Социальная психология закрытых образовательных учреждений (стр. 3 )

Как известно, слово «вундеркинд» — слово сложносочиненное и в буквальном переводе с немецкого языка обозначает «чудо-ребенок». Нередко и педагоги, и психологи, сталкиваясь с феноменом раннего и бурного проявления незаурядных способностей ребенка или подростка, акцентируют свое внимание именно и только на анализе этих исключительных отклонений от привычных возрастных норм. При этом порой как бы упускается из вида тот факт, что, несмотря на удивительные успехи вундеркинда в какой-то одной сфере, в остальном он характеризуется теми же особенностями, свойственными возрасту, что и его сверстники, не отмеченные столь исключительными данными (с поправками, конечно же, на то, что сам факт уникальных дарований накладывает определенный преобразующий отпечаток на процесс личностного развития в целом).

Итак, гетерохронность развития личности, проживающей эру восхождения к зрелости, довольно часто приводит к тому, что в связи с заметным отставанием или, наоборот, с явным опережением какой-либо линии развития по сравнению с общим темпом личностного становления возникает ситуация, при которой ожидания социума, базирующиеся на принятом в рамках конкретного культурно-исторического контекста понимания возрастных норм, не совпадают с характером предъявляемой субъектом активности.

В то же время возможная неравномерность, некоторая рассогласованность темпов физического, психического и социального становления личности особенно на относительно ранних, «предвзрослых» этапах лишь подчеркивает «болевые», наиболее уязвимые точки ее созревания. Даже в тех случаях, когда гетерохронность развития лишь угадывается, будучи как бы «смазанной» и потому неявной, говорить о бескризисной, абсолютно плавной смене возрастных этапов можно лишь условно и с многочисленными оговорками.

Во-первых, как известно, любое перерастание количества в качество, а именно в этой логике и должен рассматриваться реальный переход от одного возрастного этапа к другому, несет на себе отпечаток «революционности», может расцениваться как своеобразный взрывной процесс. Кстати, в решающей мере собственно этим отличается преимущественно эволюционный характер развития в рамках одного и того же возрастного этапа от процесса онтогенетического развития в целом — отдельные, парциальные, порой если и не совсем локальные, но слабосвязанные и ограниченно-взаимовлияющие изменения, будучи даже суммированы не репрезентативны не просто качественным, но системным преобразованиям психофизиологического характера, социальных отношений, личностнообразующей деятельности и сознания, которые и являются определяющими основаниями, а точнее, единым комплексным основанием правомерности разговора о действительной смене возраста. Таким образом, в определенном смысле сами по себе «возрастные кризисы» — явление если не неизбежное, то во всяком случае вполне закономерное и объяснимое.

Во-вторых, помимо более или менее объективных оснований, предопределяющих качественные скачки на фоне относительно плавного хронологического «возрастного накопления», заметное напряжение взаимоотношений индивида как с самим собой, так и с социумом обусловлено целым рядом причин индивидуально-субъективного и микросоциумного характера. Прежде всего это — проблема субъективной возрастной самоидентификации развивающейся личности. В реальной обыденной жизни этот феномен связан с относительно устойчивым стремлением личности на определенных стадиях индивидуального пути своего становления, с одной стороны, противопоставить себя-«сегодняшнего» себе-«вчерашнему» (а также тем, кто, по мнению субъекта, в возрастном плане безусловно принадлежит к им пережитому, преодоленному, «младшему» по сравнению с его «сегодняшним» этапом жизни, возрасту), а с другой — самоопределиться и самосостояться путем отнесения себя не только к «нынешнему», но и к «завтрашнему» своему возрасту. В то же время социальное окружение — отдельные «значимые другие», референтная группа и более широкий социум — не успевают, как правило, за скачкообразно изменяющимися возрастными потребностями субъекта, тем более, что та тактика воздействия, которая во многом определяла взаимоотношения индивида и его окружения на предшествующем этапе (если речь не идет о конфронтационном отношенческом варианте), будучи уже успешно апробирована, сама по себе и по тем результатам, к которым привела, вполне удовлетворяет социум, а потому и смена ее как бы не стимулирована ситуацией. Таким образом, в любом случае возникает определенный временной «зазор», в рамках которого по-новому окрашенная и в новых формах предъявленная активность индивида чаще всего воспринимается и оценивается инстанцией социального контроля в качестве явно отклоняющегося поведения.

Именно этот факт несовпадения привычных, вполне адекватных предшествующему этапу взаимодействия с личностью ожиданий окружения и «примеривания» личностью на себя новой роли или целого ролевого «репертуара» с сопутствующим объемом прав и обязанностей и является качественным психологическим содержанием складывающейся кризисной ситуации онтогенетического развития. Во многом от того, насколько быстро и безболезненно произойдет сглаживание данного противоречия (или субъект признает свои притязания преждевременными и необоснованными, или социум осознает, что произошедшие изменения реальны и необратимы), зависят временные рамки кризиса, интенсивность и степень конфликтности его протекания, а также пагубность его «последействий». Отметим, что в том случае, когда заслуживающие лучшего применения твердость и непреклонность обеих сторон непоколебимы, вполне закономерным следствием может оказаться затяжной конфронтационный кризис, который уже не столько отражает факт смены возрастных этапов развития личности, сколько является содержательной и определяющей характеристикой этого процесса в целом, существенно нарушая или, как минимум, деформируя адекватный путь физического, психического и социального становления подрастающего человека.

Как показывают и специальные психологические исследования, и реальная педагогическая практика, в этом плане наиболее уязвимым оказывается подростковый возраст — когда относительная «кризисность», неравномерность процесса личностного развития нередко приобретают особенно отчетливо выраженную, социально обостренную форму. Случается это, как правило, тогда, когда не вызывающее чрезмерную напряженность в силу своего вполне закономерного характера на рубеже младшего школьного и подросткового возрастов некоторое рассогласование ожиданий развивающейся личности и социума оперативно не «снимается», а перерождается в устойчивую установку окружения, оценивающего как само собой разумеющееся очередные поведенческие девиации подростка. Если же и последний, со своей стороны, также имеет негативный настрой и уверен в том, что при решении всего комплекса личностно значимых для него проблем рассчитывать на поддержку «мира взрослых» не приходится, то не только достаточно ограниченный во времени этап смены психологического возраста (перехода от младшего школьного к подростковому возрасту), но и весь период отрочества приобретает черты ярко выраженной конфликтности с социумом, превращаясь в своеобразный затяжной кризис перехода от детства к взрослости. Очевидно, что и в последующем своем развитии такая личность чаще всего полностью неспособна оправиться от последствий столь неутешительного социального опыта.

В этом контексте совершенно понятно, что труднообъяснимые всплески социальной, асоциальной или даже антисоциальной активности, на первый взгляд, вполне состоявшихся зрелых и, главное, благополучных людей нередко имеют глубоко скрытые, возрастно-отдаленные от актуального момента истоки, связанные, например, с неблагоприятными, личностно-деформирующими условиями развития в отрочестве. Вывод здесь более чем очевиден: несмотря на то, что любой принципиально специфический возрастной период имеет свои особые психологические черты и отличается относительной замкнутостью, он не может быть содержательно проинтерпретирован в контекстуальном отрыве от предшествующих ему и следующих за ним фаз онтогенеза. Не является исключением в этом плане и подростковый возраст, понимание уникальности которого немыслимо без решения задачи планомерного «отслеживания» основной непрерывной нити процесса личностного развития.

1.1.2. От… и до возрастной периодизации развития психики по

В то же время проблема стадиальности онтогенеза и при этом содержательная взаимозависимость его различных стадий оказались в качестве одной из важных задач не только психологической науки, но и других знаньевых отраслей изучения человека. При этом в каждой из этих отраслей в связи именно со спецификой «отраслевой» задачи проблема периодизации анализировалась со специфической точки зрения.

Если говорить о психологии, в ее рамках рассматривалисьсамые различные подходы к возрастной периодизации. При этом разнообразие этих подходов обусловлено соответствующим разнообразием оснований возрастных классификаций, предлагаемых многочисленными авторами, что продиктовано прежде всего несовпадением исследовательских задач и теоретических ориентиров последних, Здесь не имеет смысла и попросту нецелесообразно в сколько-нибудь развернутой форме описывать даже основные позиции поистине бесчисленного количества существующих концептуальных схем возрастной периодизации и, в первую очередь, в связи с тем, что практически все серьезные исследователи этой проблемы, обосновывая свой авторский взгляд на нее, были вынуждены прежде всего не просто ограничиться декларативной оценкой того, что было уже наработано предшественниками, а осуществить действительно аналитико-критический обзор имеющихся работ по рассматриваемой проблематике. Соответствующие материалы наличествуют в целом ряде основательных статей и книг, выпущенных как за рубежом, так и в нашей стране, и потому вполне доступны самому широкому кругу читателей.

Совершенно очевидно, что многочисленные попытки построить теоретически обоснованную и эмпирически проверяемую периодизацию возрастного развития в проблемном плане могут быть проинтерпретированы как целенаправленный поиск адекватного критерия для выделения парциальных этапов онтогенеза, т. е. того универсального основания, по которому должна строиться классификация психологических возрастов развивающейся личности. При этом ключевым здесь оказывается вопрос о том, внешними или внутренними критериями в решающей степени определяется характер процесса развития.