Мотив и квалификация преступлений (стр. 27 )

3. Ответственность за должностные преступления по советскому уголовному праву. М., 1956, стр. 112—113.

малокультурных невежественных людей, которым
порой поручается выполнение государственных и служебных обязанностей, уродливое представление о служебной
необходимости, с которым связано возникновение таких
явлений, как местничество, борьба за честь мундира,
игра во власть и т. д. и т. п. Достаточно вспомнить также литературные типы, как Полыхаев из «Золотого теленка» Ильи Ильфа и Евгения Петрова, Победоносиков
из драмы «Баня» или секретарь парткома института из кинофильма «Тишина». Эти люди —
сама стихия. Для них не существует вопроса: быть или
не быть? Например, секретарь парткома из кинофильма
«Тншина» готов был в интересах ложно понятой необходимости преследовать каждого, кто был с ним не согласен. Однако сказать, что он действовал из личных интересов было неправильно. Он убежден в правоте и необходимости своих действий, ибо глубоко верил, что делать надо именно только так, как он делает, и не иначе.

Следует признать, что содержание таких мотивов, как интересы ложно понятой необходимости, их социальная и особенно психологическая структура в правовой науке мало изучены, что отчасти объясняется теми недостатками, которые имеются в научной разработке общественной психологии и в особенности психологии отдельных социальных групп.

Нарушения служебного долга по мотивам ложно понятой необходимости в судебной практике встречаются
сравнительно редко и составляют, как указывалось, ничтожный процент (2,3%). Принятые в соответствии с решениями XX и последующих съездов партии, а также
Пленумов ЦК КПСС меры по коренному улучшению
работы советского государственного аппарата, искоренению канцелярско-бюрократического стиля в отправлении служебных обязанностей привели к усилению начал
социалистической законности во всей его деятельности.
В настоящее время эти виды злоупотреблений, по общему
правилу, не представляют большой общественной опасности, которая бы обусловливала необходимость приме«гения уголовного закона. В тех случаях, когда подобные
действия вызывают тяжкие последствия, они могут влечь
уголовную ответственность по ч. II ст. 170 УК РСФСР,
для квалификации по которой характер мотивов нарушения должностным лицом своих служебных обязанностей

не имеет значения. Злоупотребление властью
или служебным положением, совершаемое в интересах
ложно понятой необходимости, должно рассматриваться
как уголовно наказуемое деяние и тогда, когда указанные действия направлены против интересов социалистического правосудия (ст. ст. 176—179 УК РСФСР).

В связи с этим нельзя согласиться с предложением
об изменении редакции ст. 170 УК РСФСР в том на
правлении, чтобы корыстные и иные личные мотивы рассматривались как обстоятельства, отягчающие ответственность за злоупотребление властью или служебным
положением'. Принятие подобного предложения, как
справедливо отмечает В. Кириченко, привело бы к расширению круга уголовно наказуемых должностных злоупотреблений 2.

Необходимо отметить, что рассматриваемое преступление иногда обусловливается не одним, а несколькими
мотивами. Должностное лицо, совершая злоупотребление, может руководствоваться не только личными, но и
ложно донятыми интересами учреждения или предприятия. В этом случае оценка деяния должна производиться
с учетом того мотива, который является главным, решающим образом воздействовавшим на волю должностное
лица. В приведенном выше примере (дело Процко)
действия виновного были мотивированы не только ложно понятыми интересами леспромхоза, но и личными
мотивами, которые и определяли общественную опасность совершенного им преступления.

Проблема мотива должностного преступления меньше всего затрагивалась при исследовании состава взяточничества

На взяточничество обычно принято смотреть как на
такое преступление, где мотивы, если можно так выразиться, допускают возможность осязать себя руками и
поэтому их установлению не придается сколько-нибудь
существенное значение. Между тем предметное рассмотрение мотивов взяточничества приоткрывает многие стороны этих преступлений, причем не только в смысле установления конкретных причин, определяющих общую
картину и характер взяточничества в современных условиях.

1 См В. И Соловьев Борьба с должностными злоупотреблениями, обманом государства и приписками. М., 1963, стр. 144

2 См, «Советская юстиция», N4 15, 1964, стр. 29

но и в понимании состава этого преступления,
в особенности в отграничении его от других смежных
преступлений.

Взяточничество, как и другие должностные преступления, характеризуют три группы мотивов. Это — корысть (60%), иная личная заинтересованность (39,2%)
ложно понятые интересы учреждений и предприятий
(0,8%).

Как видно из приведенных данных, наиболее сильным
л опасным стимулом взяточничества является корысть
Однако роль и содержание корыстных мотивов далеко
не одинаковы в различных составах взяточничества.

Корысть — постоянный спутник получения взятки,
где она непосредственно связана с предметом посягательства и выступает как необходимый элемент состава
преступления. Напротив, в составе дачи взятки корыстные мотивы играют более скромную роль и составляют
30,5%; в большинстве случаев эти преступления обусловлены мотивами иного личного порядка (69,2%)
При этом неодинаковым в этих случаях является и со-
держание корысти. Если корысть в составе получение
взятки, как свидетельствуют данные практики народных
судов г. Казани и Верховного Суда ТАССР за 1963-
1965 гг., определяется исключительно денежными интересами, то при даче взятки наибольшее значение имеет
корысть, обусловленная иными имущественными интересами: стремлением получить наживу, в результате частною предпринимательства и других действий (16%),
жилплощадь (8,7%), незаконный кредит (6,1%).

Довольно пеструю по содержанию картину представляют и личные интересы как мотив взяточничества. Нам
большее значение здесь имеют мотивы, обусловленные
стремлением избежать неприятных последствий, конкретно — освободиться от уголовной или административной
ответственности, получить прописку и т. д. По данным
практики народных судов г. Казани и Верховного Суда
ГАССР за 1963—1965 гг. указанные мотивы составили
53%. Среди других мотивов дачи взятки выделяются та
кие, как стремление расположить в свою пользу вышестоящее должностное лицо (10%), устроиться на работу
и учебу (15%)

Помимо характера деяний довольно интересная дифференциация мотивов получается в связи с возрастным

и другими особенностями субъекта взяточничества. Так.
большая часть всех корыстных мотивов падает на лиц,
осужденных за взяточничество (дача и получение) в возрасте свыше 40лет(61%),в то время как у лиц до40-лет
него возраста эти мотивы составляют гораздо меньший
процент (39%), но зато резко возрастает значение таких
стимулов, как трудности жилищного характера (прописка). Интересно также отметить, что за получение взятки в возрасте до 30 лет в рассматриваемый период привлечен лишь один человек, в то время как среди осужденных за дачу взятки лица указанного возраста составили почти третью часть (30,6%).

Приведенные данные, как в силу ограниченности материала, так и их локального значения, не могут претендовать на исчерпывающее освещение мотивов взяточничества. Но они могут служить отправным пунктом при определении предупредительной и профилактической
работы по борьбе с этим преступлением.

Значение мотива преступления не ограничивается
только тем, что он указывает непосредственный источник, который питает взяточничество. Он играет большую
роль в установлении признаков взяточничества и следовательно, в квалификации таких преступлений.

Мотив дает возможность прежде всего конкретизировать такой признак, как предмет дачи — получения
взятки. Иначе говоря, помогает определить признак состава, в понимании которого как на практике, так и в
теории возникает немало противоречий и вместе с тем от
определения которого во многом зависят пределы наказуемого за взяточничество.

Закон - не указывает на мотив получения взятки
Однако вряд ли у кого возникнет сомнение в том, что
взяточничество по своей природе — корыстное преступление. Корысть — это тот стимул, который вызывает к
жизни получение взятки и определяет содержание этого преступления.

Содержание корыстного мотива в первую очередь
определяется содержанием предмета взяточничества.

Предметом взяточничества может быть все то, что
может служить удовлетворению имущественных интересов взяткодателя. Им могут быть деньги, материальные
ценности, действия имущественного характера, право на
имущество и любые иные имущественные выгоды, в

которых может воплощаться корысть Другие же предметы
и действия, с которыми связано представление о какой-
либо иной выгоде, если даже они являются очень сильными стимулами злоупотребления служебными полномочиями (например, вступление в половую связь) не могут рассматриваться как взятка1.

Правильное установление мотива преступления, в
частности, предметного содержания корысти, имеет большое значение и б характеристике объективной стороны
рассматриваемого преступления

Действие в составе взяточничества характеризуется
тем, что оно совершается лицом в связи с выполнением
им своих служебных обязанностей, с использованием
своего служебного положения Следовательно, стремление получить материальную выгоду как мотив преступной деятельности в этом случае связано с представлением о выполнении действий по службе.

Если вознаграждение дается или получается не из
узко личных соображений, обусловленных выполнением
действий по службе, а из чувства благодарности за оказание услуг, связанных с профессиональной производственной деятельностью должностного лица, то такие действия не составляют взяточничества При определенных условиях они могут дать состав частнопредпринимательской деятельности или вообще не рассматривается как уголовно наказуемое деяние.