, конечно, применяются и сейчас, но весьма и весьма скромно <1>, главным образом в области взаимодействия профучастников РЦБ - брокерских компаний со своими клиентами для решения локальных, преимущественно спекулятивных, задач.

<1> По этой причине мы сочли возможным уделить им внимание в данном исследовании.

Потерпим немного и посмотрим потом, окажется ли данный прогноз верным.

2.2.1. Институт акционерных соглашений: проблемы диалектики

корпоративно-управленческих и правовых проблем

2009 г., несомненно, войдет в отечественную историю формирования институтов корпоративного управления как особого рода веха, ознаменовавшая подлинный регулятивный прорыв в области, пожалуй, наиболее деликатного свода "правил игры" в руководстве нашими компаниями. Сразу в двух основополагающих Законах - сначала в ФЗ "Об обществах с ограниченной ответственностью", а затем в ФЗ "Об акционерных обществах" - возникли режимы, посвященные соглашениям участников данных юридических лиц.

В свое время автором была выдвинута и обоснована доктрина пятиуровневой системной конструкции российских институтов корпоративного управления <1>, в теоретической и прикладной архитектуре которой "корпоративным альянсам и компромиссам" отводился пятый, "мансардный", этаж <2>. В экспертном описании его "интерьера" тогда можно было опираться на довольно ограниченный и при этом весьма специфический по сути опыт применения данного института в нашей практике. И в 1990-е гг., и в начале текущего десятилетия структурированные посредством определения свода конкретных прав, обязанностей подписантов и соответствующих механизмов их осуществления и инфорсмента (технологии понуждения исполнения и ответственности "уклонистов") альянсы акционеров работали главным образом в двух модельных исполнениях: 1) пугающих обилием страниц и декларативных положений shareholders agreement - исполненных по западным регулятивным традициям, с западными же "арбитражными оговорками" - договоров крупных российских участников -таки с их зарубежными коллегами и 2) чаще всего не "исполненных в простой письменной форме", а, напротив, сугубо "понятийных" соглашений ключевых российских партнеров крупных компаний <3>. Отечественное законодательство в этот период такого рода институциональные механизмы не благословляло - отсюда и столь вызывающий контраст упомянутых институциональных форматов, лишавших (впрочем, в обоих указанных случаях) участников этих соглашений шансов быть услышанными в российских судах.

<1> См.: Осипенко корпоративного управления и акционерные конфликты в России. М.: ЭКМОС, 2004.

<2> Иные "этажи" данного здания занимают: первый уровень - совокупность институтов федерального нормативного регулирования корпоративной сферы; второй уровень - федеральные системные акты "рекомендательного права"; третий уровень - регулятивные акты (документы) профессиональных, региональных объединений предпринимателей и саморегулируемых организаций; четвертый уровень - корпоративные нормативные акты.

<3> Подробнее см.: Осипенко альянсы и компромиссы // Слияния и поглощения. 2004. N

И вот законодатель означенный институциональный резерв реализовал (какие, право, пустяки - всего-то 14 лет осознания значимости упомянутого регулятивного резерва! Слава Богу, что не больше!), в законодательстве об обществах с ограниченной ответственностью посредством новелл п. 3 ст. 8 опорного Закона. А в нашем ФЗ "Об акционерных обществах" возникла новая ст. 32.1, которая так и называется "Акционерное соглашение".

Едва родившись, данный правовой режим оказался в центре экспертных дискуссий, которые затронули за период 2гг. самые разные вопросы. Рассмотрим некоторые из них, - как представляется, наиболее острые. Один из них - определение круга возможных подписантов акционерных соглашений.

"Пятый элемент":

акционерные соглашения или соглашения акционеров?

Означенная проблема дает о себе знать уже при сравнении сходных режимов Законов об обществах с ограниченной ответственностью и об акционерных обществах.

Согласно п. 3 ст. 8 ФЗ "Об обществах с ограниченной ответственностью" "учредители (участники) общества вправе заключить договор об осуществлении прав участников общества, по которому они обязуются осуществлять определенным образом свои права и (или) воздерживаться от осуществления указанных прав, в том числе голосовать определенным образом на общем собрании участников общества, согласовывать вариант голосования с другими участниками, продавать долю или часть доли по определенной данным договором цене и (или) при наступлении определенных условий либо воздерживаться от отчуждения доли или части доли до наступления определенных условий, а также осуществлять согласованно иные действия, связанные с управлением обществом, с созданием, деятельностью, реорганизацией и ликвидацией общества". В соответствии с п. 1 ст. 32.1 ФЗ "Об акционерных обществах" "акционерным соглашением признается договор об осуществлении прав, удостоверенных акциями, и (или) об особенностях осуществления прав на акции. По акционерному соглашению его стороны обязуются осуществлять определенным образом права, удостоверенные акциями, и (или) права на акции и (или) воздерживаться от осуществления указанных прав".

Акценты налицо, не так ли? Получается, стороной по акционерному соглашению (далее - АС) может выступить не только действительный участник данной компании - акционер? Положительный ответ на данный вопрос нередко дают активисты экспертных форумов. Полагаем, эта точка зрения заслуживает самого пристального внимания, и с прикладной точки зрения (практике очень хочется щедрой вариативности в конструировании различных моделей АС, а ведь "субъектный критерий" (кто может быть подписантом) - главный "строительный материал" при этом), и с позиций конформности "букве закона".

Имея в виду последнее обстоятельство, поддержим со своей стороны "филологический прагматизм" коллег: если бы законодателю "нужно было ограничить круг подписантов АС", он бы и в самом деле воспользовался жесткой конструкцией, примененной им в приведенной выше и аналогичной по регулятивной сути норме Закона об ООО.

Смущает, впрочем, норма п. 3 той же ст. 32.1: "Акционерное соглашение должно быть заключено в отношении всех акций, принадлежащих стороне акционерного соглашения". Явное ограничение. По-видимому, оснований для слишком уж широкого взгляда на сформулированный выше проблемный вопрос нет. А вот для "умеренно широкого" все-таки есть.

"Принадлежащих" - не значит принадлежащих на праве собственности. Полагаем значимыми в этом ракурсе три момента.

Во-первых, имеются в виду, по нашему мнению, соответствующие правообладатели в широком смысле этого слова. Во-вторых, обладатели не только фундаментальных, первичных акционерных прав, но и носители вторичных, производных прав. И в третьих, "принадлежащие стороне" не значит принадлежащие всем без исключения сторонам.

Если согласиться с резонностью применения первого момента (критерия), в когорту возможных подписантов АС наряду с собственно акционерами следует включить законных обладателей акционерных прав, которые по договору (а точнее, даже шире - по сделке) первые им передали. В частности:

1) доверительных управляющих (в части соответствующих обязательственных и имущественных прав);

2) номинальных держателей (в части соответствующих обязательственных прав);

3) брокеров и дилеров - профессиональных участников рынка ценных бумаг (в части соответствующих имущественных прав);

4) зарегистрированных залогодержателей (в части соответствующих обязательственных прав);

5) нотариусов и (или) исполнителей завещания, действующих в интересах наследника до момента заключения договора о доверительном управлении акциями, которые вошли в "наследственную массу" (в части соответствующих обязательственных прав) <1>;

<1> Согласно ст. 1171 ГК РФ "нотариус принимает меры по охране наследства и управлению им по заявлению одного или нескольких наследников, исполнителя завещания, органа местного самоуправления, органа опеки и попечительства или других лиц, действующих в интересах сохранения наследственного имущества. В случае, когда назначен исполнитель завещания (статья 1134), нотариус принимает меры по охране наследства и управлению им по согласованию с исполнителем завещания. Исполнитель завещания принимает меры по охране наследства и управлению им самостоятельно либо по требованию одного или нескольких наследников".

Статьей 1173 ГК РФ установлено следующее. Если в составе наследства имеется имущество, требующее не только охраны, но и управления (предприятие, доля в уставном (складочном) капитале хозяйственного товарищества или общества, ценные бумаги, исключительные права и т. п.), нотариус в соответствии со ст. 1026 настоящего Кодекса в качестве учредителя доверительного управления заключает договор доверительного управления этим имуществом. В случае, когда наследование осуществляется по завещанию, в котором назначен исполнитель завещания, права учредителя доверительного управления принадлежат исполнителю завещания.

6) лиц, получивших по доверенности акционера право голосовать его акциями на общем собрании акционеров (в части соответствующих обязательственных прав);

7) членов советов директоров в ОАО - представителей государства по "золотой акции" или соответствующим пакетам "настоящих акций" (в части привилегии пресловутого условного права голоса <1>);

<1> В соответствии с п. 2 ст. 66 ФЗ "Об акционерных обществах" члены совета директоров действуют, с одной стороны, как физические лица, с другой согласно ст. 38 ФЗ "О приватизации государственного и муниципального имущества" - на "основании положения, утвержденного соответственно Правительством Российской Федерации, органами государственной власти субъектов Российской Федерации".

8) так называемых явных стейкхолдеров - заинтересованных в получении некой информации лиц, явным образом указанных в законе (в части соответствующих обязательственных прав) <1>.

<1> Согласно п. 4 ст. 11 ФЗ "Об акционерных обществах" "по требованию акционера, аудитора или любого заинтересованного лица общество обязано в разумные сроки предоставить им возможность ознакомиться с уставом общества, включая изменения и дополнения к нему".

В соответствии с п. 4 ст. 51 того же Закона "по требованию любого заинтересованного лица общество в течение трех дней обязано предоставить ему выписку из списка лиц, имеющих право на участие в общем собрании акционеров, содержащую данные об этом лице, или справку о том, что оно не включено в список лиц, имеющих право на участие в общем собрании акционеров".

Согласно ст. 9 ФЗ "О рынке ценных бумаг" "организатор торговли на рынке ценных бумаг обязан раскрыть" указанную в Законе информацию "любому заинтересованному лицу".

В соответствии со ст. 17 того же Закона "эмитент и (или) регистратор по требованию заинтересованного лица обязан предоставить ему копию решения о выпуске (дополнительном выпуске) эмиссионных ценных бумаг за плату, не превышающую затраты на ее изготовление".

Статья 30 того же Закона устанавливает следующее: "Под раскрытием информации понимается обеспечение ее доступности всем заинтересованным в этом лицам независимо от целей получения данной информации в соответствии с процедурой, гарантирующей ее нахождение и получение".

В указанных Законах имеются и некоторые другие аналогичные по своей институциональной сути нормы.

Полагаем, к данной подгруппе также относится лицо, которое имеет намерение приобрести более 30% общего количества обыкновенных и привилегированных акций открытого общества, направившее в установленном порядке добровольное предложение (ст. 84.1 ФЗ "Об акционерных обществах").

Полагаем, шансы этих лиц на "официальную аккредитацию" в АС возрастают в случае, если в соответствующих договорах с действительными акционерами первые явным образом предусмотрят и такой формат делегирования прав, как подписание АС от имени своего "сюзерена" (клиента, доверителя и т. д.).

Кого хотели бы видеть в АС практики корпоративного управления и акционерного права, но у кого при этом шансов "вписаться" в совокупное применение (в системной связи) п. п. 1 и 3 ст. 32.1 ФЗ "Об акционерных обществах" мало? По нашему мнению, это:

1) так называемые потенциальные инвесторы - лица, имеющие гипотетические или надлежаще заявленные намерения приобрести соответствующий пакет акций вне использования режима ст. 84.1 ФЗ "Об акционерных обществах";

2) члены советов директоров, представляющие (de facto) интересы частных инвесторов;

3) независимые директора, избранные государством как единственным участником соответствующего установленном недавно порядке <1>;

<1> С этим новым институтом можно ознакомиться на сайте ФАУГИ (http://www. *****).

4) государственные контрольно-надзорные и иные компетентные органы;

5) собственно эмитент;

6) юридическое лицо - корпоративный центр соответствующего холдинга, не являющийся удерживающей компанией данного эмитента;

7) члены исполнительных органов эмитента, в том числе управляющая компания;

8) стейкхолдеры компании в широком смысле этого слова, в частности жители населенного пункта, по отношению к которому эмитент выступает "градообразующим предприятием", опорные кредиторы, иные значимые контрагенты данного АО, СРО, членом которых является эмитент, лидеры трудового коллектива компании и др.;

9) корпоративные медиаторы, которым основные подписанты (акционеры или их профессиональные поверенные) доверят миссию посредников при снятии "непреодолимых разногласий".

Мотивы, по которым указанные выше лица кровно заинтересованы в партнерстве с ведущими акционерами компании с использованием института АС, чрезвычайно разнообразны и при этом вполне очевидны и достойны почтения. Понятно, что все эти лица - носители тех или иных экономических интересов, прямо или косвенно связанных с миссией создания и поддержания системы эффективного управления компанией.

Но, похоже, законодатель актуальности их чаяний не заметил. Не было бы нормы п. 3 ст. 32.1, все было бы иначе.

Правда, все мы знаем, что случается, "когда нельзя, но очень хочется". Почти все указанные выше лица (представители второй группы) могут, естественно, при поддержке ведущих акционеров - будущих партнеров АС "немного схитрить" и формально попасть в стан избранных - обрести признаки первой группы лиц.

Основные способы, по сути, тривиальны: приобрести одну акцию данного эмитента (осмелимся дать прогноз: этот инструментарий окажется наиболее востребованным для членов советов директоров, потенциальных инвесторов и самого эмитента) и (или) получить соответствующую доверенность. Что именно будет реализовано в разделах, посвященных правам и обязанностям в тексте АС, - это уже дело самих подписантов и юридической техники. По акционерному соглашению его стороны обязуются осуществлять определенным образом права, удостоверенные акциями, и (или) права на акции и (или) воздерживаться от осуществления указанных прав. Чьи это права? Подозреваем, в ответе на этот вопрос практика обнаружит склонность к широкому креативу. Вполне возможно, одна из философий окажется при этом примерно следующей: мы, подписанты второй группы, конечно, не акционеры, но наша задача помочь другим подписантам, собственно акционерам, рачительно применить их основное богатство - акционерные права, поэтому наше участие в АС вполне конформно ст. 32.1.

Добавим к этому и еще более общий, но от этого не менее значимый аргумент "широкого прочтения" п. 1 ст. 32.1: идею свободы договора никто не отменял. Если авторы АС в его "ритуальных" вводных фрагментах сошлются не только на ст. 32.1 ФЗ "Об акционерных обществах", но и на ст. 421 ГК РФ, их шансы доказать обоснованность интеграции в данное АС лиц второй группы возрастают.

Акционерное соглашение:

"детализация права" или "право на самообязание"?

Любопытно: в п. 1 ст. 32.1 акцент сделан именно на правах. А как быть с обязанностями акционера? Могут ли они служить конструкционными предпосылками АС?

По нашему мнению, положительный ответ на поставленный вопрос с экспертной точки зрения просматривается. И напротив, предположение, согласно которому для сторон АС вообще неактуально прописывание в нем механизмов "осуществления определенным образом" своих акционерных обязанностей, как представляется, испытания практикой не выдержит.

Не просто актуально, а очень актуально. Хотя, справедливости ради, признаем, что все-таки менее актуально, чем то же в части прав.

Пункт 1 ст. 1 ФЗ "Об акционерных обществах" четко указывает на институциональную миссию этого Закона: "В соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации настоящий Федеральный закон определяет порядок создания, реорганизации, ликвидации, правовое положение акционерных обществ, права и обязанности их акционеров, а также обеспечивает защиту прав и интересов акционеров".

Таких обязанностей, если внимательно читать Закон, можно насчитать несколько десятков. Правда, их большинство составляют нормативно-правовые ограничения и предписания, касающиеся конкретных корпоративных ситуаций, связанных с осуществлением акционерами прав.

В частности, обратим внимание на то, что ст. ст. 41, 53, 55, 57, 76, многочисленные нормы ряда статей гл. XI.1, ст. ст. 82, 91 и 93 ФЗ "Об акционерных обществах", устанавливающие сроки и порядок осуществления ситуативных прав акционеров (право на получение копий документов, участие в реализации преимущественного права приобретения акций новой эмиссии, направление требований по обязательному выкупу акций и т. д.) тем самым фиксируют соответствующие обязанности. Другими словами, речь идет об обязанностях, органично вытекающих из обязательственных прав владельцев акций.

"Внеситуативных" обязанностей акционеров значительно меньше. В частности:

- п. 3 ст. 7 ФЗ "Об акционерных обществах": акционер ЗАО, намеренный продать свои акции третьему лицу, обязан письменно известить об этом остальных акционеров общества и само общество с указанием цены и других условий продажи акций;

- п. 1 ст. 34: не менее 50% акций общества, распределенных при его учреждении, должно быть оплачено в течение трех месяцев с момента государственной регистрации общества;

- п. 5 ст. 44: лицо, зарегистрированное в реестре акционеров общества, обязано своевременно информировать держателя реестра акционеров общества об изменении своих данных;

- п. 2 ст. 57: в случае передачи акции после даты составления списка лиц, имеющих право на участие в общем собрании акционеров, и до даты проведения общего собрания акционеров лицо, включенное в этот список, обязано выдать приобретателю доверенность на голосование или голосовать на общем собрании в соответствии с указаниями приобретателя акций. Указанное правило применяется также к каждому последующему случаю передачи акции.

Могут ли все эти обязанности акционеров составить если не основу, то хотя бы дополнение к классическому содержанию АС (описание механизмов и технологий "осуществления определенным образом" прав акционеров и иных обладателей акционерных прав)? По нашему убеждению, да.

Так, практикам известно, с каким трудом "в силу закона" применяется указанная выше норма п. 2 ст. 57 ФЗ "Об акционерных обществах". Перспективной в прикладном отношении представляется и интеграция в АС механизмов своего рода самообязания акционера - стороны АС по более жесткому, нежели предусмотрено законом, соблюдению соответствующих сроков.

Вполне очевидно, впрочем, что, как уже отмечалось, хрестоматийное содержание АС - регламентация сторонами этих сделок специфических договорных режимов осуществления их прав - окажется наиболее интересным для их подписантов.

В п. 1 ст. 32.1 читаем: "Акционерным соглашением может быть предусмотрена обязанность его сторон голосовать определенным образом на общем собрании акционеров, согласовывать вариант голосования с другими акционерами, приобретать или отчуждать акции по заранее определенной цене и (или) при наступлении определенных обстоятельств, воздерживаться от отчуждения акций до наступления определенных обстоятельств, а также осуществлять согласованно иные действия, связанные с управлением обществом, с деятельностью, реорганизацией и ликвидацией общества".

Как видно, вновь возникает та же, что и в случае с "ситуативными обязанностями", институциональная логика: права, предусмотренные законом, оказываясь существом и предметом АС, предопределяют некие обязанности. На такие обязательства и обязанности указано, кстати, и в п. п. 2 и 5 ст. 32.1.

Можно ли предвидеть появление проблем на практике в этом тематическом поле? Решимся и на этот вопрос ответить положительно. И, как представляется, самая серьезная опасность связана с шаблонными подходами к конструированию АС.

"Принято считать", что АС заключаются для решения двух циклов регулятивных задач: во-первых, для солидаризации бизнес-поведения значимых акционеров данной компании в различных случаях закрытия ими позиции - отчуждения акций; во-вторых, для консолидации позиций подписантов при инициировании созыва, подготовке и участии в общем собрании акционеров. Парадоксальным образом на это недвусмысленно намекает и предл. 3 п. 1 ст. 32.1, в котором указаны частные институциональные задачи АС. Частные! Законодатель приводит эти случаи в открытом перечне. Так сказать, для примера.

Между тем отечественная экспертная практика и до появления комментируемых новелл об АС успешно применяла философию общей диспозиции ст. 32.1 - "осуществлять определенным образом права, удостоверенные акциями, и (или) права на акции и (или) воздерживаться от осуществления указанных прав" - в отношении всех или большей части акционерных прав. В который раз имеет смысл привлечь внимание к старинной институциональной аксиоме: права акционера - это не только то, на что указывают ст. ст. 31 и 32 ФЗ "Об акционерных обществах". Для ее иллюстрации предложим нижеследующую, подчеркнем, не претендующую на академическую строгость и завершенность классификацию.

Группировка акционерных прав по различным основаниям

- По нормативно-отраслевому критерию: 1) общие ("имущественные" <1>) права (купить, продать, обменять, заложить акцию и т. п., универсальное правопреемство, право отстаивать свои интересы в суде, путем направления писем, жалоб и иных обращений в контрольно-надзорные и иные компетентные государственные органы); 2) специальные ("обязательственные") права, предусмотренные акционерным правом.

<1> По скромному мнению автора, дискуссия о "дуализме/монизме" акции и пресловутой конкуренции "имущественного" и "обязательственного" начал акции необоснованно затянулась. И лишнее тому подтверждение - предл. 1 п. 1 ст. 32.1 (в нем четко указано на право из акции и право на акцию), которое, как представляется, не дает поклонникам "монистической" доктрины никаких шансов.