Установление корпоративного контроля (стр. 7 )

Подчеркнем, первые три формы носят легальный или "почти легальный" характер <1>, остальные - вне правового поля, что, к сожалению, с учетом фактора глубокой латентности не делает их менее востребованными.

<1> Так, если принять во внимание воцарившиеся в последнее время "деловые" этические ценности, нет никакой уверенности в том, что упомянутые выше члены советов и топ-менеджеры не "отчисляют" часть своих бонусов, откровенно не соответствующих их вкладу в управление предприятием, непосредственно контрольному участнику или неким людям, на которых он указал.

Шестая цель - уход от рискового актива (бизнес-единицы).

Речь идет о следующем. В составе крупной компании существует некая автономная организационно или только экономически бизнес-подсистема, в отношении которой специалистами аппарата управления компании сделан вывод о том, что она "тянет на дно" (расходы не соразмерны доходам и мера интеграции в основную воспроизводственную "цепочку" компании невелика), с чем, как правило, по понятным причинам редко бывают согласны руководители и специалисты этой бизнес-единицы. Высшее корпоративное руководство в таких ситуациях нередко идет на своего рода хозяйственный эксперимент: создает на базе бизнес-единицы дочернюю компанию с достаточно широкими полномочиями ее исполнительных органов. В роли критерия оценки итогов данного рискового проекта используется старинная прагматическая логика: "выплывет - хорошо, нет - туда ему и дорога". Понятно, в расчет принимается прежде всего то, что во втором случае ("не выплывет") материнская компания, не располагающая привилегиями давать директивные указания "дочки", по ее долгам не отвечает.

Более распространенная версия реализации данной цели заключается в том, что в процессе реорганизации путем выделения некой версии реструктуризации имущественного комплекса на нее - вновь возникшую дочернюю фирму "вешаются" обязательства и иные риски большой компании.

Седьмая цель - осуществление с помощью специально создаваемых для этого дочерних структур значимых пилотных проектов в интересах компании, ставшей, таким образом, холдингом.

Акцент (в сравнении с описанной выше ситуацией узко-прагматического экономического эксперимента) - на термине "значимых". То есть в данных алгоритмах работает более осторожная и гуманная в отношении выделенной компании идеология. В случае удачи некоего бизнес-эксперимента по проторенному пути пойдут иные дочерние компании или холдинг в целом. В случае частичного успеха, как правило, осуществляется детальный анализ, меняются условия эксперимента, который тем не менее обычно продолжается. В случае откровенного фиаско дочерняя компания, как правило, не "бросается на минное поле": персонал и активы интегрируются в основной бизнес холдинга либо в иные его дочерние структуры.

Восьмая цель - повышение ликвидности продаваемой компании перед подготовкой гласной сделки по уступке контрольного пакета.

Оговоримся, чаще всего в предпродажной фазе компания "диссоциируется" в сеть дочерних компаний при наличии строго определенных обстоятельств. Пример. Потенциальный покупатель представляет собой диверсифицированный холдинг, разделенный на несколько дивизионов. Объект ожидаемой сделки - концерн, имеющий структурные подразделения в тех же отраслях (всех или нескольких), что и упомянутые дивизионы покупателя. Стараясь "подыграть" корпоративной структуре последнего, продавец ее в принципиальном плане копирует своей компанией <1>, которая тем самым превращается в холдинг.

<1> На практике такие ходы обычно согласовываются с потенциальным покупателем, который кроме принципиального одобрения схемы реструктуризации высказывает продавцу также "настоятельные пожелания" относительно текста устава создаваемых "дочек", состава органов управления и контроля, мест их регистрации и прочих прикладных моментов.

Девятая цель - миссия отраслевой консолидации ведущих предприятий соответствующего сегмента экономики как таковой.

Имеет смысл особо указать на то, что данная цель не обязательно совпадает с первой (расширение в результате поглощения компаний производственного и сбытового "присутствия" на отраслевом рынке). Так, создаваемые сейчас по инициативе федерального центра и при его решающем участии в атомной, нефтяной и машиностроительной (станкостроение, самолетостроение, автомобилестроение и др.) отраслях холдинги преследуют, как неоднократно заявлялось, фундаментальные макроэкономические цели, не сводящиеся лишь к реализации узко-коммерческих задач и "завоеванию" рынка вообще.

Напротив, когда холдинги формируют субъекты Федерации и при этом нередко контрольный пакет холдинга достается частным инвесторам (области и столичные же города довольствуются блокпакетом) <1>, стратегическая установка таких преобразований остается в рамках традиционных частнокапиталистических мотивов "холдингирования".

<1> При этом используется один из вполне законных способов приватизации государственного имущества - внесение ранее "недоприватизированных" акций экс-госпредприятий (ныне чаще всего ОАО), принадлежащих субъекту Федерации или муниципальному образованию, в уставный капитал вновь создаваемой или существующей акционерной компании.

Десятая цель - налоговые и ценовые резоны.

Принято считать, что при диссоциации единого имущественного комплекса компании в сеть "дочек" фискальное бремя возрастает главным образом за счет трансфертного НДС и налогообложения дивидендов по акциям дочерних фирм, принадлежащих головному элементу холдинговой структуры. Это, в принципе, верно, однако разработчики проектов реструктуризации нередко имеют в виду и выигрыши от перспектив применения, скажем, трансфертного ценообразования, не попадающего в зоны рисков свежей конъюнктуры налогового администрирования и актуальной судебной правоприменительной практики <1>.

<1> Было бы странным полагать, что по итогам "дела ЮКОСа" внутрифирменное ценообразование, равно как и налоговое планирование в целом, прекратит свое существование как отечественный бизнес-институт.

Одиннадцатая цель - стабилизация основного бизнеса компании.

Пример. Сильный банк активно скупает проблемные предприятия реального сектора экономики, руководствуясь не только хрестоматийными инвестиционными ценностями и мотивацией (санировать, "упаковать" и продать отраслевому инвестору), но и выгодами от гарантированного обретения клиентов (купленных дочерних фирм) по всем направлениям ортодоксального банковского бизнеса - расчетно-кассового обслуживания, кредитования, реализации программ пластиковых карт для персонала предприятий, его (персонала) ипотечного, общекредитного и депозитного обслуживания, "добровольно-принудительного" участия дочерних предприятий в периодических IPO банка при изменении соответствующих нормативов Банка России и т. д.

Двенадцатая целевая установка, как и рассмотренная выше пятая, представляет собой некую группу специфических задач. Она описывает резоны создания так называемых всеядных холдингов или конгломератов, отличающихся от холдинговых структур, основанных на горизонтальной и вертикальной интеграции, следующим. В отличие от первых, в конгломераты входят со статусом дочерних помимо формирующих полный или частичный цикл создания некоего завершенного продукта также и экономически не связанные воспроизводственным единством компании и даже отдельные мини-холдинги.

В западной, а в последние годы и в отечественной экспертной литературе по экономике и корпоративному управлению можно натолкнуться на весьма эмоциональные суждения относительно врожденной хозяйственной неэффективности и негибкости конгломератов. Признаем, в них много теоретических резонов, опирающихся на исследования холдинговых структур развитых капиталистических стран. Россия, по глубокому убеждению автора, к последним не относится. Одно это делает обличение учеными мужами отечественных "всеядных холдингов" неуместной данью экономическому романтизму. В России как стране с переходной экономикой холдинги конгломератного типа объективно необходимы и, как представляется, достаточно эффективны в силу следующих причин, которые в то же время являются целями формирования таких холдингов:

- инвестиционная ставка на предприятия самых разных отраслей, обретающих статус дочерних компаний некоего корпоративного центра, оправданна из-за значительных политико-юридических рисков осуществления крупной бизнес-практики в нашей стране (скажем, некая отрасль может быть "объявлена" зоной стратегических интересов государства, что для узкоспециализированного холдинга окажется фатальным, конгломерат же выживет, перенеся центр тяжести своих рыночных усилий на другие освоенные отрасли и сохранит своему владельцу место в бизнес-элите; о резких и неожиданных скачках законодательства, способных кардинально изменить "правила игры" в целой отрасли, выше уже шла речь);

- конгломерат, по нашим эмпирическим наблюдениям, позволяет с учетом реальной российской финансовой инфраструктуры более результативно и оперативно, нежели классические холдинги, маневрировать соответствующими ресурсами интегрированной корпоративной структуры, в частности, при перебрасывании капитала из одной отрасли в другую, осуществлении взаимных (перекрестных) заимствований фирм одной группы, обеспечении обязательств поручительства по "внешним" заимствованиям и тому подобным операциям;

- в условиях неустоявшейся рыночной конъюнктуры, мониторить которую гораздо проще и надежнее, практически "находясь в отрасли", будучи ее инсайдером (если угодно, налицо парафраз метода встроенного наблюдения), весьма сложно осуществлять реалистическое прогнозирование развития соответствующей отрасли и выстраивать грамотную стратегию: приходится пользоваться методом проб и ошибок, внося коррективы в ранее определенные приоритеты развития крупного бизнеса, так сказать, на марше, нежели платить все более возрастающую сумму на приобретение "билета на вхождение в отрасль" (аутсайдеры);

- в условиях несбалансированного и неровно развивающегося фондового рынка компании могут оказывать серьезное влияние на вторичный рынок своих акций, и холдинги реального сектора экономики, имеющие в своей структуре "заведомо" непрофильные дочерние формирования вроде инвестиционных банков или компаний, консалтинговых структур и тому подобных фирм, располагающих профессионалами соответствующего профиля, как показывает новейшая отечественная практика, реализуют данные цели более напористо, результативно и, что особенно важно, экономично, нежели холдинги, привлекающие специалистов-фондовиков по аутсорсингу.

Тринадцатая цель - привлечение в целях дальнейшего развития бизнеса свободного капитала с фондового рынка.

Данная цель особо актуальна в ситуации, когда по тем или иным причинам IPO для "большой компании" невозможно или нецелесообразно. В этом случае наиболее привлекательный по канонам фондового рынка самодостаточный бизнес-объект корпорации превращается в "дочку" в оргправовой форме ОАО, которое специальным образом готовится профессионалами (корпоративными юристами и специалистами в области рынка ценных бумаг) по программам обеспечения высокой инвестиционной привлекательности, после чего акции "выбрасываются" на свободный рынок, что, как правило, не может позитивно не сказаться на капитализации всего холдинга.

Четырнадцатая цель - усиление лидирующего положения крупной бизнес-структуры на рынке путем создания и культивирования юридически защищенных фирменных и товарных брендов.

Процесс "взращивания" товарных брендов - многотрудный процесс, который едва ли возможен в отрыве от обретения и закрепления высокой фирменной репутации. В сущности оба этих института начинают со временем "работать" друг на друга, что учитывается маркетологами больших корпораций, которые в соответствии с их рекомендациями нередко создают сеть дочерних структур специально для решения такого рода задач.

Пятнадцатая цель - использование холдинговой структуры для защиты от недружественных незаконных поглощений и корпоративного шантажа.

Отечественная корпоративно-правозащитная практика располагает в этом проблемном поле довольно серьезным инструментарием, который так или иначе эксплуатирует следующую опорную предпосылку: крупная компания, все активы которой размещены на одном балансе, представляет собой для рейдеров значительно более привлекательный объект для атаки (по принципу "пусть сложно, но зато все сразу"), нежели группа компаний, связанных неявными отношениями подчинения, атака на которые неизбежно при данных обстоятельствах превращается для рейдера в серию самостоятельных бизнес-проектов с соответствующими затратами и рисками.

Так называемые новые бизнесы, имеющие основание рассчитывать на рыночный успех, опираясь на тот же посыл, довольно удачно используют технологии "параллелизации холдингов" и "отделения бизнеса от ликвидных активов". Их суть заключается в том, что на старте один инвестор создает две или даже три формально независимых (псевдо-самостоятельных) холдинговых вертикали, которые тем не менее позиционируются на рынке как бизнес господина (или господ) NN. При этом неким лидером, активно привлекающим клиентуру, становится только одна из них, в то время как другие, "будучи в отрасли", излишне широко себя не рекламируют, работают лишь с отдельными особо надежными клиентами и, что существенно, нередко являются обладателями нетленных активов данной фактически взаимосвязанной группы холдингов - недвижимости, интеллектуальной собственности и т. п. Если первый мини-холдинг, неизбежно привлекая к себе внимание агрессора, окажется объектом рейдерской атаки, в частности, отрабатывающим небезызвестные риски компаний, имеющих многочисленную клиентуру, и его не удастся отстоять, бизнес NN будет продолжен, поскольку клиентура, скорее всего, послушно перейдет в "резервные компании".

Не менее популярны приемы разных "отвлекающих маневров", принципиально отличающихся от описанного выше приема тем, что холдинговая зависимость не маскируется, а, напротив, вполне целенаправленно всячески афишируется. Пример. Большинством совета директоров обороняющейся компании становятся представители некой могущественной ФПГ или даже некие госчиновники. Другими словами, возникает холдинг по признаку личной унии, посылающий рейдерам сигнал: к проекту на стороне защиты подключилась внушительная сила. По достижении желаемой цели псевдо-холдинг демонтируется.

Крупные бизнесы еще в середине 90-х годов прошлого века успешно апробировали технологии деятельного запутывания потенциального агрессора - от частных корпоративных агрессоров всех мастей до любознательных компетентных государственных органов, которые на практике называют "ведьмиными кругами". Создается довольно сложная конструкция зависимости компаний, в схематичном плане напоминающая неправильную спираль, "распутывание" которой заводит аналитиков в тупик: получается, что бизнес "никому не принадлежит", так как через многие посредствующие звенья компании выявляется принадлежность всех компаний группы... самим себе <1>. Для рейдеров, предпочитающих иметь дело после первых агрессивных действий с реальными хозяевами - физическими лицами, это создает серьезные проблемы. В текущем десятилетии "ведьмины круги", институционально основанные на несовпадении конструкций реального (фактического) и формального холдингов, стали применяться в умеренно крупном и даже в среднем бизнесе.

<1> Можно вспомнить, что попытки доказать аффилированность и наличие в соответствующих сделках некоторых очень крупных холдингов федерального масштаба признаков заинтересованности предпринимались и госрегуляторами, и миноритарными акционерами публичных компаний, попавшими в эти "спирали". Однако, насколько известно автору, они оказались тщетными.

Шестнадцатая цель - описанные выше приемы (создание группы компаний, в которой отношения доминирования и зависимости, на самом деле имеющие место, тщательно закамуфлированы) используются в отечественной практике для ослабления внимания к бизнесу антимонопольных и иных контрольно-надзорных структур.

Как известно, те же антимонопольные органы резко настораживаются в случае разного рода укрупнения бизнеса - слияний, присоединений, поглощений и т. д. При разукрупнении - разделении, выделении и тем более продаже бизнеса с формальной потерей контроля и более мягких форм зависимости они склонны делать вывод о том, что конкурентная среда в соответствующей отрасли или подотрасли стала более здоровой, что делает их мониторинг "разделившейся" группы компаний менее интенсивным. Не располагая правами по осуществлению оперативной практики, экономические ведомства довольствуются анализом документарной базы и доказать фактическую зависимость не могут, что откровенно поощряет такого рода "серые" технологии "холдингирования".

Как уже отмечалось выше, одно из направлений конструирования холдингов - их трансформация. Основные цели перестройки холдинговых структур так или иначе связаны с классическими экономическими мотивами, ценностями видоизменения структур управления компаниями и группами компаний - обеспечения высокой конкурентоспособности производимых товаров и услуг и снижения управленческих и иных затрат. В то же время следует указать на некоторые общие задачи создания и трансформации холдингов:

- проведение корпоративных экономических экспериментов на "пилотных" дочерних компаниях;

- уход от рисковых активов путем предоставления экономической и правовой независимости вновь создаваемым в процессе трансформации самостоятельности дочерним структурам;

- обеспечение более высокой управляемости компаний группы.

В заключение этого раздела - об основных мотивах демонтажа холдингов.

Если группа компаний имеет шансы осуществить публичную эмиссию акций головной компании концерна в целях демонстрации потенциальным инвесторам прозрачности отношений собственности и управления, она обычно "заводит" наиболее ликвидные активы на свой баланс, например присоединяет к себе соответствующие дочерние компании (где эти активы находились перед IPO) или - реже - осуществляет перевод активов путем не слишком обременительных для себя сделок вне реорганизации. Понятно, что в первом случае холдинг сворачивается.

Парадоксальным образом превращение дочерних компаний в филиальную сеть, так же как и при иных обстоятельствах (о чем шла речь выше), может сулить серьезную экономию управленческих затрат. Дело в том, что, как показывает практика, юридические лица, даже находящиеся под жестким контролем головного звена холдинга, редко находят силы отринуть такие соблазны, как раздувание штатов и максимизация иных статей управленческих расходов. Сметирование и бюджетирование работы обособленных подразделений (экс-"дочек") ставит на этом пути жесткие заслоны. По этой причине эволюция даже очень крупных холдинговых образований в нашей стране демонстрирует некую синусоиду - диверсификацию сети дочерних структур группы и, напротив, ее свертывание в пользу обособленных структурных подразделений <1>. Примерно то же самое можно сказать и о резонах налоговой экономии, которые стимулируют то диверсификацию холдинга, то его редуцирование.

<1> Один из примеров - см.: "Система Телеком" попала под сокращение. Из отдельной компании она превращается в подразделение АФК "Система" // Ведомости. 2007. 2 июля.

Отказ от излишне вычурной структуры холдинга, особенно после популяризации "прецедента ЮКОСа", заставляет привлечь внимание контролирующих органов к системе трансфертного ценообразования, которая, как известно, может получить и жесткие уголовно-правовые оценки.

В банковском секторе экономики "дехолдингирование" порой оказывается продиктованным известной жесткой позицией ЦБ РФ, рефреном которой выступает неоднократно комментировавшаяся в прессе в соответствующих интервью его руководителей установка: "не раскрывающим своих бенефициаров банкам новую эмиссию не регистрировать".

О корпоративно-правозащитных мотивах. Новейшая практика показывает, что если структура холдинга избыточно усложнена, то его головной блок нередко оказывается не способен выстроить и гарантировать надежную систему эффективной защиты "нижних этажей" холдинга от рейдеров и гринмейлеров. Конструкторы этого "здания" поэтому приходят к выводу о том, что проще изменить "этажность".

Особо следует упомянуть подробно прокомментированную нами в стартовом материале настоящего цикла нормативно-правовую запущенность регулирования деятельности холдинговых структур. О том, что "за холдинги скоро возьмутся всерьез", неоднократно заявляли представители различных субъектов законотворческой инициативы. Складывается впечатление, что в последние год - два лидеры некоторых наших крупных ФПГ начали в это верить. Не ожидая ничего хорошего в этом плане, они начинают упрощать структуры своих владений, иногда весьма радикально, в частности, ликвидируя форматы столь популярного в 90-е гг. кросс-холдинга.

Резюмируя вышесказанное, можно предложить следующую классификацию холдингов.

Типы холдингов

Критерий 1.

По ключевому механизму обеспечения доминирования:

- имущественный холдинг (механизм - отношения собственности);

- формально-договорный холдинг (доминирование явно вытекает из соответствующего договора);

- хозяйственно-договорный холдинг (доминирование неявно вытекает из соответствующего хозяйственного договора или нескольких договоров);

- холдинг, основанный на личной унии (доминирование "представителей холдинга" в коллегиальном органе управления дочерней компании при отсутствии у холдинга контрольного пакета акций данной компании).

Критерий 2.

По типу объединения компаний, входящих в состав холдинга:

- вертикально-интегрированный;

- горизонтально-интегрированный;

- комбинированный;

- конгломерат.

Критерий 3.

По сути инвестиционной миссии головного звена холдинга:

- финансовый ("удерживающая компания") <1>;

<1> Согласно п. 3.1 Временного положения о холдинговых компаниях, создаваемых при преобразовании государственных предприятий в акционерные общества, утвержденного Указом Президента РФ от 01.01.01 г. N 1392 "О мерах по реализации промышленной политики при приватизации государственных предприятий", "финансовой холдинговой компанией признается холдинговая компания, более 50% капитала которой составляют ценные бумаги других эмитентов и иные финансовые активы.

В состав активов финансовой холдинговой компании могут входить только ценные бумаги и иные финансовые активы, а также имущество, необходимое непосредственно для обеспечения функционирования аппарата управления холдинговой компании".

- смешанный (промышленный, "операционный").

Критерий 4.

По доминирующей форме собственности головного звена холдинга:

- частный (негосударственный);

- государственный;

- частно-государственный.

Критерий 5.

По мере (масштабам) интеграции компаний холдинга:

- международный (транснациональный);

- федеральный;

- отраслевой;

- региональный;

- микрохолдинг ("холдинг одной компании").

1.3. Ограничения корпоративно-управленческого контроля

В теоретико-методологическом плане феномен "управленческих ограничений", в нашем случае ограничений осуществления отправления корпоративного контроля, предстает как совокупность особенностей реализации данной модели корпоративного управления, учитывающих как минимум:

- меры ответственности контрольного участника, а также компании, фактическое руководство которой осуществлял бенефициар, предусмотренные законом и дополнительно подтвержденные судебной правоприменительной практикой;

- необходимость конструктивного учета и реализации системы прав и законных интересов потенциальных инвесторов в контролируемый указанным выше субъектом бизнес, прежде всего их информационных прав;

- специфику налогового регулирования транзакций внутри группы компаний, построенной по типу холдинга;

- необходимость защиты группы компаний от рейдерских захватов и корпоративного шантажа;

- необходимость конструктивного учета и реализации системы прав и законных интересов миноритарных участников компаний, не входящих в стратегические альянсы, построенные субъектом корпоративного контроля;

- острую актуальность мониторинга процесса менеджирования группы компаний, формирующих данный бизнес, который осуществляется исполнительными директорами каждой из них.

Три последних блока вопросов мы планируем рассмотреть в тех разделах книги, которые посвящены конструированию системы управления контрольным участником дочерними компаниями, а также осуществлению им контрольно-ревизионной практики. Остальные (три первых) в предельно укрупненном формате предлагаем рассмотреть в данном параграфе.

Блок первый. Об ответственности контрольного участника, а также компании, фактическое руководство которой осуществлял ее бенефициар: нормы закона, тренды судебной правоприменительной и нормотворческой практики.

Уголовная ответственность. Бытует мнение, согласно которому так называемые экономические составы УК РФ "ориентированы" исключительно на членов исполнительных органов - генеральных директоров и членов правлений хозяйственных обществ, а также руководителей финансовых и бухгалтерских служб, а бенефициары компаний якобы могут чувствовать себя спокойно за их спинами. Полагаем, с учетом следственной и судебной правоприменительной практики последних лет это мнение не вполне корректно.

Данное заблуждение возникло и обрело популярность в среде контрольных участников компаний - физических лиц из-за избыточно широкого толкования примечания к ст. 201 УК РФ: "выполняющим управленческие функции в коммерческой или иной организации, а также в некоммерческой организации, не являющейся государственным органом, органом местного самоуправления, государственным или муниципальным учреждением, в статьях настоящей главы, а также в статьях 199.2 и 304 настоящего Кодекса признается лицо, выполняющее функции единоличного исполнительного органа, члена совета директоров или иного коллегиального исполнительного органа, а также лицо, постоянно, временно либо по специальному полномочию выполняющее организационно-распорядительные или административно-хозяйственные функции в этих организациях", возможно, из-за забвения правоприменительной значимости положений УК РФ, толкующих понятие соучастия.

В действительности следственные органы, применяя ст. ст. 159, 160, 168, 176, , 185.1, 185.4, 185.5, , 201, 204, 304 УК РФ, все чаще резонно обращают внимание на институт фактического руководства компанией, что, с одной стороны, в соответствующих случаях не освобождает от ответственности формальных руководителей, в частности исполнительных директоров, с другой - позволяет рассматривать недобросовестных бенефициаров в качестве соучастников, применяя нормы гл. 7 УК РФ.

Как известно, согласно ст. 32 УК РФ соучастием в преступлении признается умышленное совместное участие двух или более лиц в совершении умышленного преступления. Показательно, что, судя по практике, бенефициары компаний "эксплуатируют" едва ли не все имеющееся видовое богатство данного института. Напомним соответствующие опорные положения нашего законодательства.

"Статья 33. Виды соучастников преступления

1. Соучастниками преступления наряду с исполнителем признаются организатор, подстрекатель и пособник.

2. Исполнителем признается лицо, непосредственно совершившее преступление либо непосредственно участвовавшее в его совершении совместно с другими лицами (соисполнителями), а также лицо, совершившее преступление посредством использования других лиц, не подлежащих уголовной ответственности в силу возраста, невменяемости или других обстоятельств, предусмотренных настоящим Кодексом.

3. Организатором признается лицо, организовавшее совершение преступления или руководившее его исполнением, а равно лицо, создавшее организованную группу или преступное сообщество (преступную организацию) либо руководившее ими.

4. Подстрекателем признается лицо, склонившее другое лицо к совершению преступления путем уговора, подкупа, угрозы или другим способом.

5. Пособником признается лицо, содействовавшее совершению преступления советами, указаниями, предоставлением информации, средств или орудий совершения преступления либо устранением препятствий, а также лицо, заранее обещавшее скрыть преступника, средства или орудия совершения преступления, следы преступления либо предметы, добытые преступным путем, а равно лицо, заранее обещавшее приобрести или сбыть такие предметы".

"Статья 34. Ответственность соучастников преступления

1. Ответственность соучастников преступления определяется характером и степенью фактического участия каждого из них в совершении преступления.

2. Соисполнители отвечают по статье Особенной части настоящего Кодекса за преступление, совершенное ими совместно, без ссылки на статью 33 настоящего Кодекса.

3. Уголовная ответственность организатора, подстрекателя и пособника наступает по статье, предусматривающей наказание за совершенное преступление, со ссылкой на статью 33 настоящего Кодекса, за исключением случаев, когда они одновременно являлись соисполнителями преступления.

4. Лицо, не являющееся субъектом преступления, специально указанным в соответствующей статье Особенной части настоящего Кодекса, участвовавшее в совершении преступления, предусмотренного этой статьей, несет уголовную ответственность за данное преступление в качестве его организатора, подстрекателя либо пособника.

5. В случае недоведения исполнителем преступления до конца по не зависящим от него обстоятельствам остальные соучастники несут уголовную ответственность за приготовление к преступлению или покушение на преступление. За приготовление к преступлению несет уголовную ответственность также лицо, которому по не зависящим от него обстоятельствам не удалось склонить других лиц к совершению преступления".

В приведенном перечне составов наиболее неожиданным является упоминание ст. 185.5 УК РФ, которая, как, возможно, знают уважаемые читатели, создавалась для защиты законных собственников бизнесов от рейдерских захватов с применением последними так называемых корпоративными правозащитниками технологий перехвата управления.

Напомним диспозицию данной статьи.

"Умышленное искажение результатов голосования либо воспрепятствование свободной реализации права при принятии решения на общем собрании акционеров, общем собрании участников общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью или на заседании совета директоров (наблюдательного совета) хозяйственного общества путем внесения в протокол общего собрания, в выписки из него, в протокол заседания совета директоров (наблюдательного совета), а равно в иные отражающие ход и результаты голосования документы заведомо недостоверных сведений о количестве голосовавших, кворуме или результатах голосования, путем составления заведомо недостоверного списка лиц, имеющих право на участие в общем собрании, заведомо недостоверного подсчета голосов или учета бюллетеней для голосования, блокирования или ограничения фактического доступа акционера (участника) хозяйственного общества или члена совета директоров (наблюдательного совета) к голосованию, несообщения сведений о проведении общего собрания акционеров (участников) или заседания совета директоров (наблюдательного совета) либо сообщения недостоверных сведений о времени и месте проведения общего собрания, заседания совета директоров (наблюдательного совета), голосования от имени акционера (участника) хозяйственного общества или члена совета директоров (наблюдательного совета) по заведомо подложной доверенности, лица, заведомо не имеющего полномочий, совершенные в целях незаконного захвата управления в юридическом лице посредством принятия незаконного решения о внесении изменений в устав хозяйственного общества, или об одобрении крупной сделки, или об одобрении сделки, в совершении которой имеется заинтересованность, или об изменении состава органов управления хозяйственного общества (совета директоров, единоличного или коллегиального исполнительного органа общества), или об избрании его членов и о досрочном прекращении их полномочий, или об избрании управляющей организации либо управляющего, или об увеличении уставного капитала хозяйственного общества путем размещения дополнительных акций, или о реорганизации либо ликвидации хозяйственного общества".

Исторический курьез заключается в том, что первая и ставшая сразу же широко известной в экспертных кругах попытка применения ст. 185.5 УК РФ (применяется с 1 июля 2010 г.) была, по сути, направлена... против легального ведущего бенефициара одной уважаемой металлургической компании в обстоятельствах, далеких, как можно судить по публикациям в деловых СМИ, от рейдерского захвата. В 2011 г. юридическими экспертными сайтами зафиксированы аналогичные случаи применения данного состава в корпоративных спорах примерно равносильных участников компаний, в частности, в энергетической сфере.

Не хотелось бы в данном случае слишком сильно критиковать законодателей, однако неким институциональным подспорьем такого рода в общем довольно грустных курьезов стала излишне усложненная конструкция диспозиции нормы, дающая и адвокатам конфликтующих сторон корпоративного антагонизма, и вслед за ними следователям избыточный простор для импровизаций. Добросовестным контрольным участникам данное обстоятельство следует иметь в виду и рассматривать его в качестве реального риска.

В периметре таких рисков оказываются и такие абсолютно новые статьи УК РФ, как ст. 173.1 ("Незаконное образование (создание, реорганизация) юридического лица") и ст. 173.2 ("Незаконное использование документов для образования (создания, реорганизации) юридического лица"), тоже вроде бы направленные на защиту добросовестных инвесторов, придерживающихся правил честной конкуренции, и устранение лазеек для недобросовестных, их не придерживающихся, в том числе в налоговой сфере. Однако кто знает, в какую сторону пойдет "правоприменительный креатив"?

Диспозиции этих статей таковы.

"Образование (создание, реорганизация) юридического лица через подставных лиц". ("Под подставными лицами в настоящей статье понимаются лица, являющиеся учредителями (участниками) юридического лица или органами управления юридического лица, путем введения в заблуждение которых было образовано (создано, реорганизовано) юридическое лицо".)

"Предоставление документа, удостоверяющего личность, или выдача доверенности, если эти действия совершены для образования (создания, реорганизации) юридического лица в целях совершения одного или нескольких преступлений, связанных с финансовыми операциями либо сделками с денежными средствами или иным имуществом".