Мотив и квалификация преступлений (стр. 14 )

1 Бюллетень Верховного Суда РСФСР, 1964, № 12, стр. 6—7.

Действия Виноградова судом были квалифицированы
как покушение на убийство из корыстных побуждений
(ст. 15, п. «а» ст. 102 УК РСФСР).

С такой оценкой мотива и квалификацией совершенного преступления согласиться нельзя. Хотя убийство и
возникло из-за спора по поводу имущества, однако оно
не может рассматриваться как корыстное. В корысти
всегда заключен элемент стремления получить материальную выгоду, обогатиться за счет других. Именно с
представлением о материальной выгоде виновный и связывает результата своих действий. В данном же случае своими действиями виновный практически лишал себя возможности осуществить это намерение. Отказ от уплаты такой незначительной суммы являлся лишь поводом, на почве чего возникли ссоры и драка, породившие мотив мести, которым и руководствовался виновный, совершая преступление. В данном случае корыстный мотив никак не вяжется ни с обстановкой, ни с характером совершенного преступления.

Несколько сложнее обстоит дело с квалификацией
убийств, совершенных в связи с посягательством на имущество виновного.

В этом случае узко эгоистические тенденции бывают
выражены очень четко: виновный ради сохранения своего, порой незначительного имущества приносит в жертву самое ценное благо — лишает жизни другого человека На фоне таких преступлений физиономия собственника проглядывает наиболее отчетливо. Однако при всем при этом указанные действия не могут рассматриваться как совершенные из корысти. Собственнические наклонности не всегда есть наклонности корыстные; на их основе могут произрастать самые различные проявления эгоизма,
содержание и оценка которых зависят от содержания и
оценки выражаемого ими интереса. С понятием корысти
в уголовном праве, как известно, связано стремление незаконно получить какую-либо имущественную выгоду, пользу, обогатиться за счет других. Здесь же подобные побуждения отсутствуют и на первый план выступают другие чувства.

Некоторые авторы при решении подобного вопроса
рекомендуют различать случаи охраны от посягательств
малоценного и прочего имущества. При этом корыстный
мотив усматривается только в тех случаях, когда

виновный «лишает жизни человека ради удержания, сохранения («спасения») своего малоценного имущества»1.

Однако, если признать корыстным убийство с целью
сохранения малоценного имущества, то, очевидно, с тем
большим основанием это можно сделать в случае охраны
от посягательств более ценного имущества. С этой точки
'%• зрения пришлось бы расценивать как корыстное и убийство в состоянии необходимой обороны при защите от
преступных посягательств личного имущества. Но это
противоречило бы логике и смыслу закона. Действия, совершенные при защите своего имущества, в том числе и малоценного, лишены тех специфических черт, которые придают побуждениям корыстный характер. Они обусловлены иными чувствами и побуждениями.

Стоимость охраняемого имущества выступает в данном случае не как критерий определения корысти, а как признак, с наличием которого связано отграничение акта необходимой обороны от общественно опасных и уголовно наказуемых действий лица.

Причинение вреда потерпевшему, в том числе и лишение его жизни, при защите малоценного имущества в силу малозначительности действия является не актом необходимой обороны, а, почти всегда, актом мести, и, следовательно, убийство потерпевшего при указанных обстоятельствах, при отсутствии других отягчающих признаков, должно квалифицироваться, как правило, по ст. 103 УК. Напротив, посягательство на имущество значительной стоимости может при определенных, указанных в законе, условиях порождать право на необходимую оборону. Поэтому в каждом конкретном случае при решении такого
вопроса необходимо учитывать как стоимость охраняемого имущества, так и другие обстоятельства совершения

1 . Умышленные убийства и борьба с ними
М, 1965, стр. 99. См. также С. X. Ж а д б а е в. Значение мотива преступления для определения ответственности за некоторые виды умышленного убийства по УК Казахской ССР, Труды института философии и права Академии Наук Казахской ССР, т. 7, 1963, стр. 102. По мнению С. X. Жадбаева, корыстным должно быть признано не
только убийство с целью завладения материальными благами, но и
«для сохранения материальных благ, которые у лица имеются»,
например, убийство подростка, забравшегося в чужой сад из шалости, убийство лица, пытавшегося сорвать цветок в чужом дворе и т л (Там же).

преступления, с учетом которых может быть дана правильная оценка содеянного.

Корысть в случаях, предусмотренных ст. 102 УК,
это не обстоятельство, сопутствующее убийству, а мотив
преступной деятельности; она выступает как непосредственная побудительная причина этой деятельности и, следовательно, ее возникновение должно всегда предшествовать убийству. Если же непосредственной причиной убийства являлись другие побуждения, например, месть, хулиганские мотивы, ревность, а стремление получить материальную выгоду — завладеть имуществом потерпевшего возникло после убийства, в связи с лишением жизни потерпевшего, то такое убийство не может квалифицироваться как корыстное.

Закеев, будучи условно досрочно освобожденным от наказания, необходимых выводов для себя не сделал и
встал на путь совершения тяжких преступлений. Работая
шофером и следуя рейсом, посадил в машину студентку
педучилища С., которую в пути следования изнасиловал,
с целью сокрытия преступления убил потерпевшую; труп
же зарыл в овраге. Вещи убитой виновный взял себе.
Аналогичные действия Закеев совершил и в отношении
студентки сельскохозяйственного института Е., которую
путем обмана завез на машине в лесопосадку, где ее изнасиловал, а затем убил особо жестоким способом, после
чего забрал принадлежащий потерпевшей чемодан и скрылся.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного
Суда Татарской АССР правильно поступила, исключив из
обвинения п. «а» ст. 102 УК РСФСР. Она, в частности,
отметила, что хотя в действиях виновного и обнаружены
корыстные мотивы, однако они не были мотивами убийства и выступали как сопутствующие обстоятельства. Побудительной причиной в обоих случаях явилось для виновного стремление скрыть совершенное преступление и избежать уголовной ответственности1.

Точное установление содержания корыстных мотивов
играет важную роль в определении корыстных убийств и
в отграничении их от убийств из других побуждений

1 Архив Верховного Суда ТАССР за 1964 г.

§ 2 УБИЙСТВО ИЗ ХУЛИГАНСКИХ ПОБУЖДЕНИЙ

Ныне действующий УК РСФСР и Уголовные кодексы
других союзных республик]относят хулиганские побуждения не к общей рубрике «иные низменные побуждения»,
как это было в прежнем уголовном законодательстве, а
специально выделяют эти мотивы, ставя их, наряду с корыстью, в общий перечень обстоятельств, отягчающих,
ответственность за умышленное убийство (п. «б» ст. 102).
Такое решение следует признать совершенно правильным.
Оно полностью соответствует задачам усиления охраны
личности советского гражданина, требованиям судебной
практики(И развитию советского уголовного законодательства. Усиление борьбы с преступлениями против личности должно идти прежде всего по линии применения
более сурового наказания к лицам, совершающим тяжкие
преступления. Убийство из хулиганских побуждений в
зтом отношении является едва ли не одним из самых
опасных посягательств. Особая опасность указанного вида убийства определяется не только ничтожным содержанием хулиганского мотива, но и его сравнительной распространенностью. Как свидетельствует судебная практика, в настоящее время преобладающая доля умышленных убийств приходится на убийства, совершенные из хулиганских побуждений1.

Вместе с тем выделение в действующем уголовном законодательстве хулиганских мотивов убийства в специальную рубрику будет иметь и другое положительное
значение — это потребует от судебно-следственных

1 отмечав!, что известная тенденция
роста удельного веса убийств из хулиганских побуждений наметилась в судебной практике еще в предвоенные годы (См. «Преступления против жизни и здоровья». М.—Л., 1948, стр. 172)..

Согласно криминологическому исследованию ВНИИ криминалистики Прокуратуры Союза ССР на убийства из хулиганских побуждений приходилось 30,2% всех умышленных" убийств ( зон. Указ, работа, стр. 178). По материалам изучения практики Верховного Суда РСФСР за 1966 г. хулиганский мотив занимал второе, после мести, место среди мотивов убийства и составлял 31%.
Об этом же свидетельствуют и локальные данные. В 1966 г. хулиганские убийства, совершенные на территории Татарской АССР, составили 30% умышленных убийств. В г. Ленинграде в 1962 г. четверть всех убийств м покушений на убийство была совершена на почве хулиганства. В 1963 и 1964 гг. эта цифра возросла до 30—33%
(Ю. Лукьянов Сурово карать хулиганов. «Известия-» от 23 октября 1965 г)

органов более предметного и, следовательно, более дифференцированного подхода к установлению мотивов и непосредственных причин совершения преступления Отсутствие такого требования в прежнем уголовном законодательстве, на наш взгляд, явилось одной из причин того, что судебная практика до настоящего времени не выработала твердых критериев в разграничении хулиганства и других побуждений убийства. Очевидно, также по этой причине данные вопросы не получили надлежащей раз работки и в советской теории уголовного права. Все это, разумеется, не могло не сказаться на судебной практике
по борьбе с убийствами из хулиганских побуждений
В судебной практике эти дела представляют наибольшую
сложность. Именно по делам об убийствах из хулиганских побуждений больше всего расхождения в квалификации между различными судебными инстанциями, а также между судебными и следственными органами1. !

_Какие же признаки отличают убийство из хулиганские
побуждений от других видов убийств? В чем специфика
хулиганских побуждений как мотивов совершения преступления?

Мотив выступает как основная побудительная при
чина, заставляющая человека совершать тот или иной
поступок. Поэтому специфику мотива вообще, и хулиганского мотива в частности, надо искать прежде всего в не
посредственном источнике, с которым связано возникновение исходного побуждения.