Обновление схемы территориального планирования Магаданской области (стр. 7 )

В определении стимулов для роста заинтересованности людей работать в районах Крайнего Севера следует исходить из того, что одними лишь экономическими благами и социальными преимуществами сегодня нельзя измерить цену жизни. Только этими факторами не повлиять на принятие решения о смене места работы и проживания, на добровольный отказ от благ цивилизации, стандартов образа жизни, разрыв родственных связей, отказ от семейного окружения или добровольное отречение от возможности дать своим детям достойное образование в случае совместного переезда всей семьёй в отдалённые районы с суровыми условиями жизни, с редкими и относительно малолюдными поселениями. Социологические данные убеждают, что оценка оптимальности жизненной среды для представителей разных социальных групп учитывает значительно более широкий круг параметров, нежели только величина доходов. Тем не менее, последний показатель занимает не последнее по значимости место.

В связи с этим следует признать необходимым для повышения заинтересованности в работе (в том числе временной) на Крайнем Севере: введение (восстановление) льгот и преференций на законодательном уровне (см. раздел 6.6):

двух-трёх кратного превышения уровня заработка в сравнении со средним по стране; возможность приобретения жилья после завершения работы на Севере в районах с более благоприятной природно-климатической и инфраструктурной средой; компенсацию разного рода расходов, связанным с переездом на Север, обустройством там и возвращением обратно после завершения контракта; необходимый уровень комфорта жилищных и социальных условий в период работы на Севере; возможность для воспроизводства здоровья.

Последние два условия требуют несравнимо больших затрат, нежели предыдущие, поскольку связаны с созданием значительной по масштабам инфраструктуры, затрат труда и средств на её эксплуатацию и обслуживание.

Проблема может быть частично снята, если развитие области начнётся с реализации стратегической федеральной программы создания транспортного каркаса на северо-востоке страны. Одновременно со строительством дороги на госбюджетные и ведомственные средства создаются технические базы, социальная инфраструктура для строителей. Так было при сооружении Обь-Енисейского канала в начале 1900-х. Вдоль его трассы появились посёлки с мастерскими, конторами, метеостанциями, продовольственными складами, школами, больницами, добротными домами и казармами, банями и многим другим.

Так было при строительстве Транссибирской магистрали и БАМа. По мере завершения дорожных работ созданная социальная инфраструктура переключалась на обслуживание занятых в других сферах экономики. Следовательно, прокладка важнейших дорог создаёт эту и сопутствующую инженерную, энергетическую, складскую, ремонтную и пр. инфраструктуру, а не она становится условием для строительства магистралей.

Уже сам статус государственной стратегической программы создания транспортного каркаса облегчит решение проблемы привлечения трудовых ресурсов на север Дальнего Востока стабильностью и продолжительностью занятости не только в период кризиса, но и после его завершения. Государственный статус программы даст гарантии устойчивого заработка, защищённость профсоюзами – что не всегда гарантирует владелец частного капитала. Привлекательность участия в осуществлении такой программы и в том, что она даёт возможность работы в больших коллективах, возможность одновременно с работой повышать уровень квалификации, осваивать несколько профессий. Не исключено, что после завершения работ на строительстве магистрали значительная часть работающих останется на этой территории, перейдя на обслуживание построенной трассы или в другие отрасли экономики.

Первоочередное транспортное строительство позволит в дальнейшем уменьшить затраты на «Северный завоз», доставку топлива, увеличить привлекательность освоения труднодоступных месторождений и уменьшить затраты на их освоение, поднять экономическую эффективность ряда отраслей экономики области. Но уже сейчас необходимо принять ряд мер, предлагаемых комитетом экономики администрации области, касающихся регулирования тарифов, создания новых рабочих мест, лицензирования работ, созданию Особой экономической зоны и т. д. [90, 92].

Главная задача сегодня – завершить разработку стратегической федеральной программы транспортного освоения Дальневосточного региона и Магаданской области и развернуть строительство (см. раздел «Транспорт»). Лишь это даст необходимый импульс развитию Магаданской области. Аналогична точка зрения учёных Сибирского отделения РАН: «Если изменение транспортной системы не начнётся сейчас, то какие бы инвестиции не выделялись региону, положение не изменится. Сегодня при обсуждении проблемы развития экономики Дальнего Востока принято ссылаться на то, что финансирование недостаточно, что оно находится всего лишь на уроне 10% от требуемого для реализации стратегических инвестиционных проектов (Первая программа развития Дальнего Востока и Забайкалья). Однако в ближайшее время этот аргумент будет исчерпан» [208, с. 770].

6.6. Льготы и другие законодательные меры, способствующие привлечению и закреплению населения.

Все рассмотренные в настоящем разделе демографические прогнозы сходятся в том, что собственного демографического потенциала Магаданской области недостаточно для решения стоящих перед ней стратегических задач, и население нужно привлекать. Выбор оптимальной демографической политики состоит в решении вопроса – как привлекать?

Вопрос касается не только Магаданской области, но и всего Крайнего Севера. В последние десятилетия в научной и практической сферах не утихают споры о степени заселенности Севера. Одни авторы утверждают, что Север катастрофически недонаселен, другие, наоборот, считают, что он перенаселен. По различным оценкам, перенаселенность составляет от 25 до 40%.

Понятно, что если Север недонаселен – то нужно привлекать сюда население и закреплять его здесь. Если же Север перенаселен – привлекать и, тем более, закреплять население здесь не нужно. Наоборот, нужно переселять избыточное население с Севера в более пригодные для жизни регионы. А Север осваивать в основном вахтовиками. Таковы варианты демографической политики в отношении Севера.

В работе [139] собраны аргументы сторонников той и другой точек зрения.

Сторонники перенаселенности Севера считают, что

она ведет к увеличению нагрузки на социальную инфраструктуру; снижает уровень жизни населения и делает города и поселки весьма непривлекательными; инициирует повышенную мобильность населения и является причиной неэквивалентного миграционного обмена с другими районами, в результате которого Север теряет наиболее квалифицированные и подготовленные кадры; может обернуться острейшей проблемой безработицы. Вступление многих крупных месторождений в стадию падающей добычи, с одной стороны, и резкое сокращение централизованных капиталовложений – с другой, приведут к резкому снижению спроса на рабочую силу.

Напротив, сторонники недонаселенности Севера указывают, что

слабая заселенность северных территорий ведет к тому, что она провоцирует иммиграцию, в том числе нелегальную, в северные районы граждан других стран, более всего из южных республик СНГ, Китая, КНДР, Вьетнама. Особенно остро эта проблема стоит в Дальневосточном регионе, где в некоторых местах доля граждан, приехавших из других стран, прежде всего из Китая, достигает критического уровня с точки зрения национальной безопасности.

Позиция сторонников недонаселенности Севера представляется более обоснованной уже потому, что они оперируют аргументами геополитического уровня, тогда как сторонники перенаселенности упирают на связанные с ней трудности для региона и населения. С этим никто не спорит, но трудности, возникающие на нужной для страны территории, следует разрешать, во всяком случае, не путем ее утраты.

Ведь сокращение населения региона ниже критического минимума, достаточного для ее хозяйственного освоения и эксплуатации – как раз и означает в геополитическом смысле утрату этого региона! А если где-то в конкретном поселении возникла перенаселенность (например, вследствие истощения запасов эксплуатируемых месторождений и отсутствия достаточных разведанных запасов) – нужно переселять людей именно из этого поселения. Но отсюда еще не следует, что весь Север надо переселять на Юг. Между тем, именно аргументы сторонников перенаселенности Севера в 1990-х годах с подачи Всемирного банка претворились в государственную политику России (см. подраздел 2.2 настоящего тома).

Как сторонники переселения населения с Севера, так и сторонники закрепления его на Севере не учитывают еще один аргумент в пользу закрепления. Далеко не каждый житель умеренного пояса по своим гено - и фенотипическим характеристикам способен прижиться на Крайнем Севере (см. об этом подразделы 9.1 и 9.2 настоящего тома). Но те люди, которые уже являются постоянным населением районов Крайнего Севера – и Магаданской области в том числе – самим фактом своей жизни здесь подтверждают, что они здесь прижились.

Такие люди – золотой фонд российской геополитики, и ими ни в коем случае нельзя пренебрегать. Им необходимо создавать все условия, необходимые для полноценной жизни здесь – где они привыкли жить и работать. Но если возникла необходимость у таких людей в переезде в другой регион страны, необходимо создать для них законодательные возможности такого переезда.

Как это решено Законом для пенсионеров. Люди, заработавшие пенсию на Севере, заслужили право прожить остаток жизни в регионе с более комфортным климатом. Такова, в самых общих чертах, оптимальная демографическая политика для Крайнего Севера.

Переходя к конкретным механизмам ее реализации, укажем, что очевидна необходимость в предоставлении таких гарантий и льгот работающим на Севере, которые бы могли создать действительно конкурентные преимущества жизни и работы в этих регионах. В противном случае, отток населения будет продолжаться, стабилизировать его численность и оптимизировать возрастную структуру не получится.

Речь идет о предоставлении людям, живущим на Севере и приравненных к нему территориях, такого уровня зарплаты и комфорта, которые делали бы эти регионы привлекательными для жизни. Учитывая дотационность и дефицит региональных и местных бюджетов, источником финансирования дополнительных льгот для работников бюджетной сферы  всех уровней предлагается определить федеральный бюджет, а работодателям, предоставляющим аналогичные льготы своим работникам – предоставить связанные с этим налоговые льготы.