Мотив и квалификация преступлений (стр. 5 )

Судебной коллегией по уголовным делам Верховного Суда РСФСР действия виновного были квалифицированы

1 утверждал, что «хулиганские побуждения, месть по своему характеру не совместимы». (См. Квалификация убийств по советскому уголовному праву, М., 1963, стр. 46). Во втором издании этой работы автор изменил свою точку зрения по этому вопросу. Он пишет: «Нельзя считать, что хулиганские побуждения и месть несовместимы». Однако автор оставляет открытым вопрос о том, как это должно отразиться на квалификации преступления.

, решая этот вопрос применительно к конкретному случаю, считает вполне допустимой квалификацию убийства по совокупности п. п. «б» и «в» ст. 102 УК РСФСР (, указ. работы, стр. 75).

Неодинаково этот вопрос решался и в русской дореволюционной литературе.

П. Сергеич в книге «Искусство речи на суде» (Изд. М., 1960.стр. 133), указывая на нецелесообразность особенно распространяться в уголовном процессе о мотивах преступления, обосновывал это тем, что «обвинитель и защитник могут быть оба правы, потому что и преступник и окружающие его люди подчинялись в своих поступках не одному и не двум, а множеству разнообразных побуждений, и никто, и сами они не знают, с которым дольше боролся человек». Напротив, полагал, что в одном человеке не могут одновременно совмещаться разные намерения (там же).

по ст. ст. 15, 102 п. п. «б» и «в» и 206 ч. II УК РСФСР1.

Другой пример. Павлов, находясь в нетрезвом виде,
совершил хулиганские действия, в частности, без всяких
оснований ударил С., причинив ему легкое телесное повреждение. Проходивший мимо К. сделал Павлову замечание; в ответ на это виновный ударил К. ножом в левую
часть груди, что повлекло за собой опасное для жизни
ранение. Павлов был осужден Верховным Судом Татарской АССР за покушение на убийство из хулиганских
побуждений 2.

Такое противоречие в квалификации приведенных cлучаев, на наш взгляд, ничем не оправдано.

Несомненно, между убийствами, предусмотренными
п. п. «б» и «в» ст. 102 У К РСФСР, имеется большое сходство. Как при убийстве из хулиганских побуждений, так
и в случаях, предусмотренных п. «в» ст. 102 УК РСФСР,
виновный своим поведением бросает вызов обществу, игнорирует законы и правила общежития. Это сходство
усиливается также одинаковой, в большинстве случаев,
обстановкой, в которой совершаются общественно опасные деяния — оба эти преступления обычно сопровождаются грубым нарушением общественного порядка и вырастают из предшествовавших убийству хулиганских действий.

Вместе с тем хулиганские мотивы убийства и мотивы,
побуждающие к совершению преступления, предусмотренного п. «в» ст. 102 УК РСФСР, существенно отличаются друг от друга. Это различие обусловлено главным образом различием целей, намерений и причин, которые вызывают эти мотивы.

Намерение совершить убийство з случаях, предусмотренных п. «в» ст. 102 УК РСФСР, возникает на почве выполнения потерпевшим своего служебного или общественного долга и преследует цель либо причинить из мести смерть потерпевшему, либо избежать задержания, ответственности. Этим целям соответствуют и свои собственные мотивы. Мотивом убийства, предусмотренного п. «в» ст. 102 УК РСФСР, может выступать месть за служебную или общественную деятельность, стремление

1 Архив Верховного Суда РСФСР. Определение Коллегии от 11 октября 1966 г.

2 Архив Верховного суда Татарской АССР за 1963 г.

воспрепятствовать законной деятельности потерпевшего, оказать ему сопротивление и т. д. Хулиганский же мотив убийства имеет иное содержание. Он целиком и полностью покоится на показном пренебрежении законами и правилами общежития и обусловлен исключительно стремлением показать себя, выразить в нарочито вызывающей форме свое неуважение к обществу, другим людям. В соответствии с этим виновный в убийстве из хулиганских побуждений избирает такой способ совершения преступления, который бы нагляднее всего выражал эти мотивы.

Следовательно, указанные побуждения лежат в разных плоскостях человеческих отношений, они не могут
быть в качестве основных мотивов соединены в одном
преступлении. И поэтому одно и то же убийство не должно одновременно квалифицироваться по п. «б» и п. «в»
ст. 102 УК РСФСР. В каждом конкретном случае, когда
потерпевшим при убийстве оказывается лицо, выполняющее свой служебный или общественный долг, нужно установить основной мотив, которым руководствовался виновный, совершая преступление, и в соответствии с этим дать оценку и квалификацию содеянного.

Аналогично, нам думается, должен быть решен вопрос о совокупности побуждений, предусмотренных п. н. «а» и «в» ст. 102 УК РСФСР. И в данном случае совершенное убийство не может быть одновременно квалифицировано по обоим указанным пунктам названной статьи.

Определенный интерес в этом отношении представляет определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РСФСР по делу Глухова1. Глухов работал инструктором-методистом производственной гимнастики завода. Будучи психопатической личностью, болезненно реагировал на критические замечания, постоянно конфликтовал с работниками облспортсоюза, в частности с председателем этого союза П. в том, что он якобы сообщил в Ленинградский институт физической культуры о том, что Глучов незаконно получил диплом об окончании института, виновный решил с ним расправиться. Вооружившись

1 Архив Верховного Суда РСФСР Определение Судебной коллегии от 26 августа 1966 г.

пистолетом, Глухов подъехал на такси к зданию облспоргсоюза, попросил шофера подождать его, а сам направился в здание; подождав, когда П. остался один в кабинете, вошел к нему и спросил его, писал ли он письмо в
институт. Получив утвердительный ответ, виновный выхватил из кармана пистолет, направил его на П., предложил ему выложить деньги на стол и поднять руки вверх,
говоря при этом, что убьет пока его одного. Услышав от
П., что денег у него нет, Глухов нажал на спусковой крючок, но выстрела не последовало, так как произошла
осечка. П. с помощью других сотрудников учреждения
обезоружил нападавшего.

Глухов был признан виновным в покушении на убийство из корыстных побуждений и в связи с выполнением
потерпевшим своего служебного долга, в совершении
разбойного нападения, а также в незаконном хранении
огнестрельного оружия. В соответствие с этим его действия как судом первой инстанции, так и Коллегией были квалифицированы по ст. ст. 15, 102, п. п. «а» и «в».
146, ч. II., п. «б» и 218, ч. I УК РСФСР.

С такой оценкой действий осужденного трудно согласиться. Она противоречит психологической структуре волевого процесса и избирательному характеру поведения
Психическая деятельность человека детерминируется
каждый раз многочисленными факторами, имеющими
различное побуждающее значение. Принятие решения,
как правило, сопровождается внутренней борьбой, во
время которой происходит сличение и оценка мотивов и
выбор цели. В процессе выбора целей «побеждает» какое-то одно побуждение, в пользу которого и принимается решение действовать и которое больше всего соответствует желанию человека. Иначе говоря, роль мотива как основного доминирующего побудителя сводится к тому, что он «заменяет одно поведение другим, менее приемлемое более приемлемым, и этим путем создает возможность определенной деятельности»1.

В данном случае основным мотивом преступной деятельности виновного являлась месть в связи с выполнением потерпевшим своего общественного долга. Корыстный же мотив выступал как мотив второстепенный,
побочный, неглавный; он не имел решающего значения

1Д. Н Узнадзе Психологические исследования. М., 1966, стр. 403

в поведении осужденного. Поэтому его действия, связанные с посягательством на жизнь потерпевшего, должны
быть квалифицированы по ст. ст. 15 и 102 п. «в» УК РСФСР.

Несколько сложнее вопрос о конкуренции мотивов
решается в случаях, когда речь идет о возможности совмещения корыстных побуждений убийства и мотивов
преступления, предусмотренного п. «е» ст. 102 У К РСФСР. Чаще всего этот вопрос возникает при квалификации убийства, совершенного при разбойном нападении.

На первый взгляд может показаться, что в этом случае виновный, лишая жизни потерпевшего, нередко руководствуется одновременно разными мотивами — корыстными побуждениями и стремлением избежать ответственности, скрыть совершенное преступление. Однако это совпадение только кажущееся. И здесь решающую роль играет какое-то одно побуждение, с которым связано возникновение умысла на лишение жизни потерпевшего.

Несовместимость указанных мотивов обусловлена их
различным предметным содержанием и неодинаковой

направленностью.

Корыстному мотиву в составе ст. 102 УК РСФСР соответствует строго определенная, только этому мотиву
присущая цель — цель получения какой-то имущественной выгоды, пользы, в то время как убийство с целью
скрыть другое преступление или облегчить ею совершение вызывается иными, прямо противоположными побуждениями, в частности, боязнью быть разоблаченным стремлением избежать ответственности и наказания за совершенное преступление.

В этой связи нам представляется не совсем удачным
положение, содержащееся в постановлении Пленума
Верховного Суда СССР от 3 июля 1963 г., согласно которому умышленное убийство, совершенное при разбое,
помимо ст. ст. 91 и 146 УК РСФСР, «надлежит квалифицировать по п. «а», а в случае, если оно совершено с
целью скрыть преступление или облегчить его совершение— также и по п. «е» ст. 102 УК РСФСР и соответствующим нормам УК других союзных республик»1.

1 Сборник постановлений Пленума Верховного Суда СССР 1924— 1963, М, 1964, стр. 282.

Убийство при разбое по мотиву преступной деятельности не всегда носит корыстный характер. Оно может
выступать как сопутствующее обстоятельство и обуславливаться иными, отличными от разбоя, мотивами.

Квалификация и оценка убийства при разбое должны
определяться в зависимости от содержания мотива и цели, с которыми связывает виновный совершение преступления. Если убийство при разбое являлось средством завладения имуществом потерпевшего, то по мотиву совершения оно должно рассматриваться как корыстное и квалифицироваться, помимо разбоя, по п. «а» ст. 102 УК РСФСР. Если же разбой был связан с применением других форм насилия и виновный уже завладел имуществом потерпевшего, но затем у него появилось намерение лишить жизни потерпевшего с целью скрыть совершенное преступление, то в этом случае должен быть применен п. «е» ст. 102 УК РСФСР.