Мотив и квалификация преступлений (стр. 3 )

Президиум Верховного Суда РСФСР, признавая квалификацию действий осужденного неправильной, отметил, что они были вызваны не хулиганскими побуждениями, как это признал суд, а несправедливым распоряжением потерпевшего1.

Нападение на администрацию как признак состава
преступления, предусмотренного ст. 771 УК РСФСР, характеризуется тем, что по своему содержанию оно является действием, дезорганизующим работу исправительно-трудовых учреждений. Поэтому мотивом этих преступлений может быть либо стремление воспрепятствовать законной деятельности представителя администрации, либо месть за выполнение этой деятельности. Если же насильственные акты в отношении представителя администрации были вызваны их незаконными действиями, то они не могут образовать состав преступления, предусмотренный ст. 771 УК РСФСР.

Особенно заметно влияние мотива и цели на квалификацию тех преступлений, основным условием уголовной ответственности за которые признается «заведомость». Признак «заведомости» в преступлении всегда означает, что сознание общественно опасного и противоправного характера совершаемых действий является важнейшей частью мотивации преступления. Поэтому в определении этого признака большую роль играет мотив противоправного поведения лица.

Привлечение заведомо невиновного к уголовной ответственности по У К РСФСР (ст. 176) и большинству
уголовных кодексов других союзных республик признается преступлением, независимо от мотивов, которыми
руководствовалось лицо, совершая преступление. Вместе
с тем без установления действительного мотива по существу нельзя решить вопрос о наличии ил? отсутствии

1Бюллетень Верховного Суда РСФСР, №2, 1962, стр.8.

этого признака в действиях лица1. Аналогичную роль мотив преступления выполняет и в случаях вынесения заведомо неправосудного приговора, решения, определения или постановления (ст. 177 УК РСФСР)2, незаконного ареста или задержания, принуждения к даче показаний (ст. ст. 178, 179 УК РСФСР) и др. к
Мотив, оказывая большое влияние на характер психического отношения виновного к совершаемому им общественно опасному действию (бездействию) и наступившим последствиям, имеет важное значение в установлении субъективной стороны состава преступления. Чтобы правильно судить о том, сознавало лицо свои поступки
и их последствия или нет, надо знать, какими факторами эти поступки были вызваны, что побудило лицо к
совершению преступления, какие мотивы служили их основанием. Разные чувства, побуждения и интересы неодинаково влияют на сознание лицом содеянного. Например, хулиганские побуждения, как правило, не предполагают глубокого обсуждения целей и последствий
своих действий, как это имеет место в случаях совершения
преступления по другим мотивам. В этом отношении мотив имеет большое сходство со способом совершения преступления. Подобно тому как способ действия важен
для характеристики внешних свойств преступления,

1 Некоторые Уголовные кодексы союзных республик (УССР,
ст. 174; Узбекской ССР, ст. 155; Киргизской ССР, ст. 183; Армянской ССР, ст. 199) рассматривают мотив преступления (корыстные или иные личные побуждения) в качестве необходимого признака состава, а УК Грузинской ССР (ст. 192) и Молдавской ССР (ст. 190) относят его к отягчающим обстоятельствам. Следует отметить, что ограничение уголовной ответственности За это преступление требованием определенного мотива вряд ли оправдано. Привлечение заведомо невиновного к уголовной ответственности из других побуждений, в частности из соображений ложно понимаемой необходимости, представляет не меньшую общественную опасность, чем совершение того же деяния из корыстной или иной личной заинтересованности К тому же, в данном преступлении мотивы ложно понимаемой необходимости встречаются значительно чаще, чем соображения корыстной или иной личной заинтересованности.

2 Во многих уголовных кодексах союзных республик (Украинской ССР, ст. 179; Армянской ССР, ст. 191; Эстонской ССР, ст. 169; Литовской ССР, ст 184; Латвийской ССР, ст. 175) мотив преступления (корыстные или иные личные побуждения) выставляется как необходимое условие уголовной ответственности за указанные действия, а в УК Грузинской ССР (ст. 193, ч. I), Молдавской ССР (ст 191, ч II) - как отягчающее обстоятельство

и мотив — для определения его внутреннего, субъективного содержания.

Нельзя также недооценивать значение мотива и в характеристике степени вины и общественной опасности
преступления. Как известно, общественная опасность
преступления определяется не только признаками состава, но и другими обстоятельствами, в особенности обстоятельствами, характеризующими личность виновного и его психическое состояние в момент совершения преступления.

Мотив привносит в понятие вины момент морально
этической оценки, играющей, как известно, важную
роль в характеристике этого понятия. Момент морального осуждения, отмечает , «раскрывает социальную сущность понятия вины, устанавливает связь деяния с внутренним миром лица, указывает на его отношение к советскому правопорядку и правилам социалистического общежития»1.

При одинаковых условиях сознания своих действии
и предвидения общественно опасных последствий вина
может быть меньшей или большей, тяжкой или менее
тяжкой, если только были неодинаковы по своему содержанию мотивы, положившие начало общественно опасному действию. Корысть, месть, хулиганские побуждения и другие низменные мотивы, с одной стороны, и мотивы, лишенные низменного содержания, с другой, — по разному определяют виновное отношение лица к совершенному преступлению, неодинаково характеризуют нравственную сторону его поведения2. Следовательно, чтобы иметь возможность правильно судить о направленности и общественной опасности совершенных лицом
действий, надо знать мотивы его поведения.

1 Уголовная ответственность за неосторожность. М., 1957, стр. 10. Напротив, (указ. работа, стр. 240) считает, что морально-этическая оценка ничего не прибавляет к содержанию вины. Законодательная оценка деяния как общественно опасного и противоправного и является, по мнению , его нравственной оценкой.

2 «Именно в мотивах находят свое выражение и конкретизацию те психические моменты, которые вызывают игнорирование лицом интересов социалистического общества: классово-враждебное отношение к социалистическому строю, пережитки прошлого в сознании граждан и должностных лиц и т. п.» (И. Самощенко, Социальная сущность вины по советскому уголовном) праву», Советская юстиция», № 5, 1967, стр. 11).

§ 2 «КОНКУРЕНЦИЯ» МОТИВОВ И КВАЛИФИКАЦИЯ
ПРЕСТУПЛЕНИЙ

При рассмотрении проблемы квалификации преступлений по мотиву их совершения нельзя не остановиться
также на вопросе о «конкуренции» мотивов.

Вопрос ставится так. Всегда ли человек, совершая
преступление, руководствуется каким-либо определением, но каждый раз единственным мотивом? Могут ли к
одних и тех же общественно опасных действиях человека совмещаться одновременно несколько разных мотивов? И если такое совмещение возможно, то как должна
определяться оценка и квалификация совершенного преступления?

Анализ судебной практики показывает, что нередко
единственной побудительной причиной совершения преступления выступает какое-либо одно строго определенное, если можно так выразиться, автономное побуждение
(например, корысть, хулиганский мотив, месть, ревность
и т. д.), не связанное с какими-либо привходящими обстоятельствами, которые бы усиливали значение общей
решимости совершить преступление и выступали как дополнительные мотивы. Чаще всего это наблюдается в
гех случаях, когда намерение совершить преступление
возникает быстро и тут же приводится в исполнение. Наиболее ярким в этом отношении примером является
убийство в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения, вызванного насилием или тяжким, оскорблением либо иными противозаконными действиями потерпевшего (ст. 104). Аналогичное положение может быть и при других обстоятельствах, способных и конкретных случаях вызвать внезапное намерение совершить преступление (например, виновный, заметив у потерпевшего крупную сумму денег, решает его убить и завладеть деньгами; муж решается на убийство жены, застигнутой с любовником в ситуации, не вызывающей сомнений и т. д.).

Психологическая предпосылка образования умысла
и принятия решения здесь несколько своеобразнее, чем
в случаях убийства с заранее обдуманным намерением
В этом случае мотив действия, как правило, не получает
всестороннего обсуждения, которое бы давало возможность сопоставить его с нравственными запросами виновного, другими побуждениями и чувствами, как

противодействующими этому мотиву, так и усиливающими
его значение. Внезапность решения и отсутствие контромотивов придают поведению виновного особую силу и стремительность.

Следует отметить, что в судебной практике квалификация рассматриваемых случаев, как правило, не вызывает особых затруднений. Отсутствие дополнительных побуждений делает основной мотив совершения преступления более четко выраженным и в значительной мере облегчает оценку и квалификацию совершенного преступления.

Вместе с тем, судебная практика свидетельствует,
что в содеянном мотив не всегда выступает как автономная побудительная сила, так сказать, в «чистом» виде, н
качестве единственного побуждения совершения преступления. Нередко основной мотив, толкнувший лицо ни
противоправное поведение, Дополняется и осложняется
иными чувствами, побуждениями и личными отношениями, не одинаковыми как по своему значению, так и по той роли, которую они играют в укреплении решимости
совершить преступление. Так, спутниками хулиганских
побуждений при совершении действий, грубо нарушающих общественный порядок (ст. 206 УК РСФСР), могут
быть мотивы, порожденные сугубо личными отношениями (например, совершение виновным исключительного
по цинизму действия в отношении потерпевшего, к которому он питает чувство ненависти или мести, или даже
ревности). С другой стороны, мотивы, характерные для
преступлений против личности, могут дополняться хулиганскими и другими побуждениями, не связанными с
личными отношениями между виновным и потерпевшим1.