Мотив и квалификация преступлений (стр. 2 )

В каждом составе можно выделить признаки, имеющие наибольшее значение для определения того главного, что характеризует сущность преступления, его общественную опасность. Так, например, в составе спекуляции решающее значение для выражения общественной опасности и специфики преступления имеет цель деяния, которая и придает скупке и перепродаже товаров либо иных предметов характер спекуляции. В разных преступлениях эти признаки не могут быть одинаковыми. Чаще всего они связаны с особенностями действия,
реже — с особенностями объекта, субъекта и субъективной стороны преступления.

Мотив и цель преступления, кад отмечалось, являясь
обязательными признаками волевого акта, непременно
входят в содержание субъективной стороны преступления. Но эти признаки не всегда указываются в числе
необходимых элементов состава преступления.

Закон отмечает особенности мотива и цели преступления прежде всего в тех случаях, когда в этих особенностях выражается основное свойство деяния — его общественная опасность. Так общественная опасность и, следовательно, наказуемость таких действий, как похищение и подмен ребенка, (ст. 125 УК РСФСР) целиком и полностью зависит от содержания мотивов, которыми

1 А. Н. Т р а и н и н. Общее учение о составе преступления М.,1957, стр. 78.

2 совершенно правильно отметил, что «неточно говорить о каком-то равномерном «распределении» общественной опасности по элементам состава преступления, поскольку содержание и роль его отдельных элементов различны» (. Указанная работа, стр. 158).

руководствовалось лицо в своем поведении. Эти действия признаются уголовно наказуемыми, если они совершались из корыстных или иных низменных побуждений. Аналогичную роль выполняют рассматриваемые признаки и в преступлениях, предусмотренных ст. ст. 74, 77, 87, 91, 139, 146, 154, 158 ч. 2, 170, 175, 183, 193, 195, 196, 208 ч. 3, 224 ч. ч. 1 и 2, 247, 260, 265 ч. 3 УК РСФСР. И здесь общественная опасность определяется главным образом особенностями мотива и цели и поэтому они
рассматриваются как обязательные признаки состава
преступления.

Далее. Закон выделяет мотив и цель преступления
тогда, когда с указанными признаками связана социально-политическая направленность совершаемых действии
Действия (бездействие) признаются уголовно-наказуемыми вне зависимости от того, по каким мотивам и целям они совершаются, однако особенные цели и мотивы могут резко изменить их социально-политическую направленность и общественную опасность. К этой категории относится большинство особо опасных государственных преступлений (ст. ст. 66, 67, 68, 69, 70 и 72 УК РСФСР). Общественно опасное деяние, образующее
объективную сторону любого преступления, признается
особо опасным государственным преступлением, если в
нем выражена специфическая для этих преступлении
цель действия.

Наконец, включение мотива и цели в диспозицию закона может быть вызвано тем, что данные признаки резко выделяют характеризуемое ими преступление из других его видов. Здесь прежде всего нужно назвать состав умышленного убийства. Мотив и цель преступления - одни из основных признаков, по которым действующее уголовное законодательство разграничивает простое и квалифицированное убийство. Такое же значение мотив и цели придается и в составах заведомо ложного донося и заведомо ложного показания (ст. ст. 180, ч. 2; 181, ч. 2
УК РСФСР), приобретения или сбыта имущества, заведомо добытого преступным путем (ст. 208, ч. 3 УК РСФСР).

В некоторых случаях мотив служит основанием для
выделения преступления в менее опасный вид. Так добровольная сдача в плен, совершенная военнослужащим, по общему правилу, образует изменнический акт,

квалифицируемый по ст. 64 УК РСФСР. Если же эти действия были вызваны трусостью или малодушием, то они
признаются воинским преступлением (ст. 264 УК РСФСР).

Большое значение, которое придается субъективным
признакам деяния в определении конкретных составов
преступлений, — одна из характерных черт ныне действующего уголовного законодательства. И, очевидно, по мере его дальнейшего развития это тенденция получит более широкое развитие. Вместе с тем отсутствие в
законе непосредственного упоминания о мотиве и цели
действия не всегда означает, что эти признаки перестают
быть элементами состава преступления. «Состав преступления, — отмечает , — шире текста диспозиции. Его содержание может быть определено лишь в результате анализа системы норм действующего уголовного законодательства». В характеристике мотива и цели большое значение имеют и другие признаки состава преступления.

Признаки состава преступления взаимосвязаны и
взаимообусловлены. Каждое преступление выражает собой единство объективных и субъективных свойств деяния. В обрисовке объективных свойств и других признаков состава могут быть заключены особенности мотива и цели преступления. В этом отношении важную роль играют прежде всего характер общественно опасных действий, содержание объективных свойств преступной деятельности, в особенности способ совершения преступления.

Особенность способа действия всегда обуславливается особенностями мотива и цели преступления. Иногда
зависимость этих понятий бывает исключительно тесной,
как, например, при убийстве на почве кровной мести. Такая же тесная связь между целью, мотивом, намерениями виновного и способом совершения преступления существует и в случаях хищения государственного или общественного имущества. В большинстве статей, устанавливающих ответственность за хищение государственного или общественного имущества, цель не упоминается. Но судебная практика и теория с полным основанием

1. Теоретические основы квалификации
преступлении М, 1966, стр. 77.

признают цель, а именно — цель незаконного обращения социалистического имущества в свою собственность конструктивным признаком хищения. Таково же значение цели
и в преступлениях, предусмотренных ст. ст. 186, 187, 188,
189 УК РСФСР. Цель действия должна быть признана
обязательным элементом состава и во всех других случаях, где содержание субъективной стороны преступления ограничено прямым умыслом.

Связь способа и мотива преступления не являются
непосредственной, а осуществляется через цель действия. Тем не менее, сопоставляя описанный в законе способ действия с особенностями личности потерпевшего, объектом посягательства и т. д., можно решить вопрос о мотиве как признаке состава преступления.

Статья 153 УК РСФСР, устанавливающая ответственность за частнопредпринимательскую деятельность, ничего не говорит о мотивах этого преступления. Но совершенно очевидно, что понятие частно-предупредительской деятельности не может быть определено без учета побуждений, которыми руководствовалось лицо в своем поведении. В основе частнопредпринимательской
деятельности всегда лежит стремление получить материальную выгоду, обогатиться за счет нетрудового дохода.
Следовательно, в этом случае корысть выступает как
обязательный признак состава. Если в действиях лица
не установлен этот специфический мотив, то не может
считаться установленным и состав частнопредпринимательской деятельности.

Влияние мотива и цели на квалификацию преступлений, разумеется, не исчерпывается только теми случая
ми, когда они предусматриваются в качестве элементов
состава. Выступая как побудительная причина совершения преступления, мотив накладывает отпечаток на весь
ход волевого процесса, с которым связано возникновение намерения совершить преступление. Большую роль
мотив играет не только в установлении субъективной
стороны, но и в характеристике объективных и других
признаков состава, в определении степени общественной
опасности совершенного преступления. Не входя непосредственно в состав преступления, в ряде случаев является таким условием, без которого бывает невозможно определить признаки состава, понятие общественно опасного действия.

Так ст. 771 УК РСФСР относит к действиям, дезорганизуюшим работу исправительно-трудовых учреждений,— терроризирование в местах лишения свободы заключенных, вставших на путь исправления, нападение на администрацию, а также организацию в тех же целях преступных группировок. По своим объективным свойствам каждое из этих действий является настолько широким, что без установления мотива невозможно определить их действительное содержание. Пленум Верховного Суда СССР в постановлении от 3 декабря 1962 г. отметил, что ошибки в квалификации действий, связанных с терроризированием заключенных, «объясняются недостаточным исследованием мотивов преступления и всех фактических обстоятельств дела, от которых зависит травильное решение этого вопроса»1. В этом постановлении, в частности, указано, что отграничение терроризирования заключенных от других преступлений следует проводить по особенностям мотива и цели общественно опасных действий. Насилие, угроза применения насилия, а также глумление и издевательство над потерпевшим только тогда могут квалифицироваться как терроризирование заключенных, если эти действия совершаются с целью заставить потерпевшего отказаться от добросовестного отношения к труду и соблюдения правил режима или на почве мести потерпевшему за выполнение общественных обязанностей по укреплению дисциплины. Если же указанные действия совершаются на почве ссор и личных взаимоотношений, то они должны рассматриваться как преступления против личности.

Обстоятельства, имеющие непосредственное побуждающее значение, помогают правильно определить и содержание таких действий, как нападение на администрацию. Так Смирнов был осужден по ст. 771 УК РСФСР за то, что, отбывая наказание, из хулиганских побуждений совершил нападение на представителя администрации— мастера разделки леса К., ударил его палкой, причинив легкие телесные повреждения. Было установлено, что в день происшествия Смирнов работал о составе бригады заключенных на лесоскладе в качестве разметчика. Между двумя работавшими рядом

1 См. Сборник постановлений Пленума Верховного Суда СССР 1924—1963. М., 1964, стр. 236.

бригадами возник спор о том, кому должен быть отгружен лес с очередной машины. Каждая бригада хотела получить лес себе, чтобы обработать его и лучше выполнить производственное задание. Согласно установившейся очереди автомашина должна быть направлена в бригаду Смирнова, но мастер К. предложил шоферу ехать в другую бригаду, при этом он оскорбил Смирнова. В ответ Смирнов начал ругать К., а затем ударил его палкой.