Мотив и квалификация преступлений (стр. 24 )

Иное содержание субъективной стороны мы имеем
в случаях, о которых говорится в п. «з» ст. 102
УК РСФСР. Пленум Верховного Суда СССР в постановлении от 3 июля 1963 г. отметил, что «умышленное убийство двух или более лиц характеризуется единством преступного намерения» 1.

Свирков разошелся со своей женой С., но продолжал
ее ревновать. В связи с тем, что С. стала сожительствовать с Л., Свирков затаил на обоих злобу и решил
убить. и Л. возвращались домой, виновный произвел в них три выстрела из ружья и ранил обоих.

Свирков был осужден Калининским областным судом по ст. 15 и по п. п. «д» и «з» ст. 102 УК РСФСР. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда
РСФСР правильно поступила, исключив из обвинения
п. «д» ст. 102 УК РСФСР, так как лишение жизни потер
певших входило в намерение виновного и являлось целью
его действий 2.

Различие в волевом содержании умысла рассматриваемых убийств не исключает, разумеется, идеальной совокупности этих преступлений и, следовательно, квалификации их по п. п. «д» и «з» ст. 102 УК РСФСР. Такая совокупность может иметь место, например, в тех случаях, когда виновный, имея намерение лишить жизни двух или более лиц и действуя обще опасным способом, ставит в опасность жизнь других лиц; иными словами когда помимо намерения совершить убийство двух или более лиц, виновный действовал с косвенным умыслом в отношении лишения жизни других людей.

Зубов на почве мести решил убить мать и брата
С этой целью заложил под стену дома кг. аммонита и
произвел взрыв, в результате которого дом был разрушен. Верховным Судом РСФСР эти действия были квалифицированы по ст. ст. 15 и 102, п. «д» и «з» УК РСФСР3

Наряду со способом действия немаловажное значение

1 Сборник постановлений Пленума Верховного Суда СССР 1924
1963, М, 1964, стр. 283.

2 Архив Верховного Суда РСФСР. Определение Судебной коллегии от 25 июля 1966 г

3 Архив Верховного Су та РСФСР Определение Судебной коллегии, 1966 г.

в характеристике мотива имеет также и обстановка совершения преступления, т. е. те конкретные и разнообразные обстоятельства, которые придают каждому случаю индивидуальный характер.

В отличие от способа, обстановка совершения преступления не всегда входит в условия непосредственной
мотивации волевого процесса, с которым связан выбор
поведения, и поэтому она не связана, как закон, с целью
и особенностями действия. Вместе с тем это не исключает
ее большого детерминистического значения в определении антиобщественного поведения.

Обстановка может ослабить или поколебать решение
совершить преступление, под ее влиянием нередко возникают новые побуждения, усиливающие антиобщественную установку личности; наконец, обстановка сама по
себе способна вызвать мотив и побудить лицо на совершение преступления.

Среди обстоятельств совершения преступления, с которыми чаще всего сталкивается судебная практика по
делам об убийствах, наибольшее значение имеют ссора
и драка. Квалификация убийства в драке — один из
сложных вопросов уголовно-правовой оценки убийств

Исторически в уголовном законодательстве, в том
числе и в законодательстве дореволюционной России
(ст. 1465 Уложения), где, как известно, драка как метод
разрешения опоров особенно культивировалась, убийство
в драке рассматривалось как особый вид убийства, занимающий, так сказать, среднюю линию между квалифицированными и менее опасными видами этого преступления. Советское уголовное законодательство с самого начала отказалось от выделения убийства в драке в особый вид убийства, что следует признать совершенно правильным.

Вместе с тем взгляд на убийство в драке как на особый вид убийства получил распространение как в судебной практике, так и в теории. Причем ссора и драка рассматриваются как обстоятельства, характеризующие мотив совершения преступления.

Как справедливо отмечалось в литературе, такой подход к оценке убийства в ссоре и драке не может быть
признан правильным.1 Не говоря уже о теоретической

1 См С В Бородин Рассмотрение судом уголовных дел об
убийствах М. 1964, стр. 179.

несостоятельности такого подхода, он является нежелательным и в практическом отношении, так как не только затрудняет квалификацию преступлений, но и искажает перспективу по делу, вносит определенные трудности в профилактику убийств.

Драка — сложная обстановка совершения преступления, отличающаяся разнообразием форм, в которых
она может проявляться. Наиболее типичной формой являются те случаи, когда драка служит способом разрешения споров, когда неправыми оказываются обе стороны, как виновный, так и потерпевший. Обычно в этом
случае отсутствуют низменные побуждения, с которыми
закон связывает квалификацию убийства. Умысел на лишение жизни возникает у виновного непосредственно в
процессе ссоры 1и драки, а мотивом чаще всего выступает
месть. Такое убийство, как правило, квалифицируется по
ст. 103 УК РСФСР и соответствующим статьям УК других союзных республик.

Вместе с тем драка не всегда оказывает влияние на
возникновение умысла на убийство. Намерение совершить убийство в драке может обуславливаться не местью
и обидой, вызванными дракой, а другими побуждениями
(корысть, ревность и др.). Другими словами, драка может служить просто обстоятельством совершения преступления, нередко преднамеренно спровоцированным
виновным для того, чтобы скрыть действительные мотивы и цели убийства.

Пленум Верховного Суда СССР в постановлении от
4 июня 1960 г. признал неправильной практику, когда
оценка убийства производится только на основании одного факта драки и ссоры. Пленум отметил, что драка
или ссора сами по себе не исключают наличия таких обстоятельств, которые дают возможность квалифицировать убийство как совершенное при отягчающих или
смягчающих обстоятельствах. В некоторых случаях, когда лишение жизни в драке совершено в состоянии необходимой обороны, такие действия вообще могут не содержать состава преступления.

В определении характера убийства в драке большое
значение имеет не только сам факт драки, но и обстоятельства, предшествовавшие драке, в частности взаимоотношение виновного и потерпевшего, поведение потерпевшего

и другие обстоятельства, послужившиеся конкретной причиной драки. При разграничении убийства в
драке по типичным для этой обстановки мотивам от
убийства из других побуждений важное значение имеет
«установление того, кто — потерпевший или субъект
убийства был инициатором и активной стороной драки,
что послужило поводом для столкновения с его тяжелыми последствиями...»1. Таким образом, и в этом случае правильное установление мотива и цели имеет большое значение для оценки и квалификации совершенного
преступления.

Субъективные свойства преступления, в частности мотив и цель, нельзя игнорировать и в определении других
обстоятельств, с которыми закон связывает квалификацию убийства.

Закон не подчеркивает значения мотива и цели в характеристике убийства женщины, находящейся в состоянии беременности. Однако вряд ли у кого возникает сомнение в том, что нравственные начала больше, чем какие-либо другие обстоятельства, объясняют основания и смысл отнесения этого преступления к убийству при отягчающих обстоятельствах.

Два признака отличают данный вид убийства от убийства, предусмотренного ст. 103 УК РСФСР — это, во-первых, фактическое нахождение потерпевшей в состоянии беременности и, во-вторых, сознание виновным этого обстоятельства.

Совершенно очевидно, что вопрос о том, сознавал
виновный, что потерпевшая находится в состоянии беременности, или не сознавал, может быть решен только на
основе совокупности всех обстоятельств совершения преступления В этом плане важную роль играют обстоятельства, предшествовавшие убийству, в особенности
взаимоотношения виновного и потерпевшей, в соответствии с которыми и определяются мотивы преступления.
Даже самый факт сознания, что потерпевшая находится
в состоянии беременности, накладывает отпечаток на
мотивы убийства Они, как правило, обусловлены сугубо личными отношениями и чаще всего характеризуются
местью, ревностью, реже — корыстными побуждениями
__

1 Вопросы квалификации умышленного убийства Вестник Московского университета, № 2, 1961, стр. 39.

В тех случаях, когда убийство беременной женщины
совершается по низменным мотивам, являющимися отягчающими обстоятельствами, применение ст. 102 УК
РСФСР должно обосноваться не только п. «ж», но и
другими признаками, характеризующими мотивы преступления. Так убийство женщины, находящейся в со
стоянии беременности, совершенное из хулиганских побуждений, должно квалифицироваться не только по
п. «ж» ст. 102 УК РСФСР, но и по п. «б» этой статьи

Ряд вопросов возникает также в плане соотношения
понятий мотива и повторного убийства (п. «и» ст. 102
УК РСФСР). Здесь, прежде всего, обращает на себя
внимание формулировка закона (п. «и» ст. 102), который
говорит об умышленном убийстве, совершенном лицом,
ранее совершившим умышленное убийство, за исключением убийства, предусмотренного ст. ст. 104 и 105
УК РСФСР. Как видно из содержания закона, основанием повышенной опасности этого преступления является
не сам по себе факт совершения двух убийств, а повторное убийство, совершенное лицом, уже совершившим
умышленное убийство. Иначе говоря, данное обстоятельство характеризует не столько последствие, сколько повышенную опасность лица, совершившего преступление, наличие у него опасной антиобщественной установки.

В отличие от убийства, предусмотренного п. «з» ст. 102
УК РСФСР, в данном случае отсутствует единство преступной воли, направленной на лишение жизни двух лиц
Каждое из убийств, входящее в повторность, является
самостоятельным выражением воли и намерений виновного лица, и они, как правило, не совпадают по времени
и месту совершения. Поэтому следует согласиться с мнением о том, что если за ранее совершенное
убийство лицо не было осуждено, то это преступление
должно найти самостоятельное отражение в квалификации1. Основанием для такого решения является не только отсутствие судимости за первое преступление, но часто
различный по содержанию характер действий, которыми
выполняется состав преступления, в особенности характер мотивов и целей убийства.