Установление корпоративного контроля (стр. 32 )

Закон N 380-ФЗ явным образом указывает на то, что стороной соглашения об управлении хозяйственным партнерством может быть само партнерство, правда, в этом случае в диспозитивной норме.

PA. "Партнерство может быть участником соглашения об управлении партнерством в случае, если это предусмотрено уставом партнерства" (п. 2 ст. 6 Закона).

Федеральный закон "Об акционерных обществах" не содержит прямого запрета на участие в нем компании. Вместе с тем нет и явного разрешения. Многие специалисты к перспективам включения общества в состав подписантов относятся скептически. И не только потому, что в отличие от Закона N 380-ФЗ акционерный Закон оставляет данный вопрос за рамками регулирования. Скептики обращают внимание на то, что акционерные права принадлежат только самим акционерам. При чем тут общество, недоумевают они.

Их оппоненты (таковых, по нашим наблюдениям, сравнительно немного), возражая, делают акцент на природе наиболее интересного с позиций корпоративного управления блока прав акционера, обычно интегрируемых в акционерное соглашение, - прав обязательственных, органичная симметрия которых и соответствующих обязанностей общества подразумевается. Не права как таковые есть предмет акционерного соглашения, а особенности их реализации, добавляют энтузиасты идеи включения общества в состав подписантов акционерного соглашения. Следовательно, не создавая собственно управленческих привилегий акционерам, формирующим костяк участников соглашения, общество может активно содействовать, например, пропаганде включения новых участников в этот альянс, позиционировать в инвестиционном сообществе его цели, давать гарантии акционерам и борцам с корпоративной коррупцией декларирования доходов топ-менеджеров, посылать сигналы любителям корпоративных захватов и шантажа, что в этой компании, учитывая крепость альянса основных акционеров, они вряд ли будут иметь успех, и т. д. Почему не прописать это в качестве обязанностей общества как стороны акционерного соглашения?

К сожалению, практика, в том числе судебная, внятного ориентира участникам данной дискуссии пока не дает. В этом смысле потенциальным партнерам - поклонникам Закона N 380-ФЗ откровенно повезло: соответствующие институты данный нормативный правовой акт содержит.

Норма Закона N 380-ФЗ, согласно которой участниками партнерства "могут быть лица, не являющиеся участниками партнерства", вызвала ожесточенные споры. В основном коллеги высказывают недоумение и даже возмущение. Один из них предположил, что в роли таких лиц, соблазнившись "законспирированностью" договора об управлении партнерством, непременно выступят чиновники и депутаты, которым запрещено заниматься коммерческой деятельностью.

Автор настоящих строк, напротив, придерживается оптимистичной версии прогноза относительно будущего применения данного режима. Резонно предположить, в частности, что в числе подписантов такого соглашения можно будет увидеть не располагающих явными инвестиционными ресурсами (деньгами, недвижимостью, акциями, патентами и т. д.) генераторов идей. Идей, которые планируется капитализировать в той или иной форме в рамках инвестиционного портфеля партнерства, актуального или относимого ключевыми партнерами на более отдаленную перспективу. Иными словами, такие люди, не претендуя на долю в складочном капитале партнерства, могут быть тем не менее полезными ему. Это и оправдывает их статус "кандидата в партнеры".

Что касается коррумпированных чиновников в роли таких подписантов - третьих лиц, то заявленное выше предположение, как нам кажется, представляет их избыточно наивными и даже недалекими, что, понятно, далеко от истины. В самом деле, участие в договоре об управлении хозяйственным партнерством по крайней мере дает (не может не давать) определенные виды на извлечение доходов от деятельности компании: зачем же господам чиновникам нарушать столь явно запрет?

В экспертных изданиях обсуждалась возможность участия и в акционерном соглашении третьих лиц (то есть "неакционеров"). Здесь скептиков, пожалуй, еще больше. Если это не лица, действующие по поручению правообладателей (акционеров), то кто это, спрашивают они?

Однако не все так просто. Скажем, по нашим наблюдениям, существует великая управленческая потребность интегрировать в акционерные альянсы, заключаемые в порядке ст. 32.1 ФЗ "Об акционерных обществах", действующих членов совета директоров. Однако юридически такой ход был бы слишком рискованным. Ведь члены совета действуют по нашим законам как физические лица, и их права, вообще говоря, не совпадают с акционерными правами. Иное дело будущее. Если практика привлечения третьих лиц в соглашения об управлении партнерством окажется удачной, почему бы законодателю не распространить ее на акционерное право?

Следующий параметр сравнения интересующих нас институтов - порядок заключения.

SA. "Акционерное соглашение заключается в письменной форме путем составления одного документа, подписанного сторонами" (норма п. 2 ст. 32.1 ФЗ "Об акционерных обществах").

PA. "Соглашение об управлении партнерством заключается в письменной форме. Соглашение об управлении партнерством и любые вносимые в него изменения подлежат обязательному нотариальному удостоверению и хранению у нотариуса по месту нахождения партнерства и вступают в силу для участников соглашения об управлении партнерством и третьих лиц с момента такого удостоверения. Соглашение об управлении партнерством и любые вносимые в него изменения не подлежат государственной регистрации, и сведения о нем и о содержащихся в нем положениях не вносятся в Единый государственный реестр юридических лиц" (п. 2 ст. 6 Закона N 380-ФЗ).

Как видим, закон не настаивает на нотариальной форме совершения акционерного соглашения, а вот соглашение об управлении хозяйственным партнерством подлежит обязательному нотариальному удостоверению. Если принять при этом во внимание, что в отличие от акционерного соглашения его должны подписать все инвесторы (партнеры) и сам документ, как и устав, является строго обязательным, институциональный статус соглашения об управлении партнерством, вполне очевидно, существенно выше. Обобщая, с изрядной долей условности можно сказать, что это "почти учредительный" документ. Акционерное же соглашение, как иные форматы акционерных альянсов и компромиссов, занимает, по-видимому, последнюю - самую скромную нишу в отечественной системе институтов корпоративного управления (в ее акционерной подсистеме) <1>.

<1> Подробнее см.: Осипенко корпоративного управления и акционерные конфликты в России. М.: ЭКМОС, 2004. Разд. I, гл. 4; Разд. III, гл. 3.

Усиливая же данный тезис, уместным представляется обратить внимание на то, что при желании некоторые участники партнерства могут заключить между собой отдельный договор об особенностях и специфическом порядке осуществления прав, которыми их наделяют закон, устав и соглашение об управлении партнерством. Закон N 380-ФЗ описание такого института, правда, не содержит, но и не запрещает его. А принцип свободы договора никто не отменял. В данном случае мы получаем своего рода аналог акционерного соглашения. И в иерархии институтов управления хозяйственным партнерством это также будет образчик последнего, самого низкого уровня институционализации.

Об отнесении законодателем акционерного соглашения и соглашения об управлении партнерством к разным институциональным уровням свидетельствует и следующий аспект сравнения, по нашему мнению, весьма важный: можно ли признать незаконным принятое вопреки договоренностям инвесторов по соглашению решение органа управления компании?

SA. "Нарушение акционерного соглашения не может являться основанием для признания недействительными решений органов общества" (п. 4 ст. 32.1 ФЗ "Об акционерных обществах").

PA. "Нарушение условий соглашения об управлении партнерством: <...>

может являться основанием для признания в судебном порядке недействительными решений органов управления партнерства в случаях, предусмотренных соглашением об управлении партнерством;

может являться основанием для признания судом по иску заинтересованной стороны соглашения об управлении партнерством недействительными сделок, совершенных партнерством или стороной соглашения об управлении партнерством в нарушение такого соглашения, только в случаях, если будет доказано, что другая сторона по договору знала или должна была знать об ограничениях, предусмотренных соглашением об управлении партнерством" (п. 9 ст. 6 Закона N 380-ФЗ).

Явные различия налицо.

Существенные частности

Имеются и иные различия. К числу пусть и не самых важных, но при этом значимых следует отнести особенности порядка раскрытия содержания документов.

SA. "Лицо, приобретшее в соответствии с акционерным соглашением право определять порядок голосования на общем собрании акционеров по акциям общества, выпуск эмиссионных ценных бумаг которого сопровождался регистрацией их проспекта, обязано уведомить общество о таком приобретении в случае, если в результате такого приобретения это лицо самостоятельно или совместно со своими аффилированными лицом или лицами прямо либо косвенно получает возможность распоряжаться более чем 5, 10, 15, 20, 25, 30, 50 или 75 процентами голосов по размещенным обыкновенным акциям общества" (п. 5 ст. 32.1 ФЗ "Об акционерных обществах").

"Общество обязано хранить следующие документы, уведомления о заключении акционерных соглашений, направленные обществу, а также списки лиц, заключивших такие соглашения" (п. 1 ст. 89 ФЗ "Об акционерных обществах").

"Общество обязано обеспечить акционерам доступ к документам, предусмотренным пунктом 1 статьи 89 настоящего Федерального закона" (п. 1 ст. 91 ФЗ "Об акционерных обществах").

"В форме сообщений о существенных фактах подлежат раскрытию или предоставлению сведения... о получении эмитентом или прекращении у эмитента права прямо или косвенно (через подконтрольных ему лиц), самостоятельно или совместно с иными лицами, связанными с эмитентом договором доверительного управления имуществом, и (или) простого товарищества, и (или) поручения, и (или) акционерным соглашением, и (или) иным соглашением, предметом которого является осуществление прав, удостоверенных акциями (долями) организации, эмиссионные ценные бумаги которой включены в список ценных бумаг, допущенных к торгам организатором торговли на рынке ценных бумаг, либо стоимость активов которой превышает норматив, установленный нормативными правовыми актами федерального органа исполнительной власти по рынку ценных бумаг, распоряжаться определенным количеством голосов, приходящихся на голосующие акции (доли), составляющие уставный капитал указанной организации, если указанное количество голосов составляет 5 процентов либо стало больше или меньше 5, 10, 15, 20, 25, 30, 50, 75 или 95 процентов общего количества голосов, приходящихся на голосующие акции (доли), составляющие уставный капитал такой организации" (подп. 36 п. 14 ст. 30 ФЗ "О рынке ценных бумаг").

PA. "Единоличный исполнительный орган партнерства в порядке, установленном настоящим Федеральным законом, предоставляет кредиторам и иным лицам, которые вступают в гражданско-правовые отношения с партнерством, сведения о содержании соглашения об управлении партнерством, в том числе о характере и об объеме вытекающих из такого соглашения собственных полномочий и полномочий иных органов управления партнерства на совершение и (или) одобрение тех или иных действий либо сделок" (п. 5 ст. 6 Закона N 380-ФЗ).

"Соглашение об управлении партнерством, заключаемое в соответствии с настоящим Федеральным законом, содержитусловия обеспечения конфиденциальности информации об условиях участия участников партнерства и иных лиц в партнерстве, о содержании его деятельности, а также ответственность за нарушение конфиденциальности" (подп. 4 п. 6 ст. 6 Закона N 380-ФЗ).

Вряд ли такой порядок позволяет отнести соглашение об управлении партнерством к разряду особо "законспирированных документов". Как видно, по смыслу указанной нормы п. 5 ст. 6 Закона N 380-ФЗ, для того чтобы законно добыть "сведения о содержании соглашения об управлении партнерством", достаточно инициировать соответствующие "гражданско-правовые отношения с партнерством" - фактически продекларировать намерения вступить в них (разумеется, оказавшись при этом в рамках интересов самого партнерства). Закон предусматривает обеспечение конфиденциальности информации, но именно "об условиях участия участников партнерства и иных лиц в партнерстве", а не соглашения в целом. Кроме того, остается открытым вопрос о перспективах неразглашения сведений, которыми будут вооружены кредиторы партнерства, его исполнительным органом (что, в общем, логично, но Закон ни на чем конкретном не настаивает).

Наконец, акционерные соглашения в непубличных компаниях для третьих лиц, как показывает анализ приведенных выше положений, "законспирированы" куда лучше.

В области регулирования конкретных условий соответствующего соглашения Закон N 380-ФЗ дает более внушительный ряд опций, нежели ФЗ "Об акционерных обществах".

SA. "Акционерным соглашением может быть предусмотрена обязанность его сторон голосовать определенным образом на общем собрании акционеров, согласовывать вариант голосования с другими акционерами, приобретать или отчуждать акции по заранее определенной цене и (или) при наступлении определенных обстоятельств, воздерживаться от отчуждения акций до наступления определенных обстоятельств, а также осуществлять согласованно иные действия, связанные с управлением обществом, с деятельностью, реорганизацией и ликвидацией общества" (п. 1 ст. 32.1 ФЗ "Об акционерных обществах").

PA. "Соглашение об управлении партнерством, заключаемое в соответствии с настоящим Федеральным законом, содержит:

1) сведения о предмете деятельности партнерства;

2) условия о размере, составе, сроках и порядке внесения участниками партнерства вкладов в складочный капитал, порядке изменения долей участников партнерства в складочном капитале партнерства;

3) условия ответственности участников партнерства за нарушение обязанностей по внесению вкладов в складочный капитал партнерства;

4) условия обеспечения конфиденциальности информации об условиях участия участников партнерства и иных лиц в партнерстве, о содержании его деятельности, а также ответственность за нарушение конфиденциальности;

5) порядок разрешения возможных споров между участниками соглашения об управлении партнерством" (п. 6 ст. 6 Закона N 380-ФЗ).

"Соглашение об управлении партнерством, заключаемое в соответствии с настоящим Федеральным законом, в том числе может предусматривать:

1) права участников партнерства на непропорциональное размеру принадлежащих им в складочном капитале долей участие в управлении партнерством, включая право вето по определенным вопросам, а также права на непропорциональное участие в распределении прибыли, в покрытии расходов и различных затрат, связанных с деятельностью партнерства;

2) ограничения прав на свободное отчуждение доли в складочном капитале, в том числе случаи однократного или неоднократного применения либо неприменения права преимущественной покупки;

3) условия о порядке выхода из партнерства или вступления в него новых участников партнерства, а также положения об особых правах участников партнерства при выходе из партнерства в зависимости от наступления или ненаступления определенных условий;

4) порядок, сроки и условия вовлечения в деятельность партнерства других юридических лиц и физических лиц;

5) обязательства, ограничивающие в течение определенного соглашением об управлении партнерством срока права участников партнерства или иных лиц на финансовое, личное трудовое или иное участие в деятельности иных юридических лиц или индивидуальных предпринимателей, осуществляющих деятельность, соответствующую предмету деятельности партнерства, а также меры ответственности за нарушение таких обязательств;

6) случаи, порядок и условия приобретения партнерством принадлежащих его участникам долей в складочном капитале партнерства;

7) порядок и условия осуществления участниками партнерства своих прав и исполнения своих обязанностей, в том числе связанных с участием в управлении партнерством, распоряжением долями участия в партнерстве, включая права участников партнерства требовать продажи другими участниками партнерства своей доли в партнерстве заранее определенным участникам партнерства или третьим лицам;

8) случаи, порядок и условия выкупа (в том числе принудительного) принадлежащей участнику партнерства доли в складочном капитале партнерства другими участниками партнерства;

9) сроки и условия, при которых происходит реорганизация или ликвидация партнерства в порядке, установленном настоящим Федеральным законом, а также условия распределения складочного капитала партнерства между его участниками при прекращении партнерства после удовлетворения требований кредиторов;

10) порядок образования органов управления партнерства, создание которых не является обязательным в соответствии с настоящим Федеральным законом (совета директоров партнерства, наблюдательного совета партнерства, правления партнерства, дирекции партнерства, комитета партнерства, президиума партнерства и других), компетенцию, порядок осуществления и прекращения деятельности таких органов управления, включая порядок возникновения, порядок реализации и порядок прекращения полномочий их членов, порядок подготовки, созыва и проведения очередных и (или) внеочередных собраний таких органов управления, порядок принятия ими решений, в том числе путем проведения заочного голосования (опросным путем), порядок обжалования решений таких органов;

11) размер вознаграждений и (или) размер компенсации расходов членов органов управления партнерства в период исполнения ими своих обязанностей;

12) образование ревизионной комиссии или избрание ревизора партнерства;

13) случаи и порядок отчуждения партнерством принадлежащей ему доли в складочном капитале;

14) случаи и порядок приобретения партнерством доли участника партнерства по его требованию" (п. 7 ст. 6 Закона N 380-ФЗ).

На капитальные регулятивные ресурсы соглашения об управлении партнерством указывают также нормы ст. ст.Закона N 380-ФЗ.

Легко заметить и еще одно отличие: степень детализации условий также выше в приведенных статьях Закона N 380-ФЗ. Федеральный закон "Об акционерных обществах" предпочитает укрупненные рубрики.

Стоит особо подчеркнуть и тот факт, что перечни условий соглашения могут выходить за рамки предлагаемых, причем как в ФЗ "Об акционерных обществах", так и в Законе N 380-ФЗ. Если применять соответствующие содержательно взаимосвязанные статьи в совокупности, можно заключить: указанные своды условий соглашений не являются закрытыми. Подписанты, стало быть, могут импровизировать, эксплуатируя идею диспозитивности отечественного корпоративного права. И в данном случае налицо, напротив, некое сходство нормативных подходов.

Актуальным для практики представляется и сравнение правовых механизмов регулирования вопроса о возможных последствиях нарушения условий соглашения. Здесь мы также констатируем как сходство, так и различия.

SA. "Права сторон акционерного соглашения, основанные на этом соглашении, в том числе права требовать возмещения причиненных нарушением соглашения убытков, взыскания неустойки (штрафа, пеней), выплаты компенсации (твердой денежной суммы или суммы, подлежащей определению в порядке, указанном в акционерном соглашении) или применения иных мер ответственности в связи с нарушением акционерного соглашения, подлежат судебной защите" (п. 7 ст. 32.1 ФЗ "Об акционерных обществах").

PA. "Соглашение об управлении партнерством может предусматривать способы обеспечения исполнения обязательств, вытекающих из такого соглашения, и меры гражданско-правовой ответственности, в том числе возмещение причиненных нарушением такого соглашения убытков, взыскание неустойки (штрафа, пеней), выплату компенсации (твердой денежной суммы или суммы, подлежащей определению в порядке, указанном в соглашении об управлении партнерством) или применение иных мер ответственности в связи с нарушением такого соглашения" (п. 8 ст. 6 Закона N 380-ФЗ).

"Вне зависимости от применения мер гражданско-правовой ответственности нарушение условий соглашения об управлении партнерством <...> не исключает права стороны требовать понуждения к исполнению соглашения об управлении партнерством нарушившей стороной в судебном или в ином порядке, предусмотренном соглашением об управлении партнерством" (подп. 1 п. 9 ст. 6 Закона N 380-ФЗ).

Собственно, последнее положение (по сути весьма, как нам представляется, радикальное) и является отличительной чертой законодательства о хозяйственных партнерствах в указанной области сравнения. Остальные приведенные положения едва ли не идентичны текстуально.

Подведем итоги. По нашему убеждению, изучение практиками корпоративного управления Закона N 380-ФЗ не дает ни малейших поводов для уныния, что бы там ни мерещилось господам, парящим в высотах "доктринальных дискуссий". Да, есть противоречия (возможно, тут тоже повод для самостоятельного анализа). Да, не все формулировки безупречны. Да, есть о чем задуматься потенциальным кредиторам хозяйственных партнерств. Однако каков простор для внутрифирменного управленческого креатива! Это дорогого стоит.

Серьезные возможности для творческого внутрифирменного моделирования корпоративного управления дают и акционерные соглашения. Уверенно можно сказать, что соответствующие институциональные резервы нашей практикой выбраны тут лишь в малой мере. И, проводя "исторические параллели" и оставаясь при этом на почве реализма, следует признать: вряд ли и ресурсы Закона N 380-ФЗ будут реализованы отечественным инвестиционным правоприменением быстро и эффективно. Однако дорогу осилит идущий. Рано или поздно.

2.2.5. Институт корпоративного контроля и

конструирование инвестиционных партнерств

Партнерские аспекты организации и ведения значимых предпринимательских инициатив бенефициаров холдингов, основанных на высокой мере концентрации собственности, в целом находятся в зоне их актуальных интересов и традиционно обостренного внимания.

"Инвестиционное партнерство" (далее - ИП) - термин условный. Как представляется, ИП есть некий совместный инвестиционный проект, основанный на совладении активным бизнесом, который, в свою очередь, чаще всего (не всегда, разумеется) структурирован как юридическое лицо в организационно-правовой форме хозяйственного общества.

По нашим не претендующим на широкий статистический охват эмпирическим наблюдениям, в ходе консультационной поддержки реструктуризации целого ряда умеренно крупных холдингов примерно три из каждых четырех инвестиционных начинаний с применением той или иной партнерской конфигурации в указанной зоне применения института корпоративного контроля завершаются, если иметь в виду среднесрочный плановый горизонт, явным провалом или в "лучшем случае" стагнацией бизнеса и связанной с нею потерей деятельного интереса соинвесторов к проекту. Трудно сказать, по каким именно причинам, но своеобразным временным Рубиконом для таких проектов является полутора-двухлетний отрезок времени, коль скоро мы считаем от начала активной фазы реализации. Если при прохождении этой дистанции основные цели ИП оказываются реализованными, проект будет жить или даже больше - поддерживаться партнерами, а то и интенсивно развиваться ими. В противном случае его обычно "забрасывают" или явным образом ликвидируют.

Такая эмпирика, даже в общем, как нам представляется, не слишком оптимистичная с позиций классических оценок эффективности активных решений на рынке капитала, дает серьезный повод для раздумий и обобщений. И в частности, напрашивается вопрос: насколько оправдано мнение, что хороший инвестиционный проект просто не может не быть удачно реализованным при профессионально подготовленном бизнес-плане?

По нашему мнению, данный тезис, будучи принципиально верным, содержит сильный полемический перехлест. Кто бы спорил с тем, что грамотный расчет состояния соответствующего рынка, достаточности капитала для вхождения в него или закрепления на нем, описания и профилактики системы классических рисков предприятия, срока и схем окупаемости проекта и тому подобные хрестоматийные вещи, ассоциирующиеся у погруженных в данную тематику специалистов с системным бизнес-планированием, - безусловная предпосылка пресловутого движения в правильном направлении? Но столь же верно и то, что всех проблем, связанных с реалистичным прогнозом ожидаемого жизненного цикла партнерского бизнеса, добрая воля потенциальных инвесторов и профессиональная компетентность людей, имеющих составлять такого рода "продвинутые ТЭО", не разрешают.

Вопреки расхожему мнению, "брак по расчету, сделанному верно" не всегда бывает счастливым. Нам, как аудиторам различных инвестиционных "браков со стажем", не раз приходилось иметь дело с плодами сокрушительного фиаско партнерских экзерсисов, старт которым давали более чем изящные и дотошные экономико-управленческо-юридические расчеты, схемы и документы. Просто потому, что их авторы то ли забыли, то ли не придали значения рискам, проистекающим из возможности "нештатных реакций" одного или нескольких соинвесторов. Видите ли, пируэты рынка, ресурсное обеспечение, внешние - общеконъюнктурные, финансовые, правовые и даже политические - риски прописаны и вроде бы закрыты надежной страховкой, а риски, связанные с немотивированно (по крайней мере на первый взгляд) "оппортунистическим" поведением самих партнеров (или кого-то другого в связи с их таким поведением), как-то "к сведению не приняли".

И речь тут идет не только и даже не столько о психологии, интуиции и прочих, как принято считать, "нематериальных" вещах, сколько о ставших чуть ли не типичными в наших доморощенных мезохолдингах модулях ИП, которые объективно, чуть ли не с жесткостью законов физики, такое поведение провоцируют.

Грустные находки управленческого аудита:

от какого наследства мы отказываемся?

Одна из таких схем <1> (точнее, целого класса различных схем) - инвестиционные альянсы с заведомо более сильными партнерами. Более сильными во всех аспектах этого понятия, оформляющего политические, лоббистские, финансовые, общепрофессиональные и иные значимые моменты.

<1> Имея в виду импульсивность применения владельцами мезохолдингов соответствующих юридических и управленческих алгоритмов (об этом речь идет ниже), вполне обоснованным было бы заключить этот термин в кавычки.

Работа с крупными корпорациями, как принято считать, всегда почетна и перспективна. Однако это, как правило, иллюзия. Межрегиональные и международные холдинги лишь кажутся супербогатыми и "склонными к расточительству" - на самом деле чрезвычайно экономичны, особенно в том, что касается инвестиций на партнерских условиях с умеренно крупным и средним бизнесом. В информационном плане они просто диктуют своим "меньшим братьям", прежде всего незнакомым, откровенно дискриминационные условия (пример: раскройте всех бенефициаров, предоставьте контракты с топ-менеджерами, корпоративный бизнес-план, регулярные отчеты о его исполнении и т. д.), сплошь и рядом требуют управленческих привилегий, что характерно, никак не связанных с совместным проектом (один институт "наблюдателя" в совете директоров чего стоит).

При интерпретации понятия "более сильный" имеют значение даже личные амбиции и волевые качества потенциального контрагента. Скажем, бизнес мезохолдинга плотью, кровью и всеми фибрами души самого бизнеса и его владельца привязан к определенному географическому "ареалу обитания", за который первый (владелец), как правило, решительно не желает выходить. И если судьба подбрасывает упомянутому субъекту корпоративного контроля мезохолдинга партнера (который обречен на межрегиональную экспансию), то как при успешном, так и при пессимистическом сценарии развития их совместного бизнеса только по этой причине весьма реальны разрушительные конфликты. Так, при позитивном векторе развития партнерства радикально могут разойтись мнения партнеров по таким вопросам, как мера реинвестирования прибыли, перспективы "открытия" бизнеса (IPO и т. п.), актуальность придания легальной четкости и фиксации на бумаге ранее определенным партнерами неформальным "правилам игры" в рамках проекта. При негативном - векторы поисков "виновных в развале работы", форматы возврата инвестированных денег или размеры и выражение "справедливой компенсации" и т. д.

При вхождении в проект для субъекта корпоративного контроля мезохолдинга актуален ответ на вопрос: насколько его потенциальный партнер "более сильный"? В чем именно он силен? Каковы, судя по прецедентам, возможные последствия выхода на ринг такого рода представителей разных весовых категорий? Очевидно, что системную позицию по этим вопросам лучше формировать на той фазе, когда инвестиционный драфт еще пребывает лишь на бумаге.

Разумеется, субъект корпоративного контроля мезохолдинга может рискнуть и пойти на указанные риски без какого бы то ни было предварительного анализа. Только ради чего? Ожидаемый эффект должен перекрывать ситуацию с негативом, связанным с отнюдь не гипотетическим рефлексом пресловутого "более сильного" доминировать и наказывать по собственному почину. К тому же учтем: владелец мезохолдинга, как правило, неординарный партнер. Это уже состоявшийся и вполне респектабельный бизнесмен - ему есть что терять и в материальном, и в репутационном плане.

Понятно, не стоит путать ИП и сугубо договорные формы работы неких периферийных компаний, за которыми не стоят никакие формальные и неформальные институты, кроме, скажем, честного договора поставки, возмездного оказания услуг и т. д. В этих случаях работа в поле притяжения сильного партнера - почти всегда, и в самом деле, безоговорочное благо для владельца мезохолдинга.

Кстати говоря, второй универсально рискованной схемой инвестиционного партнерства, на которую досадно часто "натыкаются" эксперты по управленческому аудиту холдингов, как раз являются продукты лихорадочных и потому непродуманных всесторонне попыток лидеров мезохолдингов найти новых контрагентов по приобретению основной продукции РХ. Ее условное название - "пустить в стан совладельцев самого мезохолдинга".

Передача на тех или иных условиях миноритарного пакета акций или доли в капитале потенциальному перспективному приобретателю товаров, работ, услуг мезохолдинга (его головной или крупной инфраструктурной компании), как считают некоторые добросовестные, но заблуждающиеся владельцы таких структур, является "зримым и убедительным доказательством" серьезности намерений последнего. Иногда такой неадекватной на самом деле жертвы требуют первые, а хозяева мезохолдингов имеют наивность "сделать шаг пойти навстречу".

Важен итог. А он, по нашим экспертным наблюдениям, настораживающе печален. Потенциальный покупатель товаров (услуг, работ и т. д.) становится партнером владельца мезохолдинга, во-первых, в сугубо "авансовом порядке", во-вторых, без всякой документарной фиксации джентльменских договоренностей формата "миноритарный пакет против генсоглашения на долгосрочные поставки", в-третьих, отнюдь не периферийного, а самого что ни на есть стержневого сегмента инвестиционного бизнеса владельца мезохолдинга.

Как только миноритарный пакет акций перемещается с лицевых счетов удерживающих структур реального владельца мезохолдинга на счета означенных "потенциальных благодетелей", случаются разного рода накладки. "Благодетели" резонно рассуждают: "А куда он теперь денется?" - и начинают вопрос о массированной покупке продукции мезохолдинга в одностороннем порядке рассматривать вне всякой связи с вопросом об акциях опорной компании такого холдинга, что для него - субъекта корпоративного контроля мезохолдинга - чревато, к примеру, появлением в реестре акционеров звучных имен людей из гринмейлерских групп или конкурентов по профильному бизнесу.

В отдельных случаях, по нашим наблюдениям, свои кровные миноритарные пакеты (фрагменты мажоритарных) владельцы мезохолдингов сразу доверяют основным конкурентам, по встречной сделке мены или без таковой. Еще одна немыслимая наивность, на мельницу которой иногда льют в великих объемах воду некоторые деятели из отраслевых (вариант - региональных) бизнес-ассоциаций. Такие перекрестные инвестиционные схемы также редко доводят до добра. При малейшем конфликте породнившиеся правами собственности на основной бизнес как минимум начинают соревноваться в новых эмиссиях акций, в хитрых алгоритмах проведения которых, понятно, конкурентам не найдется места, а то и, как уже отмечалось выше, проявят "вдруг" интерес к командам, специализирующимся на рейдерстве и гринмейле ("с дружбой не вышло, так хоть подеремся на славу").

Масса недоразумений случается с весьма многоликими версиями партнерства владельцев мезохолдингов, с так называемыми конъюнктурными партнерами. Рефрен таких ситуаций - "не смог отказать".

Что фигурирует в качестве аргумента пресловутого предложения, от которого невозможно отказаться? Чаще всего деньги. Иногда некие значимые активы (офис, промышленная инфраструктура, земельный участок и т. п.), реже - высоко ценимые в данном регионе авторитет надежного контрагента, кадры, бизнес-идеи.

Кому "не смог отказать"? Это и опорные чиновники местной администрации, и региональные силовики при "больших погонах". Их (вроде как) оппоненты - "авторитетные предприниматели" областного или краевого ранга. Наконец, близкие друзья, родственники, а также друзья и родственники трех первых групп.

Здесь пресловутые прямые "наезды", как правило, не страшны. Все-таки свои люди. Но сплошь и рядом у владельца мезохолдинга возникают различные недоразумения с последствиями "наездов" на указанных людей. Совместные компании попадают под гнет разного рода кампаний по борьбе с коррупцией, с оргпреступностью, поощрения ротации и омоложения кадров и т. п. Удар наносят по партнерам хозяев мезохолдингов, а страдают партнерские структуры (перекрестные проверки, беседы и допросы их топ-менеджеров, нередко арест имущества таких фирм и т. д.).

Практике известны и содержательно близкие описанным выше случаи, когда партнерство становилось жертвой своего рода слишком успешного бизнеса партнера, пусть даже и равновеликого инициирующему инвестиционный союз владельцу РХ и при этом прокомментированный выше "фактор случайности" в себе не несущего (т. е. вполне респектабельного и составляющего "достойную партию" хозяину РХ). В роли нападающих на активы более сильного партнера оказывались, к примеру, те же профессиональные рейдеры, которых привлек означенный "слишком успешный" бизнес данного партнера, а совместное предприятие становилось своего рода разменной монетой на стадии вычерчивания формулы выхода из "сложившейся ситуации" (обычно после обмена серией чувствительных ударов сторон базового конфликта), т. е. некоего корпоративного компромисса основной компании-цели и корпоративных захватчиков.