Установление корпоративного контроля (стр. 3 )

Авторы новеллы резонно обратили внимание на то, что корпоративный контроль обеспечивается не только формальными решениями органов управления "курируемой" компании, но и фактическими действиями. На фоне этого благодатного регулятивного прорыва обязательно нужно было упомянуть и о бездействии, выражающемся, скажем, в "директиве" фактического "контролера" нашей компании уклониться от переговоров с определенными потенциальными контрагентами, в принятии мер по экстренному финансовому санированию, подготовке аналитики к судьбоносному заседанию совета директоров и т. д.

Из основного определения Группы по созданию МФЦ выпала контрольно-ревизионная корпоративная практика. По нашему мнению, это уже довольно серьезный просчет. Полагаем, изначальный смысл термина "контроль" не должен быть упущен. Если руководствоваться практикой, роль критерия истины которой никто не отменял, феномен корпоративного контроля включает две крупные подсистемы: подсистему связей сугубо управленческих отношений (контроль как обладание контрольным пакетом акций, контрольными привилегиями и в силу акционерного соглашения, договора доверительного управления, иных технологий, дающих гарантии принятия решений, осуществления корпоративно значимых действий или "алгоритмов бездействия") и подсистему мониторинга и ревизионных механизмов, обеспечивающих соответствующий контроль и исполнения решений (действия, бездействия). Стоит согласиться с тем, что вопрос ответственности "контролеров" в рамках второй подсистемы менее актуален, нежели в рамках первой, но это не повод для исключения контрольно-ревизионной практики из понятия "корпоративный контроль".

Далее. Должна ли речь идти только о легальных (юридически признанных) органах управления и контроля "опекаемой" компании? Обратим внимание на то, что в приведенной выше новелле такое ограничение реализовано. Правильно ли это? Склонны и в этом случае сомневаться.

Пример. Физическое лицо - владелец абсолютного контрольного пакета обеспечивает избрание своего боевого товарища по славным событиям в "горячих точках" председателем совета директоров, после чего дает понять остальным, также избираемым им членам данного органа, а также и единоличному исполнительному органу, что позиция председателя совета есть его воля, не нуждающаяся в подтверждении, и при этом реально дистанцируется от управления. Председатель совета, напротив, в полной мере реализует ставшие привычными в средних региональных холдингах ресурсы теневого управления. В акционерном обществе, напомним, председатель совета директоров (наблюдательного совета) органом управления признан быть не может. В некоторых немалых компаниях даже сомневаются, что председатель совета - должностное лицо (в широком смысле этого слова). Если рассуждать строго юридически, председатель совета - один из членов коллегиального органа компании, координирующий работу коллег. И если исходить из определения корпоративного контроля, предложенного экспертами Группы по созданию МФЦ, такой "особо возвышенный" член совета директоров, приведший своими прямыми указаниями компанию к банкротству, контролирующим лицом быть не может. Собственно, по этим мотивам в предложенном нами определении и появился фрагмент "их (органов) членов и других лиц". Заметим, что к разряду "других лиц" могут быть отнесены и востребованные в некоторых российских компаниях носители статуса, называемого экспертами "факультативный орган управления" <1>.

<1> Наиболее распространенный случай - президент компании, располагающий фактическими и (или) легализованными во внутрифирменных институтах компании полномочиями и функционирующий при этом наряду с единственным исполнительным органом - генеральным директором или председателем совета директоров.

Итак, как любили говорить в недавнем прошлом наши руководители, "резервы налицо".

Трудно сказать, какие именно резервы увидели в приведенной дефиниции понятия "контролирующее лицо", предложенной Группой по созданию МФЦ, уважаемые специалисты, которым Министерство юстиции РФ по распоряжению Президента поручило подготовить компромиссный вариант, который бы принял во внимание позицию уважаемого Совета по кодификации - последовательного оппонента Группы, но этот вариант, как оказалось 4 апреля 2012 г., несомненно, оказался чрезвычайно отличным от приведенного выше.

Именно в середине рабочего дня 4 апреля на официальном сайте Госдумы был опубликован внесенный днем ранее Президентом РФ законопроект N 47538-6 "О внесении изменений в части первую, вторую, третью и четвертую Гражданского кодекса Российской Федерации, а также в отдельные законодательные акты Российской Федерации", предусматривающий фундаментальные коррективы Кодекса. Имеются основания предполагать, что проект, позиционируемый, кстати, как компромисс между разными группами разработчиков, в том числе пресловутым консервативным крылом, с одной стороны, и "ультра-либералами" - с другой, будет, наконец, поддержан Федеральным Собранием и станет законом, подлежащим неукоснительному исполнению.

Тактично характеризуя заслуги авторов документа, которые, по нашему мнению, вполне могут претендовать на лавры разработчиков новой версии ГК РФ, Пояснительная записка констатирует: "Содержание и объем предусмотренных проектом изменений и дополнений ГК позволяют говорить о существенной модернизации ГК, прежде всего его части первой, содержащей наиболее общие и принципиальные положения российского гражданского права". Представляется, что наиболее радикальные изменения предусмотрены в разделах, посвященных регулированию деятельности юрлиц. В той же Пояснительной записке об этом говорится следующее. Изменения и дополнения, вносимые в гл. 4 подразд. 2 "Лица", направлены на упрощение и унификацию правового статуса юридических лиц, повышение роли ГК РФ в регулировании этих отношений, в частности, путем закрепления в нем исчерпывающего перечня организационно-правовых форм юридических лиц. Вместе с тем в целях предотвращения и исключения происходящих в этой сфере многочисленных злоупотреблений и правонарушений предусматривается повысить требования к созданию, реорганизации и ликвидации юридических лиц и усилить имущественную ответственность их органов. Проект предусматривает определенное упорядочение организационно-правовых форм юридических лиц, особенно некоммерческих организаций, и впервые в нашей институциональной практике вводит деление юридических лиц на корпоративные и унитарные организации.

При этом "проект отказывается от не оправдавших себя закрытых акционерных обществ (статус которых в настоящее время практически полностью дублируется статусом обществ с ограниченной ответственностью) и обществ с дополнительной ответственностью (которые не получили практического распространения). Вместо конструкций открытого и закрытого акционерных обществ вводится дифференцированное регулирование статуса публичных и непубличных акционерных обществ...".

Не покидает ощущение, что наведение регулятивного порядка в определении аффилированности (наконец-то!), введение статуса "публичности" в корпоративных правоотношениях, ответственности контролирующего участника компании, института восстановления утраченных (помимо воли добросовестных участников) прав участия в ней, корпоративного договора окажутся наиболее востребованными практикой корпоративного управления.

Здесь и в самом деле много нового и знаменательного. Однако немало и досадных результатов поспешных поисков компромиссов, увы, не способствовавших повышению качества предложенных новаторами институтов. Представленная дефиниция института "контролирующее лицо", как нам кажется, иллюстрирует это соображение в полной мере.

Документ вводит в ГК РФ следующую новеллу.

"Статья 53.3. Лица, контролирующие юридическое лицо

1. Для целей настоящего Кодекса лицо считается контролирующим (контролирующее лицо) юридическое лицо (подконтрольное лицо), если это лицо прямо или косвенно (через третьих лиц), самостоятельно или совместно со своими связанными (аффилированными) лицами имеет возможность определять действия (решения) такого юридического лица.

В частности, если не доказано иное, лицо считается контролирующим юридическое лицо:

в силу прямого или косвенного преобладающего участия в его уставном капитале;

на основании договора;

в силу возможности давать обязательные для такого юридического лица указания;

в силу возможности определять избрание (назначение) единоличного исполнительного органа (управляющей организации или управляющего) и (или) более половины состава коллегиального органа управления такого юридического лица.

2. Контролирующими лицами юридического лица признаются также лица, через которых или совместно с которыми осуществляется контроль.

Два и более лица, подконтрольных одному контролирующему лицу, считаются лицами, находящимися под общим контролем".

Для обретения хотя бы предварительного понимания радикальности данной новеллы сравним ее опять-таки с некоторыми содержательно и терминологически близкими понятиями, уже применяемыми нашим законодательством, прежде всего с приведенным выше понятием контролирующего лица в ст. 2 ФЗ "О рынке ценных бумаг".

О чем говорит сравнение? Осмелимся предположить, что содержательные <1> различия в данном разрезе эфемерны.

<1> Институциональные цели и сфера применения различны. Само по себе это, конечно, серьезно. Однако акцент нами сделан именно на содержании.

Так, вряд ли можно признать существенными различия, вытекающие из того, что ГК РФ вводит норму, согласно которой "контролирующими лицами юридического лица признаются также лица, через которых или совместно с которыми осуществляется контроль", а ФЗ "О рынке ценных бумаг" ее не применяет и вообще словосочетание "контролирующее лицо" использует в единственном числе. Это, как представляется, вопрос трактовки и вслед за тем конкретного порядка применения указанного определения, предложенного ФЗ "О рынке ценных бумаг". Так, весьма показательно, что приложение N 1 к Положению о требованиях к содержанию, форме, сроку и порядку направления уведомлений лиц, указанных пунктамистатьи 30 Федерального закона "О рынке ценных бумаг" <1>, содержащих информацию, предусмотренную пунктамистатьи 30 ФЗ "О рынке ценных бумаг", утвержденному Приказом ФСФР России от 4 октября 2011 г. N 11-44/пз-н, применяет как раз множественное число: "форма уведомления о контролирующих лицах участника (акционера) эмитента". Более того, данный формат содержит раздел, сильно напоминающий редакцию п. 2 ст. 53.3 ГК РФ в его обновленной версии: "Сведения об организациях, через которые лицо, контролирующее участника (акционера) эмитента, осуществляет косвенный контроль над участником (акционером) эмитента".

<1> Определение контролирующего лица, изложенное в ст. 2 ФЗ "О рынке ценных бумаг", дано преимущественно в целях решения регулятивных задач ст. 30 этого Закона.

Заявленный новеллой ст. 53.3 ГК РФ квалифицирующий признак "в силу возможности давать обязательные для такого юридического лица указания" также к числу радикальных различий отнести нельзя. Согласимся: придется сильно потрудиться для того, чтобы найти пример применения отечественной практикой корпоративного управления данного института "в чистом виде", т. е. в случае, когда субъект обязательных для исполнения указаний не является материнской компанией для подконтрольного хозяйственного общества.

Статья 53.3 ГК РФ, далее, фактически исходит из того, что "контроль" - это контроль решений (действий) юрлица. Ведь юридическое лицо приобретает гражданские права и принимает на себя гражданские обязанности через свои органы, действующие в соответствии с законом, иными правовыми актами и уставом. (Эта норма ст. 53 нынешнего Кодекса поддержана и коррективами в ГК РФ.) Иными словами, контроль юрлица - это "контроль органов" (решений и действий органов). Вопрос: всех или одного (нескольких)?

Федеральный закон "О рынке ценных бумаг", по сути, отвечает на этот вопрос так: одного - высшего. Все остальные квалифицирующие признаки "контроля" находятся за рамками данной формулы "контроля органов", самостоятельны. Что в общем логично, хотя бы потому, что члены исполнительных органов, равно как и совета директоров, - физические лица. Как их можно "контролировать"? Их можно выдвигать и избирать, но это нечто иное. Или все-таки их можно контролировать через директивы, предусмотренные, к примеру, положением о взаимодействии с ДЗО?

А вот ГК РФ в его реформированном состоянии подходит к ответу на поставленный вопрос шире: не только высшего, но и других. Тем самым отвечает, на наш взгляд, менее логично, а именно "имеет возможность определять действия (решения) юридического лица, в частности <...> в силу возможности определять избрание (назначение) единоличного исполнительного органа (управляющей организации или управляющего) и (или) более половины состава коллегиального органа управления такого юридического лица". Избрали члена правления, а почему это определяет дальнейшие действия?

Можно предположить, что над авторами "компромиссной" версии системных корректив в ГК РФ довлел подход п. 1 ст. 105 ГК РФ. Там, впрочем, косвенный контроль не упоминается. Кроме того, речь идет не о контроле "некоего лица" над юрлицом в целом, а о фактическом контроле одного хозобщества над другим. Причем таковой формально и контролем-то даже не называется, а лишь прорисовывает юридические критерии управленческой субординации между основным и дочерним обществами. Однако если посмотреть в сугубо конструкционном и вслед за тем редакционном аспекте, повод для обозначенного предположения находится <1>. Симптоматично, что ст. 105 ГК РФ изменений не претерпела. Другое дело, кому теперь эта "ракета-носитель" нужна... Теперь на правоприменительной орбите есть сияющий и подающий сигналы "спутник" - ст. 53.3.

<1> "Хозяйственное общество признается дочерним, если другое (основное) хозяйственное общество или товарищество в силу преобладающего участия в его уставном капитале, либо в соответствии с заключенным между ними договором, либо иным образом имеет возможность определять решения, принимаемые таким обществом".

Что ожидалось от авторов новой версии ГК РФ в части введения понятия "корпоративный контроль" (контролирующее лицо)? Обобщение отечественной экспертной практики дает внятный ответ: введение четких критериев по наиболее сложно интерпретируемым признакам данного института. Получилось? Полагаем, скорее нет.

Как уже отмечалось выше, на практике весьма актуален ответ на следующий вопрос: контроль - это только "генеральная возможность" определять решения (действия) органов или также и совокупность обстоятельств, подпадающих под объем понятия "действительное положение дел"? Когда, скажем, "формальный контрольный участник" обозначенную возможность не реализовал и приняты решения, инициированные иным заинтересованным лицом? Акцент в дефиниции ст. 53.3 ГК РФ сделан именно на "возможном" аспекте. Заметим, основной критерий - преобладающее участие в уставном капитале, а отнюдь не кворум.

Передача полномочий ЕИО управляющей компании, не аффилированной контрольному акционеру (например, мобилизованной по итогам честного тендера <1>), - признак контроля "управляемой компании" со стороны последней? Вроде бы да. Есть же критерий "на основании договора". Однако в данном случае имеет место договор не между контрольным участником, захотевшим "поделиться своей корпоративной властью", а между самой компанией () и коллективным менеджером (как нередко называют управляющую организацию). Причем этот договор управленческую монополию мажоритария как раз никоим образом не ограничил. Есть экспертное мнение, что в данном случае у подконтрольного общества два контролирующих лица и каждое, "если что", будет отвечать за "содеянное" с учетом компетенции соответствующего органа управления. Почему нельзя было этот подход закрепить в тексте закона? Если же это неверно (есть и такая точка зрения), имело бы смысл дать это понять в том же законе будущим правоприменителям более категорично, нежели путем "замалчивания".

<1> Автор приносит извинения всем уважаемым читателям - бизнес-практикам за применение (в данном случае в сугубо гипотетическом построении) понятия "честный тендер", само собой разумеется, никакого отношения к объективной отечественной реальности не имеющего.

Далее. Стоило ли более внятно, чем посредством едва ли не интуитивно воспринимаемого и при этом нередко по-разному трактуемого словосочетания "через третьих лиц", определить понятие "косвенный контроль"? Полагаем, да. А вот реформаторы с этим не согласились, оставив все на упомянутом интуитивно постигаемом уровне.

Итак, разработчики "компромиссной версии" системных поправок в ГК РФ образца 2012 г. предпочли своего рода лапидарное решение, тем самым поставив под сомнение целесообразность "тонких критериев", предложенных Группой по созданию МФЦ. Хорошо это или плохо? Ответа пока нет. Будем следить за судебной практикой...

Все это, подчеркнем особо, нормотворческие поиски сущности и квалифицирующих признаков феномена "контролирующее лицо". Понятие же "корпоративный контроль" как таковое пока по-прежнему находится вне зоны внимания законодателей.

А вот судебная правоприменительная практика явно проявляет больший интерес к институту корпоративного контроля, что замечательно и само по себе, и в институциональном плане: как бы ни возражали против этого некоторые наши коллеги, предпочитающие всякий раз напоминать о том, что судебный прецедент в России не является формализованным источником права, он все больше становится одним из фактически значимых институтов - сводов реальных "правил игры", по крайней мере в сфере корпоративного права.

Впрочем, желаемого доктринального единодушия почтенных авторов значимых судебных актов в отношении интересующего нас понятия в этой области институционализации, увы, не наблюдается. Но и "избыточного плюрализма мнений" также нет. Можно выделить несколько содержательно конкурирующих в методологическом и доктринальном отношении подходов.

Первый подход - корпоративный контроль как аналог контрольного участия в капитале компании.

Приведем положения соответствующих судебных актов.

Обратим внимание на то, что прецедент "Космос", как порой на практике называют фрагментарно изложенный ниже судебный акт, имел определяющее институциональное значение для всей последующей арбитражной практики.

ПРЕЗИДИУМ ВЫСШЕГО АРБИТРАЖНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

от 3 июня 2008 г. N 1176/08

"На общем собрании участников общества "Космос-К", проведенном 01.12.2005, было принято решение об увеличении размера уставного капитала данного общества до 100000 рублей за счет внесения дополнительных вкладов всеми его участниками (протокол N 17).

В тот же день все участники общества "Космос-К" (общество "Вастр", , ) внесли дополнительные вклады в полном объеме, в связи с чем на собрании 01.12.2005 принято решение, оформленное протоколом N 18, об утверждении итогов увеличения уставного капитала до 100000 рублей, новой редакции устава и заключении нового учредительного договора.

Статьей 4 устава общества "Космос-К" (в редакции от 01.01.2001) установлено следующее соотношение долей участников: общество "Вастр" - 40 процентов уставного капитала, и - по 30 процентов.

Изменения, внесенные в устав и учредительный договор общества "Космос-К" на основании решений, принятых на общем собрании участников 01.12.2005, зарегистрированы органом, осуществляющим государственную регистрацию юридических лиц.

Удовлетворяя требование концерна "Энергия", суд первой инстанции пришел к выводу, с которым согласились суды вышестоящих инстанций, о том, что наличие зарегистрированных изменений в учредительные документы общества "Космос-К", связанных с увеличением уставного капитала данного общества, изменением номинальной стоимости и размеров долей его участников, не исключает возможности применения последствий недействительности сделки путем возврата доли в размере 81,53 процента.

Из материалов дела следует, что ответчиком и третьими лицами по делу были совершены недобросовестные действия (незначительное увеличение уставного капитала, внесение дополнительных вкладов и изменение соотношения долей участников), которые могли затруднить защиту прав истца.

Хотя концерн предъявил иск о применении последствий недействительности договора купли-продажи доли в уставном капитале общества "Космос-ЭНВО", фактически это требование содержит просьбу о восстановлении права истца на корпоративный контроль над обществом "Космос-К" посредством присуждения концерну соответствующей доли участия в уставном капитале данного общества.

Статья 12 Гражданского кодекса Российской Федерации предусматривает такой способ защиты гражданских прав, как восстановление положения, существовавшего до нарушения права. В области корпоративных отношений реализация данного способа защиты прав может выражаться в виде присуждения истцу соответствующей доли участия в уставном капитале хозяйственного товарищества или общества, исходя из того, что он имеет право на такое участие в хозяйственном товариществе или обществе, которое он имел бы при соблюдении требований действующего законодательства.

Удовлетворение иска о восстановлении корпоративного контроля непосредственно затрагивает имущественные права и интересы других участников общества: граждан и . Поэтому суду следовало привлечь их к участию в деле в качестве ответчиков, определив соотношение долей в уставном капитале общества "Космос-К" в отношении каждого из его участников. При этом следует исходить из того, что имущественные интересы этих ответчиков в отношении внесенных в уставный капитал общества сумм подлежат защите по отдельному или встречному иску, поскольку в сложившихся обстоятельствах при восстановлении корпоративного контроля в интересах одного из участников общества они образуют неосновательное обогащение этого участника, не вносившего указанных сумм в уставный капитал общества.

Таким образом, оспариваемые судебные акты в силу пункта 1 статьи 304 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации подлежат отмене как нарушающие единообразие в толковании и применении арбитражными судами норм права".

ВЫСШИЙ АРБИТРАЖНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ОПРЕДЕЛЕНИЕ

от 31 мая 2011 г. N ВАС-2929/11

"Полный отказ в иске нарушает конституционный принцип справедливости и лишает заявителя возможности восстановления его нарушенных прав. Объективная сложность доказывания убытков и их размера, равно как и причинно-следственной связи, по делам, связанным с лишением или ограничением корпоративного контроля, не должна снижать уровень правовой защищенности участников корпоративных отношений при необоснованном посягательстве на их права. Чрезвычайно высокие риски утраты или ограничения корпоративного контроля могут привести к негативным последствиям для макроэкономики и инвестиционных процессов, которые в значительной мере развиваются посредством корпоративного участия в хозяйственных обществах.

По мнению коллегии судей, суд не может отказать в удовлетворении требования участника хозяйственного общества о возмещении убытков, причиненных обеспечительными мерами по необоснованному требованию (статья 98 АПК РФ), только на том основании, что размер убытков не может быть установлен с разумной степенью достоверности. В этом случае размер подлежащих возмещению убытков определяется судом с учетом всех обстоятельств дела, исходя из принципа справедливости и соразмерности ответственности".

ВЫСШИЙ АРБИТРАЖНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ОПРЕДЕЛЕНИЕ

от 15 февраля 2010 г. N ВАС-17536/09

"В соответствии с пунктом 1 статьи 40 Закона акционеры общества, голосовавшие против или не принимавшие участия в голосовании по вопросу о размещении посредством закрытой подписки акций и эмиссионных ценных бумаг, конвертируемых в акции, имеют преимущественное право приобретения дополнительных акций и эмиссионных ценных бумаг, конвертируемых в акции, размещаемых посредством закрытой подписки, в количестве, пропорциональном количеству принадлежащих им акций этой категории (типа).

Положение данной нормы направлено на защиту прав акционеров на участие в управлении делами общества, поскольку размещение дополнительных акций путем закрытой подписки может изменить соотношение голосов акционеров на общем собрании, повлиять на получение корпоративного контроля другим лицом и повлечь существенное уменьшение количества голосов, принадлежащих акционеру, не согласному с принятым решением. Преимущественное право покупки акций пропорционально количеству уже имеющихся акций является соразмерным средством защиты интересов такого акционера независимо от категории и типа акций.

Данное право не может быть ограничено тем, что акции другой категории выпускаются впервые, учитывая, что привилегированные акции могут предоставить их владельцам право голоса на общем собрании в случае принятия решения о невыплате дивидендов, а также в других случаях в силу положений статьи 32 Закона.

В противном случае отсутствие надлежащей юридической процедуры, которая бы предполагала в силу требований закона возможность осуществления преимущественного права на приобретение акций, влечет существенное нарушение прав акционеров оспариваемым решением".

ПРЕЗИДИУМ ВЫСШЕГО АРБИТРАЖНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

от 01.01.01 г. N 7920/08

"Из пункта 1 статьи 302 Гражданского кодекса Российской Федерации следует: если имущество возмездно приобретено у лица, которое не имело права его отчуждать, то собственник вправе истребовать это имущество от приобретателя в случае, когда имущество похищено у собственника либо выбыло из его владения иным путем помимо его воли.

Общество "Сатурн-2003" обосновывает свое право на истребование имущества тем, что с декабря 2003 года по апрель 2004 года участники общества и , владевшие долями по 50 процентов уставного капитала, в результате незаконных действий третьих лиц в виде фальсификации документов и подделки подписей были полностью лишены корпоративного контроля над обществом и в этот период было заключено мировое соглашение от 01.01.2001.

Между тем признание спорного имущества выбывшим помимо воли общества "Сатурн-2003" в результате незаконного прекращения корпоративного контроля над обществом возможно лишь при условии отмены определения Арбитражного суда города Москвы от 01.01.2001 об утверждении мирового соглашения от 01.01.2001 в рамках рассмотрения дела N А/.

Однако названный судебный акт не отменен в порядке, предусмотренном Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации".

ВЫСШИЙ АРБИТРАЖНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ОПРЕДЕЛЕНИЕ

от 01.01.01 г. N 348/09

"В соответствии с приговором Невского федерального суда города Санкт-Петербурга от 01.01.2001 по делу N 18/ право на спорный объект было прекращено путем хищения долей в уставном капитале ООО "Стройдизайн" в результате обмана и злоупотребления доверием.

Судом установлено, что все последовательно совершенные сделки купли-продажи спорного имущества совершены по цене значительно ниже рыночной стоимости объекта, указанной в приговоре Невского федерального суда.

Отказывая в удовлетворении требований, суды апелляционной и кассационной инстанций указали, что приговором от 01.01.2001 установлен факт хищения долей в уставном капитале ООО "Стройдизайн" у граждан, признанных потерпевшими по данному делу, с целью завладения спорным зданием, а не факт хищения этого здания. По мнению судов, истец не доказал, что ответчик - ЗАО "ПрофИнвест", приобретая спорный объект, знал или должен был знать о наличии правопритязаний третьих лиц на спорное имущество.

<...>

Постановлением Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 01.01.2001 по делу N 7920/08 определена правовая позиция по применению норм права, регулирующих отношения, связанные с выбытием имущества помимо воли в случае захвата корпоративного контроля путем хищения долей в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью.

Постановлением Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 01.01.2001 по делу N 6132/08, опубликованным после принятия обжалуемого судебного акта, определена правовая позиция по применению норм права, регулирующих отношения, связанные с определением недобросовестности приобретателя в случае приобретения им имущества по цене значительно ниже рыночной, то есть явно несоразмерной действительной стоимости такого имущества.

По настоящему делу следует дать оценку аналогичным обстоятельствам и фактам, в связи с чем заявитель не лишен возможности обратиться с заявлением о пересмотре обжалуемых судебных актов по вновь открывшимся обстоятельствам в порядке, установленном Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации".

ПРЕЗИДИУМ ВЫСШЕГО АРБИТРАЖНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

от 01.01.01 г. N 5539/08

"Как установлено судами, супруги и учредили общество с ограниченной ответственностью "Авантаж", распределив уставный капитал поровну. Устав общества зарегистрирован 15.07.1999.

В связи с расторжением брака Мещанский суд Центрального административного округа города Москвы решением от 01.01.2001 признал за право собственности на 1/2 доли (50 процентов) уставного капитала общества.

По заявлению решением Арбитражного суда города Москвы от 01.01.2001 по другому делу (N А/104-129) был исключен из числа участников общества.

Постановлением суда апелляционной инстанции от 01.01.2001 решение суда первой инстанции оставлено без изменения.

Федеральный арбитражный суд Московского округа Постановлением от 01.01.2001 названные судебные акты отменил, дело направил на новое рассмотрение.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 01.01.2001 производство по названному делу прекращено в связи с отказом истца от иска.

Между тем в период между вступлением в силу решения Арбитражного суда города Москвы от 01.01.2001 и Постановления суда апелляционной инстанции от 01.01.2001 об исключении из числа участников общества и принятием Федеральным арбитражным судом Московского округа Постановления от 01.01.2001, отменившего указанные судебные акты и направившего дело на новое рассмотрение, , действуя в качестве единственного участника общества, решением от 01.01.2001 закрепила за собой долю в уставном капитале общества и внесла сведения о себе как единственном участнике общества, обладающем одной долей в размере 100 процентов уставного капитала общества, в учредительные документы общества и Единый государственный реестр юридических лиц.

После этого передала эту долю гражданину на основании заключенного с ним договора купли-продажи от 01.01.2001.

Судами при рассмотрении настоящего дела установлено, что на момент заключения и исполнения договора купли-продажи от 01.01.2001 располагала информацией о рассмотрении судом дела об исключении из числа участников общества. Об этом должен был знать и гражданин , поскольку продала ему долю в размере 100 процентов уставного капитала общества незамедлительно после приобретения ее на основании судебных актов.

Суды отказали истцу в удовлетворении требования, мотивируя отказ отсутствием надлежащих доказательств наличия у него соответствующих прав участника общества и сославшись на учредительные документы общества и Единый государственный реестр юридических лиц.

Однако судами не было учтено, что судебные акты об исключении гражданина из состава участников общества, на основании которых данные о нем как участнике общества были исключены из учредительных документов и Единого государственного реестра юридических лиц, были впоследствии отменены судом кассационной инстанции. Следовательно, гражданин был вправе, несмотря на отсутствие сведений о нем как участнике общества в учредительных документах общества и в Едином государственном реестре юридических лиц, действовать в качестве участника общества и защищать свои права участника предусмотренными гражданским законодательством способами.

Отказывая в удовлетворении исковых требований, суды также не приняли во внимание то обстоятельство, что в результате недобросовестных действий ответчиков истец лишился не только права преимущественной покупки доли в уставном капитале, но и корпоративного контроля над обществом.

Предъявленный гражданином иск, основанный на правилах статьи 21 Федерального закона от 01.01.2001 N 14-ФЗ "Об обществах с ограниченной ответственностью", направлен на восстановление права корпоративного контроля над обществом и на осуществление права участника общества.

Статья 12 Гражданского кодекса Российской Федерации предусматривает такой способ защиты гражданских прав, как восстановление положения, существовавшего до нарушения права. В области корпоративных отношений реализация данного способа защиты может выражаться в виде присуждения истцу соответствующей доли участия в уставном капитале хозяйственного товарищества или общества исходя из того, что он имеет право на такое участие в хозяйственном товариществе или обществе, которое он имел бы, если бы ответчик соблюдал требования законодательства, действуя добросовестно и разумно.

Президиум считает, что если судебными актами подтверждено право гражданина на долю в уставном капитале общества, а следовательно, подтвержден и его статус участника общества, то отсутствие в Государственном реестре юридических лиц записи о нем как участнике общества не лишает его права преимущественной покупки доли, продаваемой другим участником.

При названных обстоятельствах на основании пункта 1 статьи 304 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации обжалуемые судебные акты подлежат отмене как нарушающие единообразие в толковании и применении арбитражными судами норм права".