Социальная психология закрытых образовательных учреждений (стр. 2 )

Отметим, что лишь на первый взгляд может показаться, что эта категория групп достаточно немногочисленна. На самом же деле легко увидеть, насколько широк и разнороден спектр групп, которые изначально создаются обществом как относительно закрытые и для которых эта «закрытость» является обязательным условием не только их успешной жизнедеятельности и самого факта их существования. Эти группы могут быть как первичными, так и вторичными, как официальными, так и неофициальными, как высокоразвитыми, так и низкоразвитыми в психологическом и социально-психологическом плане. Примерами таких групп могут служить как криминальные сообщества в условиях следственных изоляторов и исправительно-трудовых учреждений, так и общности, высокая значимость деятельности которых общепризнана социумом и членство в которых крайне престижно (экипаж космического корабля, участники дальней и договременной научной экспедиции, команда находящейся в автономном плавании подводной лодки, воинское подразделение на отдаленной погранзаставе и т. д.).

Общая для всех этих, казалось бы, совсем непохожих групп относительная их отгороженность, обособленность от широкого социума обусловливает определенный тип внутригрупповых взаимоотношений, своего рода инвариант протекания процессов взаимодействия и общения в любых закрытых сообществах. Интенсивность выраженности этой характеризующей межличностные отношения в закрытых группах совокупности социально-психологических феноменов в решающей степени зависит от меры как внешней, непсихологической (режимный распорядок, численный состав, длительность функционирования и т. д.), так и внутренней, собственно психологической закрытости конкретного сообщества.

Особый интерес в этом плане представляют собой существующие в настоящее время в нашей стране достаточно многочисленные закрытые образовательные учреждения разного типа, анализу особенностей межличностных отношений в которых и посвящена данная книга. Таким образом, основным объектом в ней являются именно институционально закрытые подростковые группы, т. е. сообщества, члены которых в большинстве случаев не по своей воле оказались оторванными от широкого социального окружения. Конечно, этот тип закрытых групп не исчерпывает весь спектр подростковых общностей, которые не могут быть охарактеризованы как открытые. Так, например, в рамках данного учебного пособия не рассматриваются активно функционирующие преступные молодежные группировки или группы молодых сектантов, членство в которых никак не связано с «волей» общества. И все же те закономерности, которые характеризуют процессы группообразования и личностного развития в группах подростков-воспитанников закрытых образовательных учреждений и которые описаны в пособии, с определенными, незначительными оговорками могут быть отнесены к подавляющему большинству молодежных объединений, являющихся как институционально, так и внутренне закрытыми.

Особую роль играет заключительная, четвертая часть, содержащая развернутое описание комплекса конкретных социально-психологических методик, необходимых для углубленного обследования закрытых подростковых групп, а также пример такого обследования и алгоритм интерпретации эмпирических данных, на основе которых и должна строиться реальная воспитательно-коррекционная работа с подростками.

В данном учебном пособии раскрываются основные социально-психологические характеристики закрытых сообществ и специфика социальной ситуации развития подростка в условиях искусственно ограниченного, по сути дела замкнутого, круга общения, а адресовано оно студентам, преподавателям, практическим психологам, интересующимся проблемами интрагруппового взаимодействия и изучающим особенности межличностных отношений и интрагруппового структурировния в подростковых сообществах разного типа.

ЧАСТЬ 1

ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ПРОБЛЕМАТИКИ: СОЦИАЛЬНО-ВОЗРАСТНАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ПОДРОСТКА; ФЕНОМЕН «ЗАКРЫТОСТИ» И ЗАКРЫТАЯ ГРУППА; ОТНОШЕНИЯ ЗНАЧИМОСТИ

1.1. Отрочество — «переломная» эпоха эры восхождения личности к социальной зрелости

1.1.1. Возраст личности: психологический акцент гетерохронности развития

В «Словаре русского языка» термин «возраст» определяется как период, ступень развития человека, животного, растения. При этом психологическое понятие возраста не полностью, не во всем совпадает со столь расширительной трактовкой данного термина в бытовом словоупотреблении. Отметим, что не просто время существования, а именно определенность некоторой стадиальности развития заложена даже в обыденном сознании при восприятии конкретного возраста. В психологии же содержательная «привязка» возраста к относительно четко очерченному этапу, узнаваемой ступени онтогенеза еще более акцентирована, что и обусловливает принципиальную несводимость данного понятия к возрасту хронологическому, хотя оно неразрывно связано с реальным временем жизни человека. Более того, факт существенного несовпадения хронологического и психологического возраста индивида уже сам по себе в известной мере является основанием для достаточно обоснованного психологического диагноза собственно личностной, а возможно, и психической аномалии развития человека.

В психологическом плане возраст, в отличие от собственно хронологического, несущего в себе информацию лишь о количественном накоплении времени существования растущего индивида, представляет собой качественную характеристику той ступени онтогенетического развития, на которой в данный момент находится человек. При этом возможность и правомерность подобной «возрастной маркировки» обусловлены относительной замкнутостью, автономностью каждого из возрастных этапов.

Несмотря на то, что проблематика психологического возраста является одной из наиболее активно разрабатываемых областей психологической науки, проводимый и в современных исследованиях анализ неизменно базируется на тех основных системно-теоретических выводах, которые были сформулированы и согласно которым психологический возраст как поликомпонентная категория характеризуется особенностями преимущественной деятельности, несущей решающую личностнообразующую нагрузку, принципиально новыми образованиями развивающейся личности и специфической для каждого возрастного этапа социальной ситуацией развития, раскрывающей и отражающей своеобразие относительно стабильного положения индивида в социуме, т. е. определенную уникальную степень сбалансированности двух взаимосвязанных и взаимопроникающих позиций — «Я в обществе» и «Я и общество».

В этой логике понятно, что смена возраста предполагает не количественное изменение какой-то одной из составляющих характеристик предшествующего возрастного этапа, а качественное преобразование всего комплекса содержательно-отличительных особенностей возрастной ступени личностного развития. Это тем более очевидно, что все три основополагающих компонента психологического возраста находятся в неразрывном единстве, а степень их выраженности носит взаимовлияющий характер. Так, практически невозможно представить себе реальную ситуацию, при которой отвечающие определенному возрасту собственно личностные новообразования формировались бы вне соответствующего деятельностного контекста и могли бы превратиться в сколько-нибудь устойчивые личностные характеристики, если бы противоречили основным параметрам той социальной ситуации развития, которая отражает вновь складывающуюся позицию индивида в системе общественных отношений.

Существует достаточно распространенное мнение, согласно которому переход от одного возраста к другому, собственно этап, а по мнению некоторых авторов, относительно кратковременный период, чуть ли не «момент» смены возрастной принадлежности якобы априори носит кризисный характер. В то же время на сегодня в области педагогической и возрастной психологии, этнопсихологии и персонологии как теоретический, так и экспериментальный материал свидетельствует о том, что фатальность «кризисности» такого перехода более, чем преувеличена.

Нетрудно увидеть, что предположения по поводу неизбежности неспокойной, бурной и конфликтной смены одной возрастной стадии другой в определяющей мере базировались и базируются прежде всего на представлении о преимущественно биологической обусловленности как психического, так и собственно личностного развития человека. Конечно, нельзя отрицать, что биологические факторы играют значительную роль в процессе развития индивида. Более того, в целом ряде случаев именно биологическая, а точнее — конституционально-генетическая, детерминация развития оказывается решающей не только для физического, но и психического, и личностного становления человека.

И все же, несмотря на то, что целый ряд наследственных психических заболеваний, а также психических патологий, связанных, например, с родовыми и послеродовыми травмами, существенно нарушают психическое и в первую очередь интеллектуальное развитие, создание специфических поддерживающих условий воспитания и обучения, если они «осуществляются с учетом дефектных и сохранных сторон психической деятельности», как правило, «способствует переходу от одного возрастного этапа к другому»[1]. Это является одним из многочисленных аргументов в пользу вывода о неправомерности абсолютизации влияния биологических факторов на процесс возрастного развития формирующейся личности и доказательством того, что «биологическое» в данном случае выступает как «социальное».

Кроме названной причины, устойчивое представление о том, что смена возраста не может протекать плавно, «безопасно» как для становления самой развивающейся личности, так и для успешности непрерывного целенаправленного процесса ее воспитания, основывается на многократно зафиксированных и в специальных исследованиях, и в реальной педагогической практике фактах несовпадения во времени хоть и тесно взаимосвязанных, но все же самоценных процессов физического, психического и личностного развития растущего человека. Особенно отчетливо эта гетерохронность развития проявляется в подростковом возрасте, что нередко находит свое выражение в таких явлениях, как акселерация, задержка психического развития, инфантилизм и т. п.

Здесь следует отметить, что гетерохронность развития далеко не всегда проявляется в таких формах, которые если не вызывают прямого социального неодобрения или осуждения, то во всяком случае не приветствуются социумом, вынужденным предпринимать усилия, и порой немалые, с целью купировать, насколько возможно, их последствия. Более того, достаточно часто подобная гетерохронность прослеживается не в заметном отставании какой-либо из базисных линий развития по сравнению со стандартно продвинутыми остальными сферами личностного становления, а наоборот, получает свое выражение в явном «прорыве» определенного блока способностей, существенном опережении в этом плане возрастного стандарта.